Она его спасение

Прибыв во дворец, девушка приказала сразу же доставить короля в его покои и вызвать лекаря, дабы тот помог королю, а сама Ясемин отправилась в кабинет отца, чтобы узнать, что ему от нее было нужно. Ясемин постучала в массивную дубовую дверь кабинета отца. Звук был глухим, но отчетливым, словно эхо в пустом зале. Она ждала, прислушиваясь к тишине, которая всегда окутывала это место, место власти и принятия решений. Наконец, изнутри раздался низкий, властный голос: — Войди. Ясемин толкнула дверь и шагнула внутрь. Кабинет Тиберия, военачальника Иерусалима, всегда поражал ее своей суровой элегантностью. Тяжелые драпировки, массивный стол, заваленный картами и свитками, и, конечно, сам отец — фигура, высеченная из гранита, с пронзительным взглядом, который, казалось, видел насквозь. — Отец, — начала Ясемин, ее голос звучал ровно, хотя внутри она чувствовала легкое волнение. — Ты звал меня? Тиберий поднял голову от пергамента, его глаза встретились с глазами дочери. В них не было привычной отцовской теплоты, лишь сосредоточенность и нечто, похожее на предостережение. — Ясемин, — произнес он, его голос был спокоен, но каждое слово несло вес. — Садись. Девушка послушно заняла стул напротив него, сложив руки на коленях. Она знала, что когда отец начинал говорить так, это означало нечто важное. — Ты знаешь, что твоя роль при дворе короля не просто роль дочери военачальника, — продолжил Тиберий, его взгляд не отрывался от нее. — Ты — доверенное лицо. Король полагается на тебя, на твою проницательность, на твою преданность. Ясемин кивнула, ее сердце забилось чуть быстрее. Она понимала, что это не просто слова. — Именно поэтому, — Тиберий сделал паузу, словно подбирая нужные слова, — ты должна быть предельно осторожна. Во всем. От каждого твоего слова, до каждого твоего действия. Даже в том, что кажется незначительным. Он наклонился вперед, его голос стал тише, почти шепотом, но от этого еще более весомым. — Слова могут быть оружием, Ясемин. Неосторожное слово может посеять раздор, вызвать подозрения, разрушить доверие. А действия… действия могут иметь последствия, которые мы даже не можем предвидеть. Ты — часть механизма, который держит этот город в равновесии. Малейший сбой может привести к катастрофе. Ясемин слушала, впитывая каждое слово. Она видела в глазах отца не только заботу, но и глубокое понимание хрупкости власти, опасности интриг, которые плелись в стенах дворца. — Я понимаю, отец, — сказала она, ее голос был твердым. — Я учту твои слова. Я буду осторожна. Тиберий кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Она встала, готовясь уйти. — Куда ты спешишь? — спросил отец. — Мне нужно идти к королю. Он рассчитывает на мою помощь. Тиберий кивнул. — Тогда иди, но будь осторожна. И помни: твоя преданность — не только королю, но и нашему дому. Ясемин улыбнулась в ответ. — Спасибо, отец. Я не подведу. Она вышла из кабинета, чувствуя на себе тяжесть ответственности, но и уверенность в своих силах. Впереди был важный день, и она была готова встретить его лицом к лицу.

***

Ясемин осторожно толкнула тяжелую дубовую дверь, ведущую в покои короля. В воздухе витал едва уловимый аромат трав и чего-то терпкого, напоминающего о недавней битве. В полумраке комнаты она увидела фигуру, склонившуюся над ложем. Это был лекарь, тот самый, что ухаживал за королем до ее прибытия. — Ваше Величество? — тихо позвала Ясемин, ее голос был мягким, но уверенным. Лекарь выпрямился, повернувшись к ней. Его лицо было усталым, но в глазах читалось уважение. — Госпожа Ясемин. Я как раз закончил. Сменил повязки в нескольких местах. Он спит. Ясемин кивнула, ее взгляд скользнул к королю. Он лежал неподвижно, бледный, но уже не так измученный, как она видела его в последний раз. — Благодарю вас, мастер. Вы можете идти. Лекарь низко поклонился и, не произнеся больше ни слова, вышел, оставив Ясемин наедине с ее королем. Она подошла к кровати, ее шаги были бесшумными. Сняв изящные туфли, она не обратила внимания на то, как складки ее дорогого платья коснулись пышного ковра. Не задумываясь о приличиях или о том, что кто-то может увидеть, она осторожно прилегла рядом с королем, устроив голову на его груди. Ее дыхание стало ровнее, когда она почувствовала под щекой мерное биение его сердца. Это был звук, который она так долго ждала услышать снова. Она прислушалась к нему, словно пытаясь уловить в нем отголоски его силы, его жизни. — Мой король, — прошептала она, ее голос был едва слышен, но наполнен всей нежностью, на которую была способна. Она слегка приподняла голову, чтобы лучше видеть его лицо, освещенное тусклым светом из окна. — Как ты себя чувствуешь? Ее пальцы осторожно коснулись его руки, лежащей на одеяле. Она чувствовала тепло его кожи, несмотря на бледность. — Ты так долго боролся, мой король. Я так боялась… Она снова прижалась щекой к его груди, закрыв глаза. — Я здесь. Я рядом. Ты больше не один. Ее мысли текли свободно, словно ручей, нашедший свое русло. — Я помню, как ты смеялся, когда мы впервые встретились. Твой смех был таким же сильным, как и твой голос на поле боя. Я скучала по этому смеху. Я скучала по тебе. Она провела рукой по его волосам, ощущая их мягкость. — Эти раны… они не должны были случиться. Но ты выжил. Ты всегда выживаешь. Ты — мой король, и ты должен жить. Ее голос дрогнул от переполнявших ее эмоций. — Скажи мне, мой король. Что ты чувствуешь? Боль? Слабость? Или, может быть, ты чувствуешь, как я здесь, рядом с тобой? Как я молюсь за твое выздоровление каждой клеточкой своего существа? Она прислушалась к его дыханию, к каждому его вздоху. — Даже во сне ты силен. Я чувствую это. Я чувствую твою жизнь, которая пульсирует под моей щекой. И это дает мне надежду. Ясемин провела пальцами по его лбу, словно пытаясь унять невидимую боль. — Ты должен знать, что я готова сделать все, чтобы ты поправился. Любое зелье, любой ритуал, любая жертва. Только скажи. Я твоя, мой король, во всем. Она прижалась к нему еще сильнее, вдыхая его запах — смесь трав, металла и чего-то неуловимо родного. — Я буду здесь. Я буду охранять твой сон. Я буду ждать, пока ты откроешь глаза и снова увидишь меня. И тогда ты скажешь мне, как ты себя чувствуешь. А пока… пока я просто буду рядом. Твоя Ясемин. Ее веки начали тяжелеть. Усталость, накопившаяся за дни тревоги и ожидания, начала брать свое. Но она не хотела отпускать его, не хотела уходить. Она просто хотела быть рядом, чувствовать его дыхание, его тепло. — Спи, мой король, — прошептала она, ее голос почти растворился в тишине покоев. — Спи и набирайся сил. Я буду здесь, когда ты проснешься. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться в этом моменте покоя, прижавшись к груди своего короля, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее собственным. Это было единственное, что имело значение в этот миг — его жизнь, его выздоровление, их общая судьба. И она верила, всей душой верила, что он вернется к ней, сильный и невредимый.