Она его спасение

Сырой воздух подземелья, пропитанный запахом земли и застоявшейся воды, не мог заглушить амбиций, что горели в глазах двух мужчин. Ги де Лузиньян, высокий, с хищным профилем и вечно недовольным выражением лица, нервно расхаживал по небольшому каменному помещению. Рене де Шатийон, напротив, сидел на грубо сколоченной скамье, его взгляд, острый и проницательный, не отрывался от Ги. — Я же говорю тебе, Рене, — голос Ги был полон раздражения, — все идет по плану. Балдуин слабеет с каждым днем. Его болезнь… она не оставляет ему шансов. И когда он уйдет, трон будет моим. Моим! Он остановился, скрестив руки на груди, и посмотрел на Шатийона с вызовом. — Пока наследником после короля остается мой пасынок, сын Сибиллы. А значит, я, как ее муж, стану королем. Это же очевидно! Рене медленно покачал головой, его губы изогнулись в тонкой, едва заметной усмешке. — Очевидно, Ги, только для тебя. И только до поры до времени. Ги нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Что может помешать? Все карты у меня на руках! — Все карты, говоришь? — Рене поднялся и подошел к Ги, его голос стал тише, но от этого не менее весомым. — Ты забываешь об одной, самой важной карте, которая может перевернуть весь твой расклад, мой дорогой Ги. Ты забываешь о королеве Ясемин. Ги отмахнулся. — Ясемин? Что она может? Она всего лишь женщина, к тому же, чужестранка. Ее влияние на Балдуина… — Ее влияние на Балдуина, — перебил его Рене, — это одно. А ее влияние на будущее королевства — совсем другое. Твой пасынок — наследник до тех пор, пока королева Ясемин не забеременеет. Понимаешь, Ги? Пока она не подарит Балдуину собственного ребенка. Слова Рене повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Лицо Ги побледнело. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. — Представь себе, — продолжил Рене, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова, — что Ясемин забеременеет. Что она родит сына. Или даже дочь, если Балдуин успеет изменить закон о престолонаследии. Что тогда, Ги? Что тогда будет с твоими планами? Ги отвернулся, его взгляд метался по стенам подземелья, словно ища выход из ловушки, в которую его загнал Рене. — Но… но этого не произойдет. Балдуин… он слишком болен. Он не сможет… — Сможет или не сможет — это вопрос к Господу и к природе, Ги. Но пока он жив, и пока Ясемин молода и здорова, эта угроза висит над тобой дамокловым мечом. И если так случится, — Рене подошел ближе, его голос стал почти шепотом, но от этого только усиливал свою мощь, — то не бывать тебе королём, мой дорогой Ги. Не бывать. Ты будешь просто мужем сестры короля. И все. Твои амбиции, твои мечты о троне — все рассыплется в прах. Ги резко развернулся, его глаза горели яростью. — Ты… ты не понимаешь! Я не могу быть просто мужем сестры короля! Я рожден для большего! Я должен править! — Ты рожден для того, чтобы быть осторожным, Ги. И для того, чтобы видеть дальше своего носа. Твоя жажда власти ослепляет тебя. Ты не видишь очевидного. Если Ясемин забеременеет, твой пасынок перестанет быть наследником. И тогда, мой друг, ты окажешься в очень незавидном положении. Твоя власть будет ограничена влиянием твоей жены, Сибиллы. И не более того. Ги сжал кулаки. — Значит… значит, нужно что-то делать. Нужно… — Нужно думать, Ги. Думать и действовать с умом. Нельзя просто ждать, пока судьба решит за тебя. Нужно быть готовым к любому повороту событий. И, возможно, — Рене снова улыбнулся своей тонкой, хищной улыбкой, — даже к тому, чтобы эту судьбу немного подтолкнуть. Ги уставился на Рене, в его глазах медленно разгоралось понимание. — Подтолкнуть… Ты имеешь в виду… — Я имею в виду, что у каждой проблемы есть решение, Ги. И у каждой угрозы — противодействие. Вопрос лишь в том, насколько ты готов идти, чтобы достичь своей цели. Насколько ты готов рискнуть. Рене сделал шаг назад, его взгляд скользнул по лицу Ги, изучая каждую эмоцию. — Королева Ясемин — это не просто женщина. Она — ключ. Ключ к твоему трону… или к его потере. Ги провел рукой по лицу, его мысли лихорадочно метались. — Но как? Как можно… повлиять на это? Балдуин… он же не позволит… — Балдуин — больной человек, Ги. Его воля слабеет вместе с телом. А его окружение… оно не так уж и монолитно, как кажется. Всегда найдутся те, кто готов служить своим интересам, а не интересам короны. Особенно, если эти интересы совпадают с твоими. Рене прищурился. — Ты ведь не думаешь, что ты единственный, кто жаждет власти в этом королевстве, не так ли? Ги задумался. Слова Рене пронзали его сознание, открывая новые, пугающие перспективы. — Значит, ты предлагаешь… — Я предлагаю тебе открыть глаза, Ги. И перестать полагаться на случай. Случай — это капризная дама. А трон — это не игрушка. Трон — это власть. И за власть нужно бороться. Всеми доступными средствами. Рене подошел к выходу из подземелья, его фигура на мгновение заслонила тусклый свет, проникавший сверху. — Подумай об этом, Ги. Подумай очень хорошо. Время не ждет. И королева Ясемин тоже. С этими словами Рене вышел, оставив Ги одного в полумраке. Тишина подземелья давила, усиливая эхо слов Шатийона. Ги де Лузиньян стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в пустоту. В его голове уже формировались новые, мрачные планы. Тронные тени сгущались, и в их глубине зарождалась новая, опасная игра. Игра, в которой ставкой была не только корона, но и жизни.