Одно целое.

Не первый и точно не последний, но секс двух любящих друг друга людей. И пусть у Дазая уже припухли губы от страстных поцелуев, что начались ещё в гостиной, когда Чуя стоял, что-то обдумывая, а Дазай подошёл, опуская ладони рыжему по сторонам от лица, наклоняясь и одаривая его поцелуем. И пусть начинается всегда медленно, приоткрытые рты, но жадные языки быстро сплетаются в своей игре, в своём танце, когда каждый старается проникнуть ещё глубже. Даже такая обыденная, казалось бы, вещь, тем не менее, это единение. Это слияние. Пусть изранены душа и тело, эфемерное, но затем сильное ощущение безопасности и спокойствия обволакивает их обоих от макушек до пяток. Ведь они вместе, пока планета продолжает свой ход, они живут в своём мире, созданном по крупицам, на слезах и крови, но теперь уже этого у них никто не сможет отнять. Они не позволят. И за задёрнутыми шторами всегда всё по-другому. Где нет места чужим глазам и мнениям. Дазай разорвёт поцелуй, опускаясь лбом на лоб Накахаре. Чувствовать некоторые вещи непросто, но желание — это не то, что можно не заметить. То, как поднимается, рождается в каждой клеточке тела, как плоть твердеет в нижнем белье, как становится уже влажно и слегка некомфортно. Дазай возьмёт улыбающегося совсем мило Чую за руку, направляясь в их спальню. И сейчас он уже лежит обнаженный, пока Чуя, стоя у кровати, расправляется со своими домашними штанами, попутно хватая с полки бутылёк смазки. Шторы задёрнуты, здесь всегда приятный полумрак, так лучше, казалось, и для глаз, и для мозга. А простыни помяты, ведь они не могут оторваться друг от друга. Забираясь на кровать, Чуя, оценивая картину перед ним — Дазай, голый, красивый, великолепно возбужденный, ожидающий терпеливо. Перекидывая ногу через бёдра брюнета, Чуя садится верхом, стояк Дазая упирается снизу, такой твёрдый. Наклоняясь вперёд, Чуя прикоснётся губами к губам партнёра, раздвигая их языком, облизывая, он «гладит» язык Дазая своим, ласкает, щекочет нёбо, вызывая из брюнета хихиканье. Оставляя короткий поцелуй на губах, затем щеках партнера, Накахара целует его подбородок, спускаясь на шею, не оставляя без внимания ни одного сантиметрика. Пусть Дазай в очередной раз (если нужно) увидит, почувствует, убедится, что он любим. Очень любим. Брюнет следит за тем, как Чуя прикасается губами медленно и нежно к его груди, задерживаясь на твёрдых сосках, обводя их языком, затем также целуя. Брюнет покрывается мурашками, это слишком.. Вес Чуи на нём настолько приятный и заземляющий. Его губы, эти касания, невесомые, но полные чувств, то, как спадающая прядка рыжих волос щекочет кожу, пока Накахара спускается всё ниже. Чуя очень внимательный. Сегодня (да и всегда) он не торопится. И Давай знает, Чуя так проявляет заботу. Слезая с бёдер брюнета, чтобы устроиться между его раздвинутых ног, Накахара бросает взгляд на партнёра, удостовериться, что всё в порядке. Глаза Дазая полуприкрыты, уже подёрнутые дымкой блаженства, и длинные ресницы так красиво трепещут. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, Чууя И Чуя планирует не только прикасаться… Наклоняясь, он обхватывает эрегированный член партнёра пальцами у основания, направляя себе в рот. Прикосновение головки к языку вызывает у Дазая мелкую дрожь. Чуя облизывает и посасывает головку, задерживаясь кончиком на уретре и слизывая все капли предэякулята. Дазай запредельно охуенный на вкус, прикрывая глаза, Чуя медленно опускается ниже, принимая всю длину Дазая в себе. То, как твёрдая плоть с набухшими венами погружается в теплоту Чуиного рта, заставляет обоих парней простонать. Сильнее высовывая язык и прижимая его полнее к члену, Чуя поднимается, сразу же опускаясь вновь. Ох, это сводит с ума. Это чувствуется просто невероятно. Чуя делает неземной минет, зная нужный ритм, сильно втягивая щёки и помогая себе рукой, выкручивая влажную от слюны ладонь на подходе к головке. И Дазай уже очень близко, он не протянет так долго, ведь то, как вибрирует гортань рыжего на головке, каждый раз от его глухого стона, это строит новый ряд из кирпичиков оргазма. Ах, Чуя до предела возбужден, и минетом дело не обернётся, он просто не мог удержаться снова почувствовать этот длинный и тонкий член, касающийся стенок его гортани. Брать в рот у Дазая так же охуенно, как и заниматься с ним любовью. Тем не менее, когда Дазай уже был готов начать толкаться в рот партнёру, Чуя выпускает член, относительно быстро хватая лежащую рядом смазку и выливая себе на ладонь. Прохлада комнатного воздуха на влажной коже члена заставляет Дазая поджать пальцы ног, но когда Чуя вводит внутрь сразу два пальца, брюнет стонет особо громко и его тело словно объято жаром. Снова. Накахара проверяет растяжку, разводя пальцы, наслаждаясь тем, как мышцы Дазая нуждаются в чём-то более широком. Партнёр определенно готов, ведь они занимаются сексом регулярно и, возможно, чаще, чем среднестатистические пары, но хей, поебать на статистику. Вынимая пальцы, Чуя наконец подстраивает головку к ожидающему проникновения кольцу мышц. На входе Чуя стонет низко, громко. Долгожданное ощущение Дазая на его члене. Блядь, насколько же это. Просто лучшее, окей. Просто.. заебись! Широкий член Чуи создан для этого тела, для тела Дазая, он заполняет его, не оставляя пространства ни для чего. Внутри брюнета узко, тепло, мышцы его прохода растянуты членом, это чертовски приятно, заполненность в купе с растяжкой. Дазай готов к тому чтобы Чуя его натягивал на себя, безжалостно, чтобы трахал его, словно это последний раз, словно there is no tomorrow. Ему хочется кончить, залить себя тёплой спермой, пока Чуя рывками будет заполнять его. Будто читая мысли партнёра, но на самом деле просто зная, чего тот желает больше всего, Чуя нависает над пахом и животом партнёра, удерживая свой вес на полусогнутых руках. Почему то сейчас очень захотелось чтобы Дазай сел сверху него, прыгал на его члене неистово, трахая себя, пока Чуя сжимает до боли его мягкие ягодицы. От этой мысли Накахара становится невыносимо твёрдым. Отводя бёдра, следя глазами за тем, как потрясающе Дазай облегает венистую кожу его члена, это скольжение, оно невозможно, оно сводит с ума, Чуя медленно входит до упора, выходя вновь почти до головки, входя резче до основания члена. Дазай стонет, стонет, стонет, бесстыдно громко отдаваясь полностью этому прекрасному траху, и Чуя бог во многих смыслах, но и бог крышесносного секса. То, что нужно. То, что удовлетворит любую потребность. Дазай, разрываясь между стонами, сжиманием пальцами простыни, находя какие-то силы, кусает свои губы, и через стиснутые от всех ощущений зубы шепчет: — Тт… т-рахнии Чууяя… аааахххх Чуя слишком занят чтобы говорить, но, конечно же, он знает, что, ускорившись, подведёт к оргазму обоих. Вбиваться чуть резче и жёстче, так, что кровать уже подрагивает, как и весь Дазай, что мечется на простынях, абсолютно жаждущий обильно кончить. Ах и ах, Чуя стонет на всю квартиру. Потому что ему так охуенно сейчас трахать и трахать Дазая, так, как им обоим нравится, и глубина проникновения, давление толстого члена партнёра на простату обрушивает оргазм на Дазая со страшной силы. Сжимаясь на Чуе, просто обтягивая его мышцами своего прохода, брюнет заливает себя спермой, позволяя дрожи проходиться по телу снова и снова от того, как Накахара продолжает в него входить, гоня свой оргазм. Чуя не продержится долго, ведь вид утопающего в полном блаженстве партнёра перед ним вместе с тем, как кольцо мышц заходится в пульсации, выстраивает оргазм сильный, неизбежный, входя до упора ещё раз, Накахара, наконец, на низком выдохе замирает, позволяя себе заполнить пространство внутри Дазая. Их тела потные, волосы обоих спутаны, а грудь вздымается в попытках набрать необходимого воздуха. Без приукрас, это было замечательно. И, возможно, позже сегодня или завтра поутру Дазай и вправду заберётся на Чую, принимая в себя его смазанный член, чтобы затем подпрыгивать на нём. Но не без того, чтобы перед этим Накахара осыпал его тело самыми нежными на свете поцелуями.