Insomnia

Красота зимней природы заставляет Чонина издать тихий вздох, крепче обнять одеяло, которым парень укутался с головы до ног, и закусить губу. Он медленно хлопает глазами, единственная слезинка падает с подбородка на пол, а стрелка часов медленно движется по кругу, гонит время вперёд. Чонин не чувствует сна ни в одном глазу. Он медленно потягивает горячий чай и тихо мычит, желая пойти прогуляться, но в три часа ночи немного боязно. Да и зима к тому же. А ещё он очень хочет в объятия Криса, которых он не ощущал уже очень давно. Поссорились. У Феликса получилось поссорить их. Этот австралиец точно колдун или ведьма, раз из-за него Чонин губит своё здоровье. Не может парень спокойно спать. Вот-вот вставать в школу, но Чонин не пойдёт сегодня. Как и вчера. Как и всю неделю. Пятница, ничего интересного точно не будет. Только Крис и Чонин будут избегать друг друга, построят между собой вторую китайскую стену. В коридоре слышатся тихие шаги, в кухню входит Сынмин и сразу же сонное выражение лица сменяется сначала некой злостью, а потом волнением. Старший подходит к Чонину и без слов заключает в объятия. Молчит несколько секунд, после говорит: — Чонин-а, хватит мучить себя, пожалуйста — и поглаживая брата по спине, уводит в комнату. Чонина словно ребёнка укутывают в одеяло и кладут в кровать. Сынмин такой добрый. Настоящий брат, пусть и сводный. За семь лет жизни вместе парни ни разу не сказали друг другу обидных слов, не дрались. Вражды не было никогда и не будет потом. Чонин слишком любит старшего сводного брата. Иногда даже парню кажется, что Сынмин родной брат. — Опять в школу не пойдёшь, да? — вздыхает старший, поглаживая младшего по голове. Он удобно располагается на чужой кровати, накрывается одеялом и приобнимает Чонина за талию, прижимая его хрупкое тело к себе. — Ну… не пойду. Чонин знает, что Сынмин против прогулов, против всей этой хандры и грусти, но он не может ничего с собой поделать. Он не хочет видеть Криса ещё ближайшую неделю. Почему неделю? Ну… у Чонина просто в воскресенье день рождения. Он хочет сходить в клуб, развеяться. А в среду, может быть уже и в школу пойдёт. Он знает, что учителя будут очень недовольны, потому что своими прогулами он портит всю свою успеваемость, но хочет «поболеть» ещё немного. К тому же, зачем ему идти в школу, если первые четыре урока он всё равно проспит. — Тогда и я дома останусь. У меня сегодня контроша по физике — усмехается Сынмин и зевает, хлопая сонными глазами. — Я ещё больше сомневаюсь, что ты сводный брат — бубнит Чонин и смеётся тихо, выпутываясь из одеяла и накрываясь им по-нормальному. Сынмин снова усмехается, вздыхает, качая головой, и приобнимает его за плечо, мягко поглаживает, чтобы навеять сон.

I can't sleep again tonight.

***

Не удивительно, что утро Чонина началось в восемь часов. Несмотря на то, что сон пришёл к нему, он так же быстро ушёл. Как только парень открыл глаза, он огляделся. Конечно же Сынмин спит, поэтому младший тихонечко поднимается с кровати и шлёпает в ванную комнату, чтобы принять душ и умыться. Родители ушли на работу, поэтому в квартире только двое парней, один из которых страдает фигнёй, а другой спит, но скоро проснётся и пойдёт спасать своего братца. Чонина никто так никогда не любил, как любит его Сынмин. Родители тоже любят, конечно, но всё же любовь Сынмина куда сильнее. Так чувствует Чонин. Приятный аромат шампуня разносится по ванной комнате, пар поднимается к потолку, а капли воды скатываются по подкачанному телу. Чонину может и шестнадцать, но непропорциональным подростком назвать его ну никак нельзя. Он слишком хорошо сложен. Гель для душа нежно обволакивает тело парня, отдавая свой приятный оливковый аромат. Чонин тихо вздыхает, убирая волосы назад и потягивается сладко, выключая воду. Он заворачивается в белое махровое полотенце и выходит из ванной комнаты, только сейчас поняв, что не взял сменные вещи. Войдя в комнату, парень оглядывается. Он не то что бы стесняется, просто… просто стесняется, да. И неважно, что у Сынмина там всё точно такое же (или не точно). Поэтому Чонин быстренько пробирается в комнату, словно мышка, хватает вещи и удаляется обратно в ванную комнату. Когда Чонин возвращается в спальню, Сынмин уже не спит, сонно глазея по сторонам и потирая кулачками глаза, тихо зевая и вздыхая. Старший несколько раз потягивается и наконец решается встать с кровати. Он мимолётно целует Чонина в висок и убегает в ванную комнату, приговаривая, что как только выйдет, то они вместе пойдут готовить завтрак. Младший лишь кивает со вздохом и подходит к зеркалу в пол. Он протягивает кабель, берёт фен и расчёску и принимается сушиться, думая чего бы такого приготовить. Хочется чего-то очень-очень сладкого. — Ты долго? — Сынмин влетает в комнату с широкой улыбкой на лице – у него явно хорошее настроение – и подходит к Чонину, забирает фен из его рук, усаживает на кровать и сам принимается сушить его волосы. Младший лишь сонно вздыхает, чуть сутулится из-за усталости и чуть улыбается, когда Сынмин начинает расчёсывать и сушить его волосы. — В воскресенье чтоб снотворное лёгкое выпил. В понедельник в школу идешь, ясно? — вздыхает старший и вновь проводит расчёской по волосам. — Сынмин-а, у меня же день рождения в воскресенье… — И что? Тебе всего лишь исполняется семнадцать. Так что никакой пьянки — хмыкает Сынмин. О, это ещё одна причина недовольства старшего: он терпеть не может пьянки. Но пообещал Чонину, что как только тому девятнадцать стукнет, то затащит парня в клуб и они оторвутся по полной. Чонин, если честно не особо в это поверил. Сынмин не настолько разносторонний, чтобы вот так говорить. Он постоянно остаётся при своём мнении и очень редко может изменить его. Редко – значит никогда. Чонин иногда пытался задобрить его своими щенячьими глазками, но лишь получил отворот поворот. Титул самого холодного парня достаётся Сынмину. И как Хëнджин с ним уживается? Нет, серьёзно. Хван там не завывает по ночам, когда Ким остаётся с ним, интересно? Хотя, кто знает, может именно с этим парнем Сынмин может показать свою доброту и тепло. Когда волосы высушены, Чонин намеренно игнорирует слова Сынмина, парни убирают фен и расчёску на место и идут на кухню. Чонин сжимает в руке телефон, на котором высвечивается сообщение от Чанбина и хмурится, хмыкает. Но лицо быстро разглаживается, когда Чонин всё же читает его и кивает сам себе. И зачем, интересно, Чанбину нужна эта встреча? Ну, в любом случае Чонин сходит, раз его так просят. Парни входят в кухню; Чонин по обыкновению подходит к окну, улыбается снежинкам, которые падают на землю, и потягивается, включая телефон. Хотел бы он увидеть сообщение от Чана… Но они оба в западне, поэтому никто не решится написать. К тому же, Чан прекрасно знает о бессонницах Чонина – у него шавки в каждом углу школы, тем более Сынмин с Хëнджином в хороших отношениях – так что точно не напишет. А вот Чонин ничего о нём не знает. Знает только что в такие моменты жизни он очень ранимый и одно незначительное действие против может задеть парня. Подумав об этом, Чонину стало как-то не по себе. Он глубоко вдыхает, прикусывает губу и разворачивается к вечно болтающему Сынмину. — Хëнджин ничего не говорил о Чане, Мин? Старший, кажется готов был выронить венчик из рук. Он медленно разворачивается в сторону младшего и лишь качает головой, пожимает плечами. Уже третий день Чан не появляется в школе, но Чонину об этом знать не обязательно. Подумает ещё чего-нибудь не то и вообще с ума сойдёт. — А… — Чонина нагло обрывают, не дав закончить очередной вопрос о Чане: — Йен-и, я ничего не знаю. А Хëнджин, видимо, просто не хочет рассказывать — наглая ложь. Но Сынмин умело врёт и Чонин верит, но молчит. Разве что поджимает губы, чуть ли не обливаясь слезами. Он нервно вздыхает и роняет единственный всхлип, после вытирает лицо полотенцем и лишь кивает, услышав достаточно. Парень подходит к плите, переворачивает чуть ли не сгоревший панкейк и хмыкает, с укоризной взглянув на брата. Тот чешет затылок и лишь хихикает. Ну бывает. Отвлёкся. Сынмин выдыхает, отсмеявшись, и снова подходит к плите. Он снова выливает ложечку теста на сковороду и вздыхает, когда раздаётся звонок в дверь. Чонин оставляет Сынмина и бежит туда с какой-то призрачной надеждой. На что он надеется только ? Открыв дверь, парень застывает на мгновение в шоке, сглатывает и хмурится. Чанбин тоже явно не по своей воле сюда пришёл, поэтому старший утаскивает Чонина в подъезд, чуть ли не зажимая между своим телом и стеной. — Чанбин, издеваешься? — вздыхает Ян и закатывает глаза, как только Со отпускает его с нахальной улыбкой. При виде этого парня у Яна чуточку поднялось настроение, на лице снова взыграла мягкая улыбка. Ещё в начале года Чонин боялся этого парня как огня, учитывая, что он состоит в кругу Чана и имеет титул его правой руки. — Прирезать тебя хочу, честно — хмыкает старший и отходит чуть в бок, опирается спиной на стену, вздыхает, сложив руки на груди, и смотрит куда-то на пол и свои ноги, хмурится очень-очень сильно. Чонин совсем не понимает его слов, поэтому тихонечко нервно вздыхает. Он отходит от стены, следовательно и от Чанбина тоже, на несколько шагов и уже готовится уйти в квартиру, ведь торчать на лестничной площадке не очень-то хочется. — Чанбин… — Сообщения читать не учили, умник? — вдруг вскакивает Со, хватает Яна за грудки с красным огнём смотрит в его глаза. В глазах старшего тревога, страх и ненависть, которая горит ярким пламенем алого цвета. Чонин нервно сглатывает, дёргается и вдруг оказывается всё же прижатым к стене. Он шипит, когда Чанбин с силой сжимает его футболку и давит на грудь, словно хочет выжать все соки из младшего. — Ты меня убить хочешь, придурок?! — вскрикивает Чонин и надрывно кашляет, думая, что его голос уйдёт от него гулять к чертям. — Чанбин… отпусти и… давай поговорим, пожалуйста — вздыхает он и обхватывает своими ладошками чужие крепкие руки. Смотрит с мольбой в глазах и надеется, что разум настигнет парня, у которого осталась одна извилина мозга и то прямая. Руки его дрожат, глаза бегают туда-сюда с какой-то надеждой. Он выдыхает спокойно, когда Чанбин наконец-то отпускает его и сглатывает, когда старший пальцем указывает на ступень лестницы, ведущей на четвёртый этаж, и садится рядом. Чанбин закуривает, чем вызывает тихое мычание и гримасу отвращения на милом личике, но абсолютно плюёт на это, продолжая затягиваться и молчать. Чонину уже кажется, что это молчание будет продолжаться до ночи, а то и до самого утра. Пока Чанбин соберётся с мыслями, пройдёт целая вечность. Чонин даже спрашивать боится о чем сейчас пойдёт разговор, поэтому молчит и ожидает. Его даже не смутила мысль о том, что Чанбин снова прогуливает. Каждую пятницу прогуливает. Учителя скоро перестанут закрывать на это глаза и отчислят его, послав на четыре стороны. Это, наверное, будет самое хорошое решение, которое они когда-либо принимали за этот год. — Чан не появляется в школе уже неделю — говорит Чанбин и выдыхает сизый дым в потолок здания. У Чонина в груди что-то ëкает, ладошки прижимаются к груди, сердце решает станцевать чечётку, заставляя парня вздрагивать от довольно сильных ударов о его грудную клетку. — И дома тоже не появляется. Я думал… может вы уже помирились и… ну… — Он даже не пишет мне, о чем ты вообще? Да и я тоже… — шепчет с тревогой в голосе Чонин и поднимает несколько осуждающий взгляд на Сынмина, который медленно выходит из квартиры и идёт прямиком к лестнице, на которой он и Чанбин сейчас сидят. — Неважно, — хмыкает Со и в его голове словно что-то щёлкает, поэтому он без промедления поворачивается к Яну и выдыхает: — И да, прости за то, что случилось несколько минут назад. Я очень волнуюсь, правда — после тушит сигарету в пепельнице и облокачивается на стену боком. — А я..? А я нет по-твоему? Будь моя воля, я бы прикончил тебя прямо здесь… — Ты не сможешь. Спать надо больше, чтоб силы прибавилось — встревает в их несколько вражескую перепалку Сынмин. Парень укоризненно смотрит на брата, стучит носком ботинка по полу и словно готовится напасть, точно волк на зайца. — Я-то думаю, чего тебя в школе опять нет! — вдруг разъярённо хмыкает Чанбин и вскакивает со своего места. Он влепляет Чонину пощёчину, поднимает со ступени и тащит в квартиру под ошарашенные возмущения Сынмина, который бежит за парнями, боясь, что братца его прибьют или живьём закопают. Страшно подумать, что может сделать Чанбин в порыве злости. Невозможно даже приблизительно догадаться. Поэтому Сынмин влетает в квартиру, не забыв захлопнуть дверь, и бежит за Чанбином, который куда-то волочит Чонина, который вот-вот и разревется. Щека его походит на помидорку, слезы скапливаются в уголках глаз, а ноги совершенно не хотят следовать за старшим, но сопротивление в данной ситуации точно не поможет. Чонина сажают на кровать, без тени смущения открывают его шкаф, достают тёплые вещи и кидают на кровать. Парень поднимает заплаканные глаза на Чанбина и принимается переодеваться, пока Сынмин что-то выпытывает у него, но тот упорно молчит, наблюдая за Чонином. Со удовлетворённо кивает, снова берёт Яна за руку и они проходят мимо Сынмина в полном молчании. Чанбин ожидает, пока Чонин обуется и оденется, после что-то скидывает Сынмину в сообщении и утаскивает Чонина за пределы квартиры.

***

Какие только места не посетили Чанбин и Чонин; у кого только они не спрашивали информацию про одного рыжеволосого парня, но в итоге ничего не нарыли. Чонин по наставлению Чанбина несколько раз звонил Чану, но телефон его постоянно оказывался вне зоны сети. Это пугало ещё больше. Чонин готов отдать всё, лишь бы с Чаном, его драгоценным Чаном, всё было в порядке. Ему уже плевать на ссору, на Феликса из-за которого она произошла. Плевать на всё; главное чтобы Чан был цел и невредим. Flashback Ясный, ничего не предвещающий вечер. Чонин сидит на перемене перед последним уроком, сонно зевает, потому что уже замотался учиться. Вот-вот прозвенит звонок на восьмой урок. Парень смотрит на вход в кабинет, переводит взгляд на Чана, после на его включённый телефон. Сказать, что он был в шоке, когда увидел то что в нём было, это не сказать ничего. Подняв совершенно невдупляющий взгляд на Чана, Чонин еле сдерживает себя, чтобы не закричать и не разбить телефон парня. Тот спешно выключает его, облизывает пересохшие губы и несколько успокаивающе говорит: — Чонин-а, только не подумай ни о чем плохом, прошу — он кладёт руки на плечи младшего, поглаживает и вздыхает, сильно волнуясь. — И много у тебя… таких эротичных фоток Феликса, Чан-и?... — шепчет Чонин. Слезы обиды стекают по мягким щечкам, капают на штаны, обжигают кожу. — Нет! Чонин, послушай! Феликс просто заигрался! Просто погряз в своих чувствах ко мне. Неужели ты… Не даёт Чану закончить ещё одно сообщение. Снова от Феликса. От которого у Чонина снова наворачиваются слезы, плечи начинают дрожать, а из горла вырываются всхлипы. Подпись под фотографией вконец разрушает всё, что было в душе парня: «Любимому Чан-хëну 🔞😏». Чан что-то ещё говорит, оправдывается, но Чонин его не слышит, собирая свои вещи и уходя домой с последнего урока. Ему даже было всё равно на то, что он поочерёдно врезался в Чанбина, Хëнджина и Минхо, которые только-только пришли на урок. End flashback. Вспоминая этот момент, Чонин чувствует себя круглым идиотом. Он и сам понял, что тут только Феликс враг мира, но не мог не устроить истерику и скандал, вследствие чего парни разругались окончательно. Чонин готов вечно просить прощения у Чана за это. За все слова, которые он наговорил, выставляя своего любимого парня врагом мира. И теперь Чонин понимает всю ту злость, которая кипела в глазах Чанбина по отношению к нему. Понимает и не отрицает. Ревность просто застелила глаза в тот момент, поэтому всё обернулось вот так. Нужно уметь контролировать свои эмоции. Верно. И Чонин не справился с этой задачей. И почему именно Феликс решил вдруг вот таким способом разрушить гармонию в их отношениях? Нет, не правильный вопрос. Почему Чонин позволил этим отношениям развалиться? Не сыграла бы его ревность, послушал бы он Чана, ничего бы этого не было. — Чанбин, я и правда идиот… — хнычет Чонин, пряча лицо в руках. Его губы дрожат, тело тоже. Нос шмыгает, не может дышать. Чонин признаёт, что он идиот каких только стоит поискать. Чанбин это подтверждает, но уже не со злостью и ненавистью, а просто констатирует факт. Старший успокаивает Чонина, приговаривая, что как только они найдут Чана, то им обоим обязательно надо будет поговорить. Выговориться и выслушать друг друга. Не кидаться обвинениями и не злиться. Иначе ситуация станет только хуже. А Чанбин не хочет наблюдать, как страдает Чан. Честно, на Чонина он плевать хотел, – они даже не друзья – но Чан для него как старший брат, за которого он готов убить любого. Неважно кто это будет. Чанбин прикончит каждого. — Твоё нытьё никому не сдалось. Заканчивай — проговаривает Со и перестраивается ближе к дороге, чтобы отгородить Чонина от непоправимого. Мало ли какие мысли сейчас бегают в его голове. Чанбин с ума тогда сойдёт, если они вдруг подстегнут этого малыша к чему-то ужасному. — Тише-тише, Чонин. Нам нужно найти твоего кенгуренка, помнишь? — Чанбин приобнимает парня за плечи, останавливая его. Не спрашивайте почему и зачем, но он вытирает дорожки слез с мягких щёчек, ерошит чужие волосы и ярко улыбается, потому что точно знает, что Чонин и Чан не смогут друг без друга. Это определённо что-то из ряда вон выходящее. Чонин тихо глубоко вдыхает, потирает глаза и кивает, полностью соглашаясь с Чанбином. Он идёт следом за старшим, о чём-то думает-думает-думает, пока что-то не врезается в его мозг стрелой купидона. Парень резко останавливается, так же резко тянет Со на себя и тараторит что-то о том, что точно знает, где сейчас находится Чан, и тащит Чанбина в совершенно противоположную сторону.

***

Множество пластинок, дисков и кассет разбросаны по гаражу. В воздухе витает аромат мятного вейпа. На столе стоит двухлитровая бутылка колы, которая постепенно, стаканчик за стаканчиком, глоток за глотоком опустошается. На диване, словно неживой лежит Чан. Он обнимает одну из своих любимых мягких игрушек, медленно хлопает глазами, из которых изредка вытекают капельки слëз. Он наслаждается теплом, которое дарит обогреватель, слушает музыку в наушниках и не слышит, но видит, как в гараж влетает Чонин. Взволнованный взгляд и поведение немного отрезвляют Чана, заставляют повернуть голову, после сесть и вытащить наушники. Чонин быстро присаживается рядом с ним на диван, суматошно проверяет всё ли с ним в порядке, оставляет несколько поцелуев на лбу, щеках и подбородке и тихо выдыхает, чувствуя родные тёплые объятия, в которых сейчас ну очень комфортно и тепло. На его виске оставляют лёгкий поцелуй, чужие руки гладят спину, прижимают ближе. — Я очень скучал, хëн — охрипшим голосом шепчет младший и поднимает голову. Гладит парня по голове, зачесывая растрепанные рыжие волосы назад, и поджимает губы, когда слышит вкрадчивое «я тоже, лисёнок». — Прости меня, пожалуйста, Чан-и. Прости.. — молит он и лишь крепче прижимается к сильному телу, когда его приподнимают и пересаживают на колени, словно хрупкую статуэтку, которая может рассыпаться на части от одного порыва ветра. — Тише-тише. Чонин-а, всё хорошо. Пожалуйста, успокойся — у Чана наворачиваются слезы. Боже, как же он скучал. Как же он любит Чонина. Любит так, что готов простить ему всё. Парень прижимает Яна к себе, улыбается своей самой счастливой улыбкой куда-то в шею и целует туда же, не сумев удержаться. — Ты… так исхудал, малыш. Господи, я не считаю, что то из-за чего мы поругались было ерундой, но всё же… — шепчет он и ощупывает чужое тело, цокая языком про себя. Чонин и правда сильно похудел. Приём его пищи был очень редким из-за чего Сынмин очень ругался и приговаривал, что ему не долго свалиться в голодный обморок. — Чан… назови меня истеричкой миллион раз, чтобы я наконец перестал ревновать тебя практически к каждому столбу — говорит уверенно младший и разок бьётся лбом и чужое широкое плечо на что старший смеётся, снова дарит поцелуй за ухом и шепчет: — Моя маленькая лисичка-истеричка — и смеётся, крепче обнимая парня.

***

Казалось бы, всё хорошо. Чонин сегодня остался у Чана на ночь. Время три часа ночи и Чонин опять не спит. Не хочет. Он лазит в телефоне, изредка пытается тихо-тихо шевелиться чтобы не разбудить парня и кутается в огромный тёплый плед, находясь в нём, словно в коконе. Брови сведены к переносице, на полу на лежанке сопит Берри, под боком сопит Чан. И только Чонин снова не спит. Почему? Вопрос, конечно, интересный, но ответа на него у Чонина нет. Парень совсем не замечает, как из под пододеяльника выползает чужая рука и очень пугается, когда эта рука забирает телефон, а после включается фонарик, которым Чан светит прямо в лицо. — Почему снова не спишь? Чанбин же тебе снотворное легонькое дал — шепчет старший и медленно садится на кровати. Он тянет Чонина на себя, укладывается на спину, а парня укладывает на свою грудь, чтобы можно было покопошиться в его волосах. — Может, привычка… Чонин вздрагивает от прохлады комнаты и прячется под одеялом, обнимая Чана за талию. Тот снова находит его волосы, начинает гладить и шепчет: — Теперь избавляйся от неё. Я теперь с тобой снова. Приятных сноведений, лисёнок. — Сладких снов, кенгурëнок.