The Passion of a Moment. / Страсть момента.

Уэнсдей и Энид вместе садились в самолёт. Энид несла ярко-розовую ручную кладь, а Уэнсдей — тёмно-чёрную сумку. Они устроились рядом, и Энид вздохнула: — Ну, это очень плохо, что Академию Невермора закрывают на неделю из-за заражения крысами. Но спасибо, что согласилась поехать со мной в Калифорнию, пока я навещаю семью. Ты всё ещё уверена, что не хочешь увидеть свою семью, Уэнсдей? Ты их так давно не видела. Уэнсдей выглядела немного напряжённой. — Я бы предпочла… отложить момент, когда они узнают о нашей связи. — Почему? Боишься, что они не примут тебя из-за того, что ты встречаешься со мной? — обеспокоенно спросила Энид. — Нет, — невозмутимо сказала Уэнсдей. — Они были бы счастливы и рады, что у меня наконец-то появилась вторая половинка. И этот шквал родительской любви вызвал бы у меня крапивницу. Энид достала телефон. — Ооо, давай сделаем селфи перед взлётом! Она сфотографировала себя улыбающейся, а рядом сидела Уэнсдей — абсолютно невозмутимая и расстроенная. — Я должна тебя отметить! — радостно сказала Энид. — Ты вчера создала профиль в Instagram, как я тебя просила? — Да, — ответила Уэнсдей, — но я бы предпочла, чтобы моё местоположение и мои фотографии не раскрывались. Мне не хочется облегчать властям возможность меня отслеживать. Энид хихикнула. — Ты глупая, Уэнсдей. В Инстаграме как раз и отмечают друзей! Так какое у тебя имя пользователя? — «Памяти Уэнсдей Аддамс», — спокойно ответила она. Энид заморгала: — Эээ… но звучит так, будто ты уже умерла. — Я верю в подготовку заранее, — всё тем же спокойным тоном сказала Уэнсдей. Энид улыбнулась и опубликовала фото. — Это двухчасовой перелёт! Может, посмотрим что-то романтическое со счастливым концом? Уэнсдей подняла книгу: — Я предпочитаю «Ромео и Джульетту». История, где двое влюблённых умирают вместе, чтобы их тела никогда больше не оставались в одиночестве, всегда поднимает мне настроение.

***

Немного позже они гуляли по городу. Уэнсдей была в солнцезащитных очках и чёрно-белом платье, Энид — в ярко-розовом. — Ооо, давай возьмём замороженные угощения! — предложила Энид. — Что ты думаешь о городе? — спросила она спустя минуту. — Воздух наполнен смогом, люди ходят так близко, будто хотят подхватить все известные болезни, а шум и движение поднимают уровень агрессии… Это доставляет мне странное удовольствие, — невозмутимо произнесла Уэнсдей. — Хотя яркий свет и коммерция всё ещё вызывают желание заткнуть рот. Энид купила две замороженные сладости. — Вот! Это Hello Kitty ледяной поп! Я обожала его в детстве. Уэнсдей пристально посмотрела на лакомство в виде кошки. Энид заметила, что она не ест: — Давай, Уэнсдей. Если ты не начнёшь сейчас, лицо Hello Kitty растает. Уэнсдей слегка улыбнулась. — Теперь понимаю, почему в детстве это нравилось.

***

Немного позже они прибыли в дом Энид. — Мои братья в отпуске, а родители скоро вернутся из кино. Это… моя детская спальня, — сказала Энид. Уэнсдей осмотрела множество плюшевых игрушек. — Странно хранить столько игрушек, знаю, — смутилась Энид. — Но они мне дороги. — Я понимаю, — спокойно ответила Уэнсдей. — Я до сих пор держу свою обезглавленную куклу Марии-Антуанетты. Воспоминания о первой обезглавленной игрушке весьма ностальгичны. В этот момент домой вошли родители Энид. Мама сразу обняла дочь: — Энид! Ты выглядишь так, будто не ела достаточно красного мяса. Потом посмотрела на Уэнсдей: — О. Ты, должно быть, новая помощница, которую мы наняли. Принеси продукты и собери мебель из ИКЕА. — Мама, папа… — Энид нервно сглотнула. — Это Уэнсдей. Она моя… — Она переглянулась с девушкой. — Она моя подруга из Академии Невермор. Отец вежливо помахал: — Приятно познакомиться, Уэнсдей. Мама нахмурилась: — Она оборотень, как мы? — Эээ… нет, — ответила Энид. — Превращается хотя бы во что-то волосатое? — Нет… — Ясно. Благотворительный случай, — вздохнула мать. Она снова повернулась к Уэнсдей:— Девочка-нормис, принеси продукты и собери мебель. Уэнсдей сверкнула глазами, но Энид тихо прошептала: — Пожалуйста. Просто… пожалуйста. Уэнсдей глубоко вдохнула. — Конечно, миссис Синклер. Я с радостью помогу человеку, который не пожилой, не имеет физических ограничений и располагает достаточным количеством свободного времени для того, чтобы перекладывать свои обязанности на других.

Уэнсдей сидела за обеденным столом вместе с Энид и её родителями. Когда отец Энид передал миску с куриными наггетсами, мать сказала: — О, будь осторожен с этой тарелкой. Сегодня мы используем дорогой сервиз, он очень хрупкий. Уэнсдей посмотрела на неё с искренним любопытством: — Если что-то легко сломать, почему оно считается ценным? По моему опыту, если предмет хрупкий и низкого качества, то это либо мусор, либо вещь, которую стоит сжечь заживо. Мать Энид засмеялась: — Энид, в этом году ты привела домой из школы очень забавную девочку. Эй, норми, кстати о мусоре — сегодня четверг, его надо вынести. На обочину, к почтовому ящику. Уэнсдей метнула яростный взгляд и холодно произнесла: — Я не… Энид мягко коснулась её руки: — Уэнсдей… пожалуйста. Уэнсдей выдохнула, поднялась и сказала: — Очень хорошо. Сейчас я вынесу ваши коллективные сто фунтов мусора, который вы не удосужились отделить от вторсырья, и помогу вам продолжить увеличивать мировые свалки. Немного позже Уэнсдей и Энид лежали в постели, обе — в одном нижнем белье, лицом друг к другу. Энид тихо сказала: — Спасибо, что терпела мою маму, Уэнсдей. Я знаю, с ней… тяжело. Уэнсдей посмотрела ей прямо в глаза: — Ты не сказала своей матери о нашей связи. Я понимаю, почему — её ограниченное восприятие ценности людей основывается на социальном положении. Но я не понимаю, почему ты до сих пор не рассказала ей, что в прошлом году впервые обернулась волчицей. Разве это не принесло бы тебе её одобрение, о котором ты так мечтаешь? Энид вздохнула: — Но в том-то и дело. Я попробовала быть оборотнем… и поняла, что это не моё. Уэнсдей, я не хочу быть оборотнем. Мне лучше быть просто странной норми — как ты. Уэнсдей посмотрела на неё так пристально, что Энид нервно усмехнулась: — Ты понимаешь, о чём я. Я не хочу выть, охотиться на добычу или есть сырое мясо. Это не моё. И, если честно… думаю, я смогла обернуться только один раз — той ночью. Только чтобы помочь тебе, когда на тебя напал тот злой парень псих. Уэнсдей приблизила своё лицо к лицу Энид. — Тогда… за это ты заслужила мою благодарность. Она наклонилась и поцеловала Энид в губы. Пока две девушки целовались, пальцы Аддамс двигались как пауки, по спине Энид, а затем начали ползать, как жуткие паукообразные, по заднице. Следом, пальцами, она спустила трусики Энид, из за этого Энид захихикала. Аддамс сняла с себя трусы и бюстгальтер, а Энид сняла свой бюстгальтер. Уэнсдей прижала обнажённую Энид на спину, удерживая её руки у плеч. Энид взглянула на обнажённую Уэнсдей сверху вниз, и волнение охватило её. Аддамс обеими руками обхватила красивую грудь Энид и начала сжимать её. Энид слегка застонала. Затем Уэнсдей отъехала к краю кровати и опустилась на пол. Через мгновение она подняла голову и посмотрела на Энид хищным взглядом. Медленно, опираясь на колени и локти, Уэнсдей заползла обратно на кровать, задрав бедра вверх, и коснулась правой рукой левой ноги Энид. Потом она стала двигать правой рукой, словно змея, медленно ведя её вверх по ноге Энид, скользя и имитируя змеевидные движения. Энид улыбнулась от привязанности, когда Уэнсдей провела рукой вокруг и вверх по её левой ноге. Но, достигнув бедра, она продолжила змеиные движения, ведя руку вокруг и между ног Энид, так что её ладонь и пальцы постоянно терлись о вход во влагалище. Энид начала стонать — чем сильнее она чувствовала нежную кожу рук Уэнсдей, тем сильнее было удовольствие. Внезапно, как набросившийся тигр, Уэнсдей прыгнула на Энид и прижала ей руку к рту, оказав лица очень близко друг к другу. Лицо Уэнсдей оставалось спокойным, но глаза были широко раскрыты; другой рукой она начала стимулировать влагалище Энид. Энид издала счастливые приглушенные стоны, когда Уэнсдей начала медленно вводить два пальца в её молодое влагалище. Пока это продолжалось, Уэнсдей наклонилась и слегка прикусила шею Энид. Энид начала извиваться от удовольствия, что заставило Уэнсдей всё сильнее углублять пальцы. Внезапно Энид дернула головой, рука Уэнсдей оторвалась от её рта, и она разразилась громкими стонами. Уэнсдей вкопала лицо в правое плечо Энид и начала его целовать. Но когда Уэнсдей опускала губы к груди, Энид не выдержала и громко вскрикнула. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и родители Энид вбежали внутрь. Мать, тревожно глядя вокруг, воскликнула: — Мы услышали крик. Энид, что случилось... Когда их глаза привыкли к темноте, родители замерли, увидев обнажённую Уэнсдей и обнажённую Энид. Мать отшатнулась в ужасе и закричала: — Что, черт возьми, ты делаешь с моей дочерью, извращенка!? Отец, схватив розово-чёрный халат, пробормотал: — О боже... э-э... вот... Когда Энид надела халат, мать указывала на Уэнсдей которая натягивала чёрный халат и грозно заявила: — Отойди от моей дочери. У тебя тридцать секунд, чтобы уйти. Я не позволю никакой услужнице или благотворительнице нападать на мою дочь! Расстроенная и взволнованная, Энид встала перед матерью и сказала: — Она не служанка и не напала на меня. Мама, Уэнсдей — моя девушка, и мы занимались сексом! Отец выглядел изумлённым, а мать, охваченная гневом, воскликнула: — Моя дочь... и нормис... КАК ТЫ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ, ЭНИД!? Разгневанная Энид прокричала: — С тобой!? Мать Энид громко воскликнула: — Хватит! Я забираю тебя из Академии Невермор и отправляю в Институт погружения оборотней, пока ты не станешь настоящей женщиной-оборотнем, которая предпочитает лишь волосатых зверей! Энид с разочарованием в голосе ответила: — Я не хочу жить как мама-оборотень! Я не хочу выть и охотиться на добычу каждое полнолуние, как ты. Мне нравится жить как обычная подростковая девушка со своей девушкой-нормисом: для меня это намного лучше. И ты не можешь выгнать меня из Академии Невермор из‑за инструкций, оставленных в завещании дедушки Лестера. Мать Энид побледнела и, чуть посинев, сказала: — Энид... послушай меня, дорогая. Ты губишь свою жизнь. Энид начала собирать вещи и сказала: — Нет. Вы просто хотите, чтобы я стала такой же, как вы, чтобы подтвердить ваш собственный выбор. Но я больше не буду жить твоей жизнью, мама! Я устала быть несчастной! —Идем Уэнсдей. Мы поищем отель, — сказала Энид, затем вышла из комнаты, бросив на мать горький взгляд. Прежде чем она ушла, отец ненадолго остановил её и сказал: —Удачи, милая. Энид улыбнулась: — Спасибо, папа, — и покинула дом вместе со Аддамс. Энид лежала на кровати в отеле в одном банном халате и вытирала слезы с глаз. Уэнсдей зашла в номер, в своем платье и с двумя большими сумками, сказав: — Я закупила еду и товары, чтобы мы продержались до конца недели. Утирая последние слезы, Энид сказала: — Спасибо. Извини... моя мама - просто настоящая боль. Как будто она стала суперзлодеем в моей жизни. Аддамс достала нож из сумки и сказала: — Если бы она стала твоим смертельным врагом, я была бы рада воздать ей роковое возмездие, которого она так заслуживает. Энид на мгновение поддалась в панику, вытягивая руки перед собой и говоря: — Нет-нет! Не убивай ее! Я ненавижу свою маму... но я тоже люблю её. Она — семья. Это просто... грубо, потому что я знаю, что не могу заставить ее изменить свои чувства. Это просто должно прийти естественно... со временем. Когда Уэнс сидела рядом с Энид, она начала раздеваться, говоря: — Ты так уверена, что твоя мать способна измениться? Она небрежна, высокомерна, застряла на своем пути и ждет, пока мир изменится к ее желаниям, а не адаптируется. Энид ухмыльнулась, сказав: — Это похоже на тебя... когда мы впервые встретились. Но ты изменилась... что значит, она тоже сможет. Теперь обнаженная Уэнсдей, казалось, на мгновение ока потеряла дар речи, поскольку ее глаза перемещались взад и вперед. Уэнсдей спустя минуту, наконец заговорила и сказала: — Энид... Возможно, ты не хочешь быть оборотнем... но мне нравится, когда ты ведешь себя как...зверь в постели. Энид усмехнулась, выскользнув из банного халата, наклонила лицо... и поцеловала Уэнсдей в щеку... а затем в губы. Эти двое целовались, казалось бы, долгое время... пока Энид не двинулась очень быстро и не столкнула Уэнсдей на кровать на спину. Энид держала одну руку на шее Уэнсдей. Энид начала посасывать грудь Уэнс губами. Энид крепко схватила бока тела Уэнсдей, сама же Аддамс издавала приятные стоны. Внезапно, без предупреждения, Энид перевернула Аддамс лицом вниз, положив одну руку на шею Уэнсдей, а другую на спину. Аддамс улыбнулась, оставаясь покорной, а Энид сняла с нее трусики. Энид выскользнула из банного халата, и теперь они обе нагие. Энид держала одну руку на спине черноволосой, а другой рукой начала хлопать по ягодицам Уэнсдей. Это вызвало радостную улыбку у Аддамс, и Энид начала сильне хлопать по заднице, оставляя большие красные следы. Энид отпустила Уэнсдей, но раздвинула ноги, немного толкнула нижнюю часть тела Аддамс вверх, чтобы поднять зад вверх, сгибая колени Уэнс. Энид положила обе руки на бедра Аддамс, и начала лизать влагалище Уэнсдей. Аддамс немного застонала и начала немного извиваться, но Энид удержала ее на месте. Энид продвинула язык глубже, в результате чего Уэнсдей застонала громче. Аддамс опустила один из ее пальцев и начала глубже вталкивать собственный палец и язык Энид в саму себя. Аддамс намокла еще сильнее. Энид перевернула Аддамс и положила ее на спину. Энид вышла из Аддамс , но Аддамс взяв ее пальцы, использовав свою силу, вошла двумя пальцами в саму Энид, затем они поцеловались по инициативе Энид. На этот раз Энид вдавила язык в рот Аддамс и прижала его к чему угодно и ко всему, чего мог достичь ее язык, двигаясь во рту Уэнсдей. Довольная Уэнсдей все быстрее и сильнее вталкивала пальцы внутрь и наружу Энид, а другой рукой проводила другими пальцами по длинным ярким волосам Энид. Когда Энид почувствовала приближение своей кульминации, она прервала свой поцелуй со Аддамс, чтобы громко простонать и прокричать имя Уэнсдей. Когда Энид испытала оргазм, когда ее тело дрожало в среду. Затем измученная Энид лежала рядом со средой и сказала: — Ух ты... Просто... Вау! Аддамс... спасибо. Я... Я тебя так люблю! Энид наклонилась вперед и поцеловала Уэнсдей в щеку. Аддамс выглядела немного нервной из-за того, что не знала что сказать, поэтому она просто полезла в сумку и сказала: — Я... приготовила тебе новое одеяло для сна. Энид прикоснулась к одеялу, которое дала ей Уэнсдей, и сказала: — Действительно? Спасибо, Уэнсдей. Я... это одеяло ощущается как... мех моей матери, когда она превращается в оборотня. Аддамс... ты... Аддамс спокойно сказала : — Когда я пошла за покупками, возможно, я нанесла твоей матери последний визит. Хотя не волнуйся. Она не умерла. Она просто стала жалкой слабой овцой, которая теперь потеряла волчью шкуру.