Without a drop of regret

Дорога до дома проходила через общую городскую трассу и вела в конце-концов к закоулкам дворов, отдающих атмосферой 2000-х. Старые улочки, такие же старые и ржавые качели во дворах, панельные дома, которые уже давным давно позабытые многими. Лестничные пролёты в этих зданиях едва ли держатся и от малейшего порыва ветра постройки вздрагивают. Лампочки, работающие через раз неприятно шумели от перебоя напряжения, а крики соседей слышались даже через металлические двери. Хрущевка не радовала новыми открытиями, в ней жизнь не кипела как в том же центре Москвы, всё жили старотипно, без рвения измениться. Останавливаясь у подъезда, девушка заглушает двигатель, осторожно приоткрывает дверь и проходит к подъезду. Домофон в очередной раз барахлит и не реагирует на ключ, поэтому резким и сильным натягом на себя, Медведева отворяет тяжёлую металлическую дверь и проходит во внутрь, чуть спотыкаясь о порог. Поднимаясь по лестнице до пятого этажа, Кира невольно прикрывает нос рукавом куртки, натягивая его до самых фаланг пальцев. Запах в их подъезде специфичен и непонятен, чувство такое, будто у них открылся резинопромышленный завод, свинокомплекс и древняя столовая с продуктами времён СССР, которые дожили до настоящего времени. Уже на четвертом этаже вонь пропадает и можно спокойно вздохнуть. Даже не смотря на прокуренные стены последних двух лестничных пролётов, дышится здесь гораздо лучше и проще, чем ниже. На последнем, жилой была лишь квартира Киры, остальные жильцы бросили ещё два года назад так и не сумев продать. На этаж ниже жилыми были все 3 квартиры, в них зачастую собирались местные алкаши. На удивление, их компания была довольно адекватной, они ничего не разносили, спиртным от квартир не несло, хотя пили они регулярно. Уже стоя у двери своей квартиры, Кира начинается рыться по карманам в поисках ключей от дома. Уже в миллионы раз она забывает прицепить ключи от дома к тем же ключам от машины и домофона, так было бы гораздо проще, но из-за того, что происходит последние восемь недель, Кира не то, что забывала то, с кем она спала, но и то, что надо наконец собрать все ключи воедино. Уже отчаявшись, что она их потеряла, из-за двери слышится щелчок и ее открывает сожитель Киры. Девушка стоит в теплых вязанных носках, в футболке ниже таза и длинных шортах. Удерживая одной рукой дверь за ручку, второй поедает дольки мандарина, одаряя взглядом Медведеву. —тупица, ты снова ключи на тумбочке забыла, — проговаривает девушка с мандарином и чуть отходит в сторону, всё также держась за ручку и уплетая фрукт за обе щеки. —Крис, блять, отъебись,—жестикулируя, Медведева отослала Захарову куда подальше, — ты же знаешь от чего у меня проблемы с памятью. —пить меньше надо. Кристина закрывает дверь сразу же, как только Кира входит в квартиру. Медведева начинает разуваться опираясь рукой о камод под зеркалом. Ключ вновь проворачивается и вторая отходит к дверному проёму кухни, что располагался напротив входной двери. —кто бы говорил об этом, — ставя обувь рядом с остальной, она вешает своё пальто на вешалку и проходит в кухню, плечом задевая Кристину. —аккуратнее блять, можно? Проигнорировав Кристину, Кира проходит к холодильнику и открывая его хватает бутылку литровой воды и в один заход выпивает её. Сушняк сильно бил в горло, после выпитого спиртного ночью и даже такое количество воды не спасало положение. Пока за окном падал снег, и большие хлопья пролетали мимо него, в голове Киры пролетали мысли и воспоминания со вчерашнего дня. Каждое воспоминание оставляло осадок, но было невозможно в точности вспомнить, что происходило вчера. За эти два месяца Кира выпила слишком много. Она пыталась забыться, пыталась избавиться от мыслей об Андрющенко, которые разъедали её сердце и душу полностью. Уже очень давно, после восьмой недели в школе пацанок, Кира была сама не своя, она старалась дойти до финала, чтобы после, получив деньги, уехать к Лизе и рассказать обо всём, что она о ней думает, чтобы наконец сказать ей заветное: "я тебя люблю". Об этой проблеме Кира не рассказывала даже Кристине. Сослала она всё на то, что зависимость стала прогрессировать, а от нее и с памятью проблемы, и прочее. Хотя самой Кире этого всего не особо хотелось, она делала это машинально. Ни одна из встреч с Розенберг не давала достойных плодов, лишь усугубляла ситуацию. То и дело, Любовь говорила Медведевой, что надо просто рассказать все напрямую, но та отмахивалась тем, что у Лизы кое-кто есть и ей бессмысленно что-то говорить. —Кир, кстати, — начала было Захарова усаживаясь на стул и облокачиваясь о стену, ногу она согнула прижимая к себе и поставила на стул, пока вторая благополучно свисала.— к нам через два дня должен кое-кто приехать, ты же не против? С невозможностью с глазах Кира поворачивает голову в сторону и направляет взгляд на Кристину. Наблюдая улыбку на лице подруги, Медведева глубоко выдыхает вытягивая губы в трубочку. —блять, кто на этот раз? —чтобы спрашивать то, кто на этот раз, это надо спрашивать тебя. Бедняжка Алёна мне написала минут 20 назад о том, —закидывая целый мандарин в рот, продолжает,— фто она болше никогха не пхидет в твой бах. —прожуй сначала, а потом говори. —пхожуй, а похом говохи, — передразнила Киру, Захарова. — так кто это? — поворачиваясь к Кристине и упираясь руками в кухонный гарнитур, Кира стала смотреть прямиком на нее. — ты могла бы и раньше сказать, моя же квартира всё-таки. —Ких, этохо чеховека ты знаешь. —а точнее? —узнаешь потом,—уже прожевав мандарин сказала Крис. Закатывая глаза, Медведева вышла из кухни, при этом захватив и закручивая бутылку от воды, на выходе она воткнула ее в гору мусорных пакетов. До смены в баре оставалось всего 8 часов, поэтому времени на сон было всё меньше. При том количестве алкоголя, которое выпивает Кира каждый день, можно было бы и неделю проспать, хотя порой она и делает перерывы на пару дней. Сейчас, выпив аспирин, Кира легла спать прямо в одежде, совсем позабыв о том, что надо было поставить будильник, так как просыпаться самой становилось всё сложнее. Провалившись полностью в сон, в воображении начали всплывать силуэты и образы людей, каждый отличался друг от друга, но один из них был особенно родным и запоминающимся.