Ручной зверь злодейки

Как бы то ни было, идти на встречу с Магнусом мне совсем не хочется. Какова вообще вероятность, что он меня не узнает? К тому же, события развивались немного странно, не так, как я помнила. Изначально главная героиня становилась императорской наложницей, а затем — императрицей. Но вместо этого она, внезапно, оказывается главой какого-то непонятного учреждения. На душе было неспокойно. Наконец, я действительно осознала, что история течет иначе. И все же, судя по тому, что во дворец приглашают девушек брачного возраста для избрания императрицы, события, кажется, не настолько сильно отличаются. Магнус явно ищет меня. — Говоришь, потеряла память? Атмосфера вокруг тебя изменилась, — прищурив глаза, словно пытаясь что-то разглядеть, отец внимательно изучал меня. — Правда? — Да, я был строг с тобой, ведь растил тебя, как наследницу. Это естественно. И давно мы так долго не разговаривали, — сказал маркиз Глейн, элегантно нарезая стейк и отправляя кусочек в рот. Его движения были настолько плавными и безупречными, что в них невозможно было найти ни единого изъяна. — Ешь. — Да. Хотя это было крайне неудобно, отказать я не могла, поэтому нехотя взяла столовые приборы. Когда я подумала, что нужно нарезать мясо, руки сами собой начали двигаться. Я взяла нож и одну из трех вилок с непринужденной легкостью. Удивительно. Мое тело настолько хорошо помнило эти движения, что даже без особых усилий они были безупречно точными. Маркиз Глейн мельком взглянул на меня и, кажется, остался доволен, спокойно завершив свою трапезу. — В ближайшее время ты займешься изучением того, что забыла. Если я задам вопрос внезапно, а ты не сможешь сразу ответить… то тебя ждет наказание. — Да, поняла, — ответила я, продолжив обедать. Однако, еда буквально не лезла в горло, поэтому я нарочно ела медленно. Вскоре маркиз Глейн первым встал из-за стола. Похлопав меня дважды по плечу, словно в знак ободрения, он вышел из столовой. Как только его пронизывающий взгляд исчез, напряжение мгновенно покинуло мое тело. Я устало откинулась на спинку роскошного бархатного стула. — Неужели мне придется жить с этим человеком? — под нос пробормотала я. Как бы ни был велик этот особняк, гарантии того, что я не буду с ним пересекаться, не было. Хотя он стал немного мягче по сравнению с нашей первой встречей, что, возможно, связано с моим отсутствием воспоминаний. Это касалось только тех моментов, когда он был в хорошем настроении. — Мэг… Я впервые за долгое время произнесла это имя. Имя, которое Иллиана Глейн дала Магнусу. Для нее Магнус не был ни императором, ни принцем, он был просто «Мэг». А для Магнуса Иллиана не была ни молодой леди, ни старшей дочерью семьи Глейн, она была просто «Лина». И именно это заставляло меня сомневаться в их отношениях. Они знали друг друга так хорошо. Неужели при этом между ними действительно не возникло никаких чувств? Даже находясь сейчас в этом теле, я не понимаю, какими были отношения между Магнусом и Иллианой. Похоже, у Иллианы были какие-то чувства к Магнусу. Но меня интересовало другое: почему Магнус не убил ее? — Не быть мне священницей. Если бы я заговорила об этом, он, скорее всего, решил бы, что мне нужно вправить мозги. Конечно, главной целью было избежать встречи с ним любой ценой, поэтому эта мысль была не такой уж и невыносимой. Но все же немного обидно. Напряжение в теле стало невыносимым. Я тут же встала и вышла из столовой. Мой разум слишком переутомился от всего, что сегодня было… Мне нужен был отдых.

***

— Говоришь, потеряла память… — выйдя из столовой, маркиз Глейн нахмурился. Вернувшись в кабинет, он сел за письменный стол. Даже когда он постукивал пальцами по столешнице, будто пытаясь унять раздражение, каждое действие его было точным и размеренным. Легким движением руки он потряс небольшой колокольчик, стоявший на краю стола. Дзинь-дзинь. Тонкий звук столкнувшихся латунных частей вскоре затих, и спустя короткое время в кабинет, после осторожного стука, вошел дворецкий в безукоризненно аккуратной униформе. Это был управляющий дома Глейн. — Вы звали меня, хозяин? — Дворецкий с совершенно седыми волосами и строгим, почти аскетичным лицом, едва заметно улыбался, идя ровным, отточенным шагом. Он остановился в двух-трех шагах от стола, за которым сидел маркиз, встал по стойке «смирно» и ждал, пока хозяин заговорит. Даже звук его шагов был почти неслышен, и только когда движение прекратилось, маркиз, до этого погруженный в размышления, поднял взгляд: — Марба, Иллиана говорит, что частично потеряла память. — Молодая госпожа? — удивленно переспросил дворецкий. Марба не смог скрыть удивления в своем голосе. Для него, всегда сдержанного в эмоциях и движениях, это было редкое проявление волнения. Маркиз Глейн кивнул: — Да. Судя по всему, она сильно простудилась после того, как ее облили водой в храмовом учебном заведении. Похоже, тогда и возникла проблема. Конечно, если это правда. — Думаете, молодая госпожа может лгать? — Кто знает. Но одно могу сказать точно: потеря памяти, похоже, не ложь. Раньше эта девочка никогда не улыбалась, когда говорила со мной. Маркиз Глейн вспомнил, как дочь изо всех сил старалась улыбнуться, несмотря на дрожащие уголки губ. Неуклюжие попытки понять, не рассердился ли он, выглядели комично. Он воспитывал ее строго, считая это правильным. Растил ее так же, как воспитывали его самого. Она выросла такой, какой он хотел, ни в чем не уступая его ожиданиям. Но их отношения из-за этого стали холодными и отдаленными. А потом, когда он закончил свои дела и вернулся домой, она сбежала в храмовое учебное заведение. Она всегда смотрела на него, будто испытывала ненависть, но при этом дрожала от одного его слова и даже не пыталась уйти. Поэтому маркиз не мог не удивиться. Он пришел к выводу, что ей нужно дать возможность дышать свободнее. И поэтому некоторое время закрывал глаза на ее поведение, позволяя ей больше свободы. Но он не ожидал, что это приведет к таким проблемам. «Возможно, так даже лучше», — подумал он. Её движения были безупречными, словно тело само помнило, как нужно себя вести. Враждебность заметно уменьшилась, и временами она даже проявляла эмоции, что казалось удивительным. Однако это не означало, что она перестала бояться его. Видеть, как его дочь улыбается, спустя столько времени, было вовсе неплохо. Маркиз Глейн неосознанно стал ритмично постукивать пальцами по столу. — Молодая госпожа улыбнулась? — переспросил Марба. — Да, я даже видел выражение растерянности на её лице. — Молодая госпожа? — на лице Марбы отразилось откровенное недоверие. На его слова маркиз Глейн слегка кивнул в знак согласия. — Возможно, потеря памяти — это правда. Если только она не стала выдающейся актрисой за то время, что я её не видел, — сказал он с кривоватой улыбкой, будто рассказал что-то забавное. Затем он слегка наклонил голову и тихо пробормотал себе под нос: — Но это странно. Что-то в её поведении слишком сильно изменилось. Марба с тревогой, легко читаемой на его лице, проговорил: — Но кто посмел облить её водой? Как кто-то мог так поступить с единственной наследницей дома Глейн? Надеюсь, молодая госпожа не получила травм? Он заботился об Иллиане с самого её рождения, поэтому его привязанность к ней была особенной. Конечно, по мере того как отношения Иллианы и маркиза Глейна становились всё более отчужденными, дистанция между Марбой и Иллианой тоже увеличивалась. — Так и есть. И пусть вызовут личного врача, чтобы он провёл детальное обследование её состояния. Кроме того, мне нужны записи о том, что она делала, за последние два года. Отправь людей, чтобы разузнали всё. И, конечно, выясни, кто осмелился облить водой мою наследницу. — Будет исполнено, господин, — с глубоким поклоном ответил Марба, прежде чем уйти, оставив маркиза Глейна погруженным в мысли.

***

— На сколько отделов делится императорская администрация в общем? — вопрос, заданный во время еды, заставил меня замедлить движение челюстей. Я не смогла демонстративно сморщить лицо, но нарочно начала жевать еще медленнее, проявляя слабое сопротивление. И без того желудок казался перегруженным. — Формально императорская администрация делится на четыре основных отдела и дополнительно включает два специальных учреждения. — Перечисли их. О, этот чертов старик. Когда я всё же нахмурилась, маркиз Глейн прищурил глаза и приподнял бровь. Не выдержав его пристального взгляда, я опустила взгляд на бокал с вином, избегая встречи с его глазами. — Официальные отделы включают канцелярию, королевский департамент, внутренний двор и казначейство. В качестве специальных учреждений существуют медицинский центр «Ыджинвон», где собираются придворные врачи, и непосредственно подчиняющийся императору рыцарский орден «Королевский шторм», — ответила я. — Помимо двух специальных учреждений и четырёх отделов, есть еще один орган со специальными полномочиями. Какой это? — Это инспекционный корпус «Кымодэ», который выявляет коррупцию среди аристократии и обладает полномочиями немедленного вынесения приговора независимо от социального статуса обвиняемого, — я слово в слово повторила то, что выучила за последнюю неделю, пролив за это пот и кровь. Сколько бессонных ночей пришлось провести, чтобы вызубрить этот материал! На следующий день после того, как мне велели заниматься, маркиз Глейн начал засыпать меня вопросами прямо за едой. Когда я не смогла ответить, мне запрещали пить даже воду в течение целого дня. Голодая весь день, я только и делала, что скрипела зубами от ярости. Кто бы мог подумать, что в аристократической семье детей могут лишить еды? Подавленная своим упрямством, я изо всех сил старалась выучить все наизусть. Каждый день мне давали по одной книге толщиной с два фаланга пальца. Если я не выучивала её к следующему дню, материал продолжал накапливаться. В итоге у меня не оставалось ни времени, ни возможности даже подумать о выходе из дома, не говоря уже о самой попытке. — Молодец, хоть старалась учить, — сказал маркиз. — Да… если хочешь есть, надо учить, — пробурчала я недовольно. Даже представить себе не могла, что за неудачный ответ меня снова могут оставить без еды. До сих пор не могу поверить, что такое произошло. Маркиз Глейн слегка втянул щеки при звуке моего ответа. «Ямочки?» — стараясь не выдать удивления, я косо посмотрела на него. Вау, впервые замечаю, что у него есть ямочки на щеках. Они оказались довольно уместны. Раньше я так боялась, что даже не могла нормально смотреть ему в глаза, поэтому не замечала таких деталей. Но теперь я немного привыкла и могла хотя бы наблюдать за его взглядом и выражением лица. — Голодание произвело на тебя такое сильное впечатление? — спросил он. — Нет, — ответила я, с трудом подавляя недовольство, и мотнула головой. Ямочки на щеках маркиза Глейна стали ещё немного глубже.