Ручной зверь злодейки

Когда я снова открыла глаза, вокруг всё так же царила тьма. Разница была лишь в одном: теперь я ощущала кожей воздух, ткань простыни и одежды. Я понимала, что лежу под мягким одеялом, и это именно та комната, в которой он меня запер. — Ух… Попыталась подняться с кровати, но тут же накатила головная боль. «Устала…» Хотя, казалось бы, я спала, однако тело словно не отдохнуло вовсе. Измождение ощущалось так же, как после душевной боли. Да еще было до сих пор темно. Но, возможно, из-за того, что я только что пребывала в том красивом мире, мне больше не было так страшно, как вчера. «Просто представлю, что сейчас ночь». Так ведь проще. Хотя, кто знает, сколько ещё он меня здесь продержит… Я убрала руку с кровати, на которую опиралась, и тело, потеряв опору, рухнуло лицом в подушку. — Поспать бы… Веки отяжелели. В глазах щипало и сохло. Слёзы текли не от эмоций, а сами по себе, физиологически. Они скатились по краю века. Граница между сном и явью снова размывалась. В этот момент перед глазами снова замерцала длинная тонкая нить, как бледное марево. «…А!» Но я не смогла протянуть руку, чтобы ухватить её. Стоило один раз переступить границу, и вот уже огромный демон сна распахнул пасть. Это был последний раз, когда я ещё могла мыслить ясно.

***

— Ваше Величество? Вы хотите сказать, что просто ЗАПЕРЛИ ее в комнате? — голос Шерил Синтии дрожал от возмущения, когда она услышала рассказ Магнуса. Она знала, через что ему пришлось пройти, но всё равно не понимала, зачем было объявлять женщину будущей императрицей, а затем запирать её в кромешно тёмной комнате. — Да. Если хочешь полностью заполучить человека, это самый надежный способ. Нужно сделать так, чтобы ей даже в голову не пришло сбежать или спрятаться от меня. — Ваше Величество… Я, конечно, могу ошибаться, но… может быть… вы любите её? — Люблю? Магнус насмешливо фыркнул. На его губах застыла странная, горьковатая усмешка, и в ней было столько холода, что у Шерил самой перехватило горло от собственных слов. Она неловко повела пальцами, будто пытаясь избавиться от давящего чувства. — Я думала, ты ищешь её ради мести… Но то, как он сейчас себя вёл, скорее напоминало одержимого любовника, который наконец нашёл сбежавшую возлюбленную… Впрочем, произнести это вслух Шерил так и не решилась. Чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, она поспешно отпила чай. — Я хочу увидеть, как она рядом со мной опустится на самое дно, Шерил. Хочу, чтобы она умоляла меня. А потом, когда наконец поверит мне… Я столкну её в самую бездну. Магнус улыбнулся. В его глазах, мутных, словно в них плескалась грязная вода, застыло что-то болезненное. От этой улыбки веяло раненым хищником, и Шерил, прикусив губу, отвернулась. Она не могла заставить себя сказать ему «не делай этого». Потому что, как ни посмотри, в итоге сильнее всего пострадает именно он. Достаточно было немного поговорить с человеком, чтобы понять, насколько крепка его воля. И как бы она ни размышляла об этом, сильнее духом была именно Иллиана Глейн. «Хотя нельзя сказать, что у неё совсем нет сердца». Когда в тот раз Магнус окликнул Шерил по имени, на лице Иллианы Глейн впервые мелькнуло особенное выражение. До этого женщина оставалась безучастной, отвечала лишь из вежливости, будто всё происходящее ей наскучило. Но в тот момент в её эмоциях впервые промелькнул настоящий вихрь чувств. Она мгновенно скрыла его под привычной маской, но Шерил всё равно заметила её волнение. — Ты правда этого хочешь? После вопроса Шерил лицо Магнуса вдруг просветлело. Он улыбнулся так радостно, что у неё буквально перехватило дыхание. — Когда месть закончится, я наверняка стану счастлив. А после этого сделаю тебя императрицей, Шерил. Живи так, как захочешь. Среди всех, кто обладает властью, выше тебя буду только я. — Мне не нужно ничего подобного. Я всего лишь хотела место, где можно жить спокойно и безопасно. Магнус усмехнулся в ответ. Подняв чайник, он снова наполнил её чашку. Затем налил чай и себе, изящно поднес чашку к губам и сделал глоток. Когда он с тихим стуком поставил фарфор обратно, его прищуренные глаза выглядели почти блаженными. — Это подарок за то, что ты спасла меня. Ребенок, которого ты родишь, станет наследным принцем, а затем и императором. — Я же сказала, мне это не нужно… — Сегодня уже четвертый день с тех пор, как я её запер. Раз до сих пор никаких новостей нет, значит, еще рано. Интересно, когда же она наконец начнет умолять о пощаде и лепетать передо мной слабым голосом, — последние слова Магнус произнес почти себе под нос, легко пропустив мимо ушей тяжелый вздох Шерил. «Четвертый день?..» Шерил слышала об этом впервые. Она быстро прикинула даты в голове. Выходило, что в тот самый последний вечер банкета, когда он увел Иллиану, он сразу же и запер ее. — Но ты ведь хотя бы нормально ее кормишь? — Ты сама говорила, что человек способен прожить без еды около месяца. В комнате полно воды. Если не хочет умирать, сама найдет и выпьет. От его равнодушного тона у Шерил отвисла челюсть: — Ты с ума сошёл? А если она умрёт? — Не умрёт. Такой человек не может умереть. Она ни за что не умрёт. — А если вода в кувшине закончится? Или она случайно его опрокинет? Без воды человек и трёх дней не проживёт! Брови Магнуса едва заметно дрогнули. Мягкий, расслабленный взгляд тут же стал острым. Шерил только успела это заметить, как он уже поднялся с места. — Шерил, я и так собирался сегодня к ней зайти. И без твоих слов я знаю её лучше, чем кто-либо другой. Если бы была хоть малейшая вероятность, что она умрет, я бы этого не сделал. — Магнус, тебе обязательно мстить именно так? Если хочешь мести, просто уничтожь её род. Казни её, отруби голову, пытай — способов причинить боль предостаточно, разве нет? — Если я сделаю так, она никогда не встанет передо мной на колени. Это человек, который не склонится перед болью. Она была из тех людей, кто кажется несокрушимым при любых обстоятельствах — сильная, надежная, привыкшая приказывать так, что невозможно даже представить её склонившей голову перед кем-то. Высокомерная, почти не умеющая быть ласковой, и всё же иногда она неожиданно гладила его по голове. Она вела себя как человек, не знающий одиночества, но время от времени удерживала его рядом с собой, будто пытаясь заполнить какую-то пустоту внутри. Сломать такого человека можно было лишь одним способом — уничтожить полностью. Поэтому её нужно было размягчить незаметно для неё самой, а затем сломать прежде, чем она успеет это понять. — Раз ты так волнуешься, я навещу её прямо сейчас. На самом деле всё это было лишь предупреждением. Магнус вовсе не собирался убивать её или калечить. Как он и сказал, он просто собирался сделать с ней то же самое, что когда-то она сделала с ним. Быть ласковым. Быть нежным. Если потребуется — обнимать её, исполнять её просьбы. Сделать так, чтобы она могла жить, лишь опираясь на него. За успех — награда, за ошибку — наказание. На этот раз это было лишь предупреждение. И, по сравнению с тем, что она сделала с ним когда-то, это даже нельзя было назвать жестокостью. — Нокс. — <Мм? > Идя к комнате Иллианы Глейн, Магнус едва шевельнул губами. Несмотря на то что его голос больше напоминал шепот, ответ последовал мгновенно. Стоило Магнусу выйти из затененного коридора к окну, залитому лунным светом, как на его плече уже болтался крошечный фейри размером с ладонь. Повиснув на его плечах обеими руками, фейри был одет во всё чёрное. Безрукавка оставляла открытыми плечи и руки, а на запястьях поблескивали круглые серебряные браслеты-кольца. Самым странным было то, что даже кожа у него была чёрной. Острые, как у эльфа, уши, серебристые глаза, сияющие будто луна, и остроконечная черная шляпа на голове. Он был босиком, и только ступни почему-то отливали серебром. <Зачем звал, контрактник? > — Когда я войду в комнату, сними завесу. <Ладно, без проблем.> Ответив нарочито беспечным, почти озорным голосом, Нокс привычно обмяк у него на плече, словно брошенное бельё. Магнус остановился перед дверью комнаты, в которой держал Иллиану. Двое рыцарей из отряда Ордена Бури, уже склонившиеся в поклоне, вдруг удивлённо расширили глаза. Он понимал, что их взгляды прикованы к Ноксу на его плече, но сейчас его куда больше занимала Иллиана Глейн. — Ничего необычного? — Никак нет. Там настолько тихо, что порой начинаешь сомневаться, есть ли внутри вообще кто-нибудь. — Понятно. Магнус взялся за дверную ручку. Нокс весело хлопнул в ладоши три раза. Когда мужчина вошел, завеса уже исчезла, а комната оказалась идеально прибранной. Ничего не было тронуто или разбросано. В комнате не было даже люстры; единственным источником света оставалась луна. Впрочем, для нее и этого света до сего момента не существовало. Он мельком посмотрел на кувшин на столе. Даже в кромешной тьме она сумела найти чашку и налить себе воды, поскольку кувшин и чашка аккуратно стояли рядом. При мысли о том, как даже в таком положении она сохраняла достоинство, на губах Магнуса появилась улыбка. Илиана неподвижно сидела на кровати. — Чем вы занимались, Иллиана? — Ах… Наконец-то вы пришли, — без всяких эмоций произнесла она и поднялась с кровати. Похоже, за это время она даже успела умыться, поскольку волосы снова были влажными. Правда, совершенно растрепанными. Магнус мысленно цокнул языком и с недоумением переспросил: — Что вы имеете в виду? Босиком сойдя с кровати, она опустилась перед ним на колени. В её движениях не было ни малейшего колебания. — Что вы сейчас делаете? — изумился он. — Ваше Величество, я была неправа. Я сделаю всё, как вы прикажете. Поступайте со мной так, как вам хочется.

***

Я провела в этой тьме целых четыре дня. И за это время поняла одну вещь: человек — существо, способное привыкнуть ко всему. Даже в полной темноте я начала понемногу различать то, что меня окружало. Конечно, это было похоже на взгляд сквозь густой туман. Я едва могла распознавать предметы прямо перед собой или запомнить, где располагаются препятствия на пути. Но я полностью приспособилась к этой тёмной комнате.