Елка

Перфекционизм Алтана порой выводил Вадика из себя. Ну сколько можно наряжать одну злосчастную елку? Вадик считал, повесил пару шариков, звезду наверх, да накидал дождика — и сойдет, но Алтан придерживался другого мнения. Он уже третий час развешивал шарики так, чтобы они гармонировали друг с другом. Подбирал по цветам, перевешивал с ветки на ветку, отходил от елки, окидывал ее придирчивым взглядом и начинал все заново. От этого хотелось взвыть. Вадик рассчитывал, что они быстро покончат с украшениями, а потом завалятся смотреть сериал, попивая глинтвейн и целуясь. Именно такими он видел праздничные выходные. Они ведь специально уехали в загородный особняк, чтобы побыть только вдвоем подальше от Юмы, Разумовского и разборок с Чумным Доктором. Конечно, Алтана беспокоило то, что он не знает, кто именно теперь ходит в костюме, но Вадик уговорил его отложить выяснение этого на потом. На очень далекое и туманное «потом». — Пока ты возишься с этим деревом, глинтвейн совсем остынет. — Вадик встал рядом с Алтаном и попытался увидеть то, что видит он. По его мнению, елка уже была украшена идеально, какие шероховатости видел Алтан, Вадику совершенно неведомо. — Подогреем, — отмахнулся Алтан и снова снял голубой шарик, вешая на его место желтый. По мнению Вадика, ничего не изменилось, но Алтан улыбнулся, одобрительно кивнул сам себе и сделал несколько шагов вправо, пристраивая синий шарик на ветку ниже. — По мне, она уже идеальна, — пробурчал Видик и вернулся в кресло, чтобы наблюдать за муками Алтана со стороны. Его участие в украшении елки закончилось, так и не начавшись, когда он повесил два синих шарика рядом. Алтан пришел от этого в ужас— складывалось ощущение, что Вадик, как минимум, совершил жестокое убийство. Хотя убийство вряд ли привело бы Алтана в такой шок. Так что скорее Вадик совершил что-то похуже— сравнимое с тем, что он как-то разбил горшок с орхидеей. Ту трагедию он не забудет никогда. Алтан целую неделю разговаривал с ним сквозь зубы, ходил мрачнее тучи и был готов разбить голову Вадика. Тогда спасло только чудо, но на тренировках Алтан колотил его раз в пять ожесточеннее, чем обычно. — Ты бы просто забросал ее мишурой и все, — отмахнулся Алтан и достал гирлянду. Вадик хотел подскочить и исполнить победный танец, потому что гирлянда — это же почти все. Значит, что совсем скоро мучения по украшению елки закончатся. Но Алтан придирчиво осмотрел гирлянду, а следом отложил ее в сторону. Вадик даже простонал, что от Алтана не укрылось. Тот посмотрел на Вадика с осуждением: — Если бы ты не сидел без дела, то все было бы куда быстрее. — Или дольше, — буркнул Вадик, представляя, как Алтан еще и перевешивает игрушки после того, как их развесил Вадик. Это точно затянулось бы на весь день, вечер, да еще и ночь. А ночь Вадик точно собирался провести совсем иначе. И тут уж Алтан и дурацкая елка точно не смогут ему помешать. Если будет нужно, то он утащит Алтана наверх силой, связав этой самой гирляндой, что так не устроила Алтана. — Или дольше, — на удивление согласился Алтан, а потом снова отошел от елки, начиная рассматривать ее со всех сторон. Потом снова вернулся к коробке с игрушками и достал другую гирлянду. Вадик с удивлением обнаружил, что гирлянда состояла из маленьких красных дракончиков. Это показалось ему чертовски милым, но комментировать это он, конечно, не стал. После получасовой возни гирлянда наконец-то заняла место на елке. Перевешивал ее Алтан всего четыре раза, что, по меркам Вадика, было совсем мало. — Нравится? — спросил Алтан. Вадик лишь закивал, подобно китайскому болванчику. Он надеялся, что на этом точно все. — Последний штрих, — заявил Алтан и достал из коробки игрушку в виде орхидеи. — Мамина любимая, — с грустью сказал он. Вадик молча подошел и обнял его, понимая, что сейчас лучше ничего не говорить и игрушку никак не комментировать. О матери Алтан говорил редко и с неохотой. И сейчас они просто молча стояли, обнявшись и глядя на орхидею. В конечном итоге, не без помощи Вадика орхидея была водружена на самую верхушку елки. — Это все? — с надеждой спросил Вадик. — С елкой да, — кивнул Алтан, — осталось украсить дом. Вадик застонал, желая провалиться куда подальше. — Неси глинтвейн, — вдруг сказал Алтан, — дом оставим на завтра.