Ингредиент доверия

🔥🔥🔥

      Что бы вы чувствовали, окажись вы на месте Пандоры…       Представили?       Именно так я сейчас себя и чувствую.       Как она.       Та самая, что явилась причиной всего. Вот уже два часа, как я сижу на полу кабинета в Министерстве и неотрывно смотрю на полку, где окутанный мягким магическим свечением, меня манит злополучный ларец.       И всё же.       Между мной и Пандорой есть огромная разница.       Я точно знаю что там.       Уверена.       Абсолютно.       Шесть месяцев назад руководитель алхимического отдела Министерства Магии впервые внёс этот ящик в наши кабинеты. Мне остаётся лишь догадываться, какими путями эта вещица попала в его руки, однако нельзя отрицать того, что мощь артефакта чувствовали все. За шесть лет работы в этом отделе, я впервые встречала нечто подобное. А через наши руки проходило всё более или менее значимое магическое «добро». Мне нравилось работать здесь. Здесь кропотливые многочасовые повторы действий перемешивались с азартом от поиска новых формул, закономерностей, артефактов. Мы исследовали, испытывали, вгрызались внутрь магических вещей. После войны и массовых рейдов, после арестов и наказаний, «осиротевшие вещицы» потоком хлынули в хранилище Министерства. Не все были изучены, не все были даже описаны.       И тогда Кингсли создал новый отдел.       Для начала несколько невыразимцев пытались описать и рассортировать то, что даже в магически защищенных хранилищах вело себя иначе. То, что пыталось поглощать или усиливать. Однако практически сразу стало ясно, что нельзя просто поместить и ничего не делать. И тогда, лично сам министр, просмотрев личные дела всех сотрудников, составил штат нового отдела.       И назначил руководителя…       Я никогда не забуду, как эта новость облетела три наших маленьких кабинета. Кто-то был возмущен, кто-то отправил сову с просьбой о переводе, а кто-то, в том числе и я сама, увидел новые перспективы.       И не прогадал.       Новое руководство было чётким, безапелляционным и потрясающе осведомленным. Не прошло и месяца, как несанкционированные вспышки магии в хранилище прекратились и все подотчётные артефакты заняли нужные ниши. И началась кропотливая работа. Наш руководитель… Он знал достаточно. Но никогда не говорил, что именно делать нам. Нам приходилось мыслить самим, искать и думать, читать невероятное количество источников и вычленять важное и главное. Он никогда не давал подсказок. Но всегда был готов направить, если что-то стопорилось. Многие из нас отсеялись, но те, кто остался…       Мы могли уже с лёгкостью вычленить магию древних вещей. Разобрать и собрать заново, усилить или заглушить чарами или зельем. Мы становились «волшебниками» внутри магического сообщества, укрощая то, что ранее было подвластно лишь тем, кто стал адептом тёмных искусств. Они стали нашей путеводной звездой, заставляя следовать своей логике, принципам и основам. Но никто из нас не пал жертвой, не оказался зависим, не преступил черту.       Никто.       Кроме меня.       Я была иной. Девочкой-заучкой, мозг которой хранил кучу информации, не зная, что с ней делать. Но отдел научил меня многому, в том числе и работе над самой собой. Разрозненные факты и кусочки медленно складывались в картинку, притягивая подобное и воссоздавая целое. Именно я нашла в уже опустошённых домах бывших «ПСов» то, что казалось уже давно утерянным. Потому что подробные отчёты об изъятии — храни Мерлин тех, кто в своё время об этом позаботился — иногда оставляли массу зацепок и просто кричали о том, что изъято было не всё. Не знаю, одна ли я догадалась об этом, или же кто-то ещё, но однажды меня поразило, насколько централизованно и продуманно был спрятан по разным местам артефакт огромной мощи.       Сравнимый по силе лишь с навершием посоха Мерлина.       Сравнимый по силе лишь с кулоном Морганы.       Артефакт, не уступающий философскому камню.       Артефакт, способный повернуть вспять само мироздание.       Трилистник Времени.       Я лишь недавно осознала, что чистокровные были не просто снобами. Они издавна были хранителями. У каждого был свой кусочек, осколок, завиток или ключик. Угасающие ветви древних колдунов, ставшие пищей дементоров, даже не подозревали, что хранится в тех местах, где они издали свой первый крик. Я отследила почти всё. И в этот момент в отдел гордо влетел мой непосредственный руководитель и…       Он оказался проворнее. Быстрее. Умнее. У него была фора почти в двадцать лет и доступ к тому, в ком тёмная магия струилась вместо крови по венам. В тот момент я была зла как никогда.       Хотя…       Чего я ожидала?       Ведь это же Снейп.       Северус-чёртов-Снейп.       Приспешник и правая рука.       Сильнейший маг.       Амнистированная единица.       Герой войны.       Мне бы следовало догадаться, что его не просто так заставили возглавить спорный отдел. Ему официально разрешили заниматься тем, что он умел лучше всего, но при этом быть всегда и везде на виду и под контролем министерства. Это был умный ход. Никто не портил ему жизнь, а он великолепно делал то, о чём многие из нас даже в книжках не читали.       Отдел обтесывал и его. Он больше не снимал баллы и не дарил взгляды полные презрения. Все недовольные и несогласные ушли в первые же недели. И у него остались те, кто ценил его знания и профессионализм выше собственных обид поры отрочества и взрывающихся школьных котлов.       Мы его уважали.       Принимали.       Ненавидели.       Поддерживали, умоляли, просили…       Он увлекал за собой, как шлейф дорогого аромата, заставляя следовать, успевать и быть выше всего, что нас окружало. Он заставил нас чувствовать себя элитой. И не просто. Он заставлял нас быть ею. Быть элитой магического сообщества. Теми, в чьих руках реальные вещи и работающие механизмы. Теми, кто вызывает уважение своей работой.       Безусловно, большую часть времени мы проводили в архивах и поисках. Но когда доходило до экспериментальных испытаний… Мы теряли. Пальцы, голову, сотрудников. Теряли собственную жизнь, целыми днями не выходя из кабинетов. Но всегда находили. Всегда делали новый шаг. И, казалось бы, этому должен был научить не тот, кого многие прокляли. Не тот, кто оставался тёмной лошадью на дорожке известных скакунов. Не тот, чье имя отдавало горечью полыни на языке.       Но он — научил.       И я никогда не чувствовала себя более цельной, чем во все эти годы под его руководством.       До той поры, пока в отделе не появился злополучный «Ящик Пандоры».       И я оказалась перед выбором.       Самым сложным выбором в своей жизни.       Потому что за эти годы изменилась не только жизнь магического сообщества.       Изменилась я сама, и моё восприятие этого мира…

🗝️🗝️🗝️

      Наблюдаю.       Вот уже два часа я наблюдаю, как она борется сама с собой.       И это самое увлекательное зрелище за последние месяцы, не считая…       Стою, рассыпавшись на частицы темноты, сливаясь с тенями в углу большого кабинета. Наследство Тёмного лорда иногда бывает весьма кстати. Я могу услышать её мысли, но не хочу. Вместо этого, я погружаюсь вглубь себя самого, пытаясь, так же как и она, найти истину, сделав свой выбор.       Я хорошо помню, как несколько лет назад, под Рождество, Кингсли ввалился в мой старый заброшенный дом, принося с собой холод мороза и грязь тающего снега. И свою безумную идею. Первой мыслью было то, что министр спятил. Не вынес ответственности за магическое сообщество и помешался, создавая угрозу и предпосылки. Но он был настойчив. Упрям. И просто невыносим. Он разрушал мою жизнь. Хотя сейчас я понимаю, что моё существование таковой не являлось.       «Нельзя выбросить то, что подпитывало тебя самого многие годы. Нельзя вот так в одночасье перестроить себя и мир. Нельзя жить так, как ты живёшь».       Кингсли был хуже надоедливых пикси. Но он оказался прав. Едва я переступил порог заброшенного хранилища, как моей кожи коснулось давно забытое ощущение. Тёмная магия. Она «облизывала» меня, словно собака, дождавшаяся возвращения своего хозяина. Она ластилась и струилась, напитывая моё тело силой и вызывая покалывание на кончиках пальцев. План Кингсли был виртуозен. Безупречен. Выверен.       Он отмёл все нападки и все обвинения. Я до сих пор не знаю, на чём зиждется его уверенность в том, что я не очередной. Но эта его вера придавала мне сил. И я рискнул. И магия хранилищ успокоилась. Покорилась, разливаясь волнами, впиталась, возвращая мне возможность дышать. Восторг, испытанный мною впервые, окончательно разрушил кокон затхлости. И я построил первый план на себя самого.       У меня было всё. Бесконтрольный доступ, финансовые средства, лучшие наработки и оборудование. У меня было занятие, заставляющее мой мозг работать в усиленном режиме, но при этом не опасаясь за свою жизнь. Вернулся вкус. Ощущения. Упоение самим собой. Но самое главное, мне больше не надо было учить. Снимать баллы и контролировать. Те, кто остался и не ушёл, умели поставить «общее» над «личным». Умели думать. Ошибаться и начинать сначала.       И даже Грейнджер. Невыносимая, своенравная, упрямая Грейнджер, менялась, вгрызаясь в фолианты, как в нежную мякоть эклера из кафе рядом с Министерством. Она научилась думать, делать выводы и молчать. Старые привычки не искоренить, и я не отказывал себе в удовольствии вогнать её в краску, напуская на себя угрюмый вид её бывшего преподавателя. Только у неё эти воспоминания были ярки и свежи. Все остальные мои подконтрольные уже давно покинули школьные парты и успели обрасти непробиваемым щитом оценочного восприятия.       Через несколько лет я с трудом узнавал себя в зеркале. Работа на Министерство меняла меня. Ушла желтушная болезненность, оставляя холеную бледность. С моих плеч исчезла мантия, путающаяся в ногах, оставляя удобный сюртук. Неизменным лишь оставались жёсткие воротники, скрывающие уродливые шрамы. Но и они со временем расслабились до расстегнутых пуговиц и аккуратных цепочек. Мы все обретали новую жизнь, руша старые стереотипы.       Я никогда не был более счастлив, чем в момент осознания, что Лорд умер и в моменты моих находок старинных рецептов. Я вообще не думал, что могу испытывать подобное. Жизнь, словно спохватившись и произведя инвентаризацию, с лихвой компенсировала мне долгие годы убийственного самобичевания. И я даже научился принимать её дары, больше не удивляясь. Потому что впервые за всю свою жизнь я понимал, что достоин. Я больше не был ни чьим разменным галлеоном. Я был тем, кем хотел стать.       И всё же для меня стало неожиданностью, когда я впервые уловил интерес…

🔥🔥🔥

      Я не помню момент, когда я впервые взглянула на него иначе.       После того, как он подал мне руку, помогая выбраться из-под обломков стены?       Или же после того, как он впервые пришёл на работу, сверкая цепочкой на воротнике?       Или же в тот момент, когда разливая по бокалам огневиски, он произнёс простые слова благодарности всем нам за найденный и обезвреженный новый артефакт?       Или же в тот момент, когда отмахнулся от меня, когда я пыталась залить его настойкой бадьяна после неудавшегося эксперимента с зельем?       Не помню…       Но я уже так привыкла к этому новому ощущению. В этом было что-то запретное. Что-то будоражащее. Если раньше я тихо млела, поражаясь его логике и знаниям, то теперь я изнывала от желания взорвать его хваленое спокойствие к чертям. В нашей гонке по вертикали вдруг отчётливо проступила плоскость горизонта. С моей стороны. Но мне это нравилось. Всё-таки, пикантный подтекст на работе заставляет не просто ходить на эту самую работу. Он заставляет лететь туда без метлы.       Иногда мне казалось, что он знает о моей тайной страсти. А иногда — я сама себе казалась дурой. Но я точно знаю одно. Увидев на вершине мерцание новой загадки, мы с головой бросались в «гору», пытаясь понять, кто добежит до неё первый. Его сарказм остался неизменным. Его выражение лица. Его брови, которые говорили красноречивее тирады из сотни слов. И, тем не менее, он — менялся.       Как и все мы.       Принимая новые реалии и погружаясь в условия личного комфорта…

🗝️🗝️🗝️

      Мне было интересно работать с этими людьми. Они были фанатиками своего дела. Адептами моей веры. Гордыми и независимыми. Они так отличались от моего прошлого. Всё же работа с детьми это не моё.       И испытывая постоянное возбуждение от этой жизни, было лишь вопросом времени, когда проснутся и всё остальные желания, относящиеся к получению удовольствия. И вот тогда, я заметил её взгляд…       Стало ли это неожиданностью? И да, и нет. Мы оба взрослые люди. Но наученный горьким опытом, я не спешил. Рассматривал, провоцировал, увлекал. Заставлял её скатываться вниз по отвесному склону неразберихи из чувств. Слушая себя, я изучал её. У неё было много своих тайн. Много травм, которые она не долечила. О которых она и не догадывалась. Многое угадал интуитивно, многое увидел тогда…       Осознание её интереса далось мне легко. Но было и другое, что сбивало, не давая сделать последний шаг. Её любовь к тайным знаниям. Эта ведьма умело играла на нашей обоюдной страсти ко всему тёмному и древнему. Будь то найденный утерянный рецепт зелья, ради которого мы не спали ночами, пытаясь восстановить и понять его суть. Будь то невскрытая очередная «ловушка» с древними письменами, найденная в подвалах бывших соратников.       Мы кидались на это, как голодные псы на выброшенные кости. И я точно знаю, что она боготворила меня за то, что я давал ей возможность раскрыть свой потенциал. Вот только в какой пропорции этот интерес смешивался внутри неё самой? Кто превалировал в этом уравнении? Кто был ведущим ингредиентом? Наставник или мужчина?       По большому счету, мне было всё равно. Переступи кто-то из нас тонкую грань, никто бы не пожалел. Возможно, даже обрёл бы искомое. Но внутренние «дементоры» упрямо зудели под затянувшимися шрамами, заставляя сомневаться и искать ответ. Было ли это следствием того, что происходило со мной в период моей юности, или же я так никогда и не научусь быть более открыт людям, мне просто хотелось знать.       Кто?       Я или же… Я?       Сомнения лучше разрубать одним ударом. Яд стоит пить залпом. Решения стоит принимать основываясь на фактах. Времени мало. Его всегда будет мало. Я знаю это как никто иной. И больше не хочу терять его, ввергая себя самого в ложную веру и представления…

🔥🔥🔥

      Буравлю взглядом ларец.       Я знаю что там.       Я знаю, что могу взять это прямо сейчас.       Я знаю, что он знает, что я знаю.       И более того. Он сам оставил это здесь. Провоцируя. Заставляя топтаться по спирали личных кругов.       И — делать выбор.       Потому что…       …Всё началось летом. В отделе пропал сначала один артефакт, потом пропало зелье. Все были на взводе, все нервничали и огрызались. Потому что в, казалось бы, сплоченном коллективе завелась крыса. Информация просочилась, взлетая между этажами записками и достигая кабинета Кингсли. Снейп стал мрачнее себя самого в период Хогвартса. Все проекты заморозили, до окончания разбирательств. И вот тогда, случился мой арест.       Никогда не забуду, как замер весь Атриум, едва громыхнули слова авроров о том, что мне нужно задержаться для выяснения обстоятельств. Я, конечно, тоже была хороша. Начитавшись в детстве книг, решила ловить на живца, пустив слух о личной находке сидя в кафе, рядом с министерством. Я готова поклясться, что именно тогда, я ощутила это пристальное внимание к своей персоне. Меня всегда и везде преследовало чувство слежки. Купив на обычном блошином рынке маглов витиеватую безделушку, я таскала её с собой, демонстративно накладывая на неё защитные заклинания. В надежде, что крыса найдётся, и я смогу отследить. Но, кажется, я перегнула палку, потому что в тот момент, когда меня остановили в Атриуме, я испытала панический страх от того, что меня обвинят в том, чего я не делала. А это — грозило Азкабаном.       Меня втолкнули в серую безликую комнату, где было холодно и сыро. Единственный стул посередине ставил жирную точку в игре.       «Героиня войны обворовывает министерство» — именно такой заголовок будет красоваться завтра в Пророке, перечеркивая всю мою жизнь.       Доигралась. Сломала всё, что создала. Глупая, самонадеянная девчонка. Я переминалась с ноги на ногу, не рискуя двинуться с места, в ожидании своей участи. Резкий толчок в спину заставил меня едва удержать равновесие. Но ненадолго. Еле уловимый шепот заклинаний и моё тело оказалось на стуле, со связанными руками за спиной. Щиколотки стянули очередные верёвки, заставляя дерево ножек больно врезаться ребром в мои икры.       Вскинув голову, я увидела его. Отстранённый. Холодный. Источающий презрение. Мы словно вернулись на много лет назад, и я опять стою перед ним, замирая от его невысказанного вердикта в классе зельеварения. Этот образ больно режет, заставляя меня жмуриться и качать головой, пытаясь согнать наваждение. Он же знает, что это не я! Но его взгляд говорит мне обратное. Я почти осязаю его разочарование. Но слабоумие берет верх, и, вскинув подбородок, я рискую напасть первой, потому что лучше защиты не существует. Особенно с ним.       — Вы теперь и в криминальном департаменте подрабатываете от скуки? — он удивлённо склоняет голову, вгрызаясь в меня взглядом. — Допрос тоже лично будете проводить?       Мне показалось, или Снейп дёрнулся, словно от неожиданной догадки. Я хорошо его изучила, чтобы отмечать подобное. Даже на волне адреналинового криза.       — Всего лишь личный досмотр, мисс Грейнджер, — в противовес его лицу, его голос растекается сладкой патокой. Он умеет. Это всегда выбивало меня из колеи. — У меня есть ордер, подписанный руководителем отдела АОММ.       — Но вы же и есть руководитель, — бормочу я, пытаясь понять смысл его слов.       — Точно! — вкрадчиво произносит он, и я вижу, как его пальцы принимаются за привычное.       Он нашёл эту цепочку два года назад. Когда на ней появился ключ, я не помню. Но все эти годы я замирала, рассматривая движение его пальцев в период задумчивости. Он перебирал звенья цепи, ласково поглаживая каждую голову змеи, что перетекали одна в другую. Мне всегда казалось, что тихо позвякивая, эта цепочка млеет от неконтролируемой ласки его пальцев. На руках вздуваются вены, выдавая его напряженные размышления, и каждое движение заставляет вену на левой руке перекатываться по кости на внешней стороне его ладони.       Туда-сюда.       Преодолевая выпуклость кости, вена чуть замирала, и срывалась, ровно для того, чтобы через секунду вернуться обратно.       Туда-сюда.       Я наблюдала это часами. Это движение меня успокаивало. Его пальцы, перебирающие змей, тихий звон металла. И сейчас это привычное удерживало меня саму от того, чтобы не расплакаться и не заскулить, выкрикивая «Это не я!». Его руки замирают, ключ безвольно покачивается на цепочке, и я слышу, как он усмехается.       — Тому, кто однажды украл шкурку, нет доверия, правда, мисс Грейнджер?       Я чувствую, как вспыхиваю. Ах, вот как! Он решил вспомнить старое? Что ж, скулеж придётся отложить. Ни за что не дам ему такой возможности! А ведь он мне нравился! Я думала, мы давно уже похоронили прошлое. Но нет.       — Двуличию верить вообще нельзя, не правда ли, мистер Снейп? — я непроизвольно выпрямляю спину.       — Зачем вам жила Сналлигастера?       — Это вы о чём? — непроизвольно закусываю губу. Таки заметил. Я утаила лишь небольшой кусочек. Зелье, которое мы пробовали воспроизвести, не вышло. Но у меня зрела догадка, что всё дело было в не стыкующихся ингредиентах. Что тот развороченный котел, результат неверного трактования одного элемента. Но проверить это можно было лишь опытным путём. И именно поэтому даже небольшого кусочка мне было достаточно.       — Это я о ловкости ваших маленьких рук, мисс Грейнджер.       Он сложил руки за спину и начал первый круг. Давит. Он всегда так делает. Каждый его круг как удавка, петля, что затягивается на горле осознанием собственной глупости. Как это у него получается?       — Я бы с удовольствием поддержала беседу, но после того, как вы меня отпустите!       — Видите ли, мисс Грейнджер, — он останавливается напротив, смиряя меня колючим взглядом. — Опознать виновного очень легко.       — Так сделайте это, — я поёрзала на сидении, пытаясь чуть развернуть ноги, потому что икры затекли. Случись что, я даже не смогу убежать.       Он снова усмехается, окидывая меня взглядом, и я непроизвольно сглатываю, чувствуя, как замерший на мгновение пульс стремительно учащается…

🗝️🗝️🗝️

      Я с самого начала знал, что это не она. Но мне нужно было показать, что не существует таких регалий, которые бы оставили в живых того, кто тронул моё. И героиня войны, девочка из золотого трио, подходила для этой наглядной демонстрации как нельзя лучше. Тем более, что эта самонадеянная ведьма решила поиграть в доморощенного сыщика. Поттер повозмущался ровно пять секунд, признавая мою правоту. Атриум был самым удачным местом. Даже Кингсли был согласен рискнуть репутацией Грейнджер.       Я не собирался пугать её больше, чем было нужно, но в тот момент, когда она нагло вскинула подбородок, меня коснулось понимание. Идеальнее ситуации не придумать. В заданных условиях она не в состоянии врать. И мне ничего не стоит понять, что является первопричиной.       Я или же… Я?       Обхожу её, обдумывая пришедшую мне мысль. Взвешиваю. А хочу ли я знать на самом деле? Ведь никто из нас был бы не против. Но мне было бы жаль времени, проведенного пусть и с удовольствием, но впустую.       «Так сделайте это», — храбро произносит она, и я оборачиваюсь, всматриваясь в её глаза. Она часто дышит, и я вижу, как меняется коньячный блеск её глаз. Так он становится тёмным, заставляя непроизвольно чувствовать горечь напитка у основания языка.       — Хорошо, мисс Грейнджер.       Я хочу знать больше. Мне нужно увидеть, как среагирует её тело. Она может выкрутиться, но тело…       Медленно поднимаю руку, запутываю цепь между пальцами, оставляя ключ щекотать мою ладонь. Она следит не отрываясь. Пытается не дышать, ёрзает, чем делает себе только хуже. Но весь её вид заставляет меня ощутить, как со дна обожженной души пробиваются первые искры угасшего огня.       — Личный досмотр, мисс Грейнджер. Протокол.       Она фыркает, и встряхивает головой, заставляя выпасть последние шпильки, удерживающие её непослушные волосы. Мне не надо говорить. Я в совершенстве владею невербальной магией. И вот первая пуговица проваливается в петлю, вторая. Она снова выпрямляется, заставляя ткань на груди разойтись ещё сильнее.       — Думаете, спрятала зелье у себя на груди?       Она ёрничает. Скалится. Усиливая нападением свою защиту. Мне нравится, что она не боится. Мне нравится, что ещё чуть-чуть и она словит суть игры.       — Вы не поверите, в какие места ведьмы иногда прячут флаконы, мисс Грейнджер.       Ей нужна всего секунда, чтобы осознать мои слова. Её скулы вспыхивают, а взгляд начинает маслянисто мерцать.       — Будете проверять все, мистер Снейп?       — Обязательно, мисс Грейнджер.       Подхожу ближе. Убираю заклинанием одежду, оставляя лишь бельё. Я знаю, что здесь холодно. Но её мурашки вызваны не этим. Разворачиваю руку и, коснувшись пальцами ключа, веду его кончиком от ключиц, опускаясь всё ниже. Она замирает, облизывается, словно кошка.       — Осмотр вас удовлетворил? — спрашивает она, замечая, что я не двигаюсь ниже, аккуратно поглаживая ключом ложбинку. — Или же вы ожидали иного?       — Я вижу достаточно, мисс. Старые шрамы от порезов, которыми вы заглушали боль, что грызла вас изнутри. Ожог от котла…       Моя рука скользит резко вниз, опускаясь на её бедро и обводя краснеющее пятно. Она зажмуривается, и мысленно проклинает себя за глупость.       — Реакцию зелья из жилы Сналлигастера…       Она молчит. А я наслаждаюсь водоворотом её эмоций, среди которых так явно солирует одна.       Возбуждение…

🔥🔥🔥

      Мысленно уничтожаю себя словами, понимая, что не догадалась скрыть. Но это длится всего несколько секунд. Его чёртов ключ медленно кружит по бедру, всё ближе подбираясь к краю белья. Ещё пять минут назад мне было холодно, а сейчас мне кажется, что кожа готова воспламениться. Если бы я знала, что его прикосновения так на меня подействуют, я б давно спровоцировала бы травму или ожог или…       Не успеваю додумать мысль, потому что ключ мимолетно скользит по пульсирующему телу. Я бы раскрылась сильнее, если бы не верёвки. Но, кажется, всё, чего он хочет — это лишь подразнить.       — Для осмотра данной части тела нужно что-то посущественнее, чем ваш маленький ключ, мистер Снейп.       Он усмехается. Но доволен. Вижу это по его бездонным глазам, по участившемуся дыханию…       И понимаю, что я уже не одна…       — Я знаю, что ты здесь, — произношу это громко и отчётливо, и в ответ слышу шелест его тьмы, собирающей его воедино.       В кабинете уже давно нет никого. Все уже давно ушли домой. Завтра Рождество и маги тоже ждут волшебства этого дня. Я же, совсем как Пандора, застыла пленницей ларца, не в силах противостоять его манящему зову. Я просидела на этом полу достаточно, чтобы продрогнуть, вглядываясь в своё искушение. Я не удивилась, почувствовав его вторжение. Он бы не ушёл. Он знал, что я замру перед возможностью. И вклинившись в мои воспоминания, он намеренно усилил моё восприятие своим. Мы снова оказались в холодной комнате для допросов, обнажая души.       — Зачем? — спрашиваю, наблюдая, как он выходит из тёмного угла и останавливается напротив. На руке всё та же злополучная цепочка и ключ. Чёртов ключ.       — Доверие, мисс Грейнджер. Это самый важный ингредиент любых отношений.       — Я вам доверяю, — не говорю, шепчу, почти еле слышно.       — Весь вопрос в том, могу ли я доверять вам?       — Так это проверка…       — Это выбор. Я или Он.       — И я могу забрать его и уйти? Правда? — неверяще вглядываюсь в него, выискивая в чём подвох.       — Можете. Возможно — даже уйдёте. Но недалеко и ненадолго.       — То есть, нужно лишь выбрать?       — Я или он…       Трилистник…       Я долго думала, что бы я сделала, окажись он в моих руках.       Я бы изменила историю, переписала её заново, не дала бы умереть всем тем, кто почил в той войне.       Я бы не дала родиться Лорду…       Хотя нет…       Нет!       Без всего этого не было бы ни Гарри, ни нашего трио, ни…       Снейпа бы не было.       Такого, каким знаю его я.       Мы бы вообще не встретились.       И всё же…       Зажмуриваюсь.       Задерживаю дыхание.       Замираю.       — К чёрту трилистник…       Врезаюсь в него с разбега, цепляясь за его шею. Чувствую, как этот чёртов ключ путается в моих волосах, ведомый его рукой, больно дергает, вырывая волосы. Но мне становится всё равно, в тот момент, когда он впивается в мои губы…

🗝️🗝️🗝️

      Это самое странное Рождество в моей жизни.       Нет, в моём доме не появилась ель, и не высыпались из носка над камином подарки. Даже омела не рискнула протянуть ни одной своей ветви. Но на моём плече покоится голова ведьмы, которая точно знает, что нужно именно мне. Которой я могу…       Нет.       Этой нельзя точно.       Но…       Вижу, как она смотрит на каминную полку, в задумчивости поглаживая меня по груди. Я точно знаю каждую её мысль. Она только хочет переступить ту грань, из-за которой я смог вернуться. И это будоражит меня чуточку сильнее, чем она сама.       — Хочешь посмотреть?       Улыбаюсь, наблюдая её смятение.       Ларец продолжает мерцать своим таинственным светом.       Он её будоражит, волнует, сводит с ума.       И это — мне нравится.       Становясь основным ингредиентом моего доверия.

🗝️Конец🗝️