Ложечка мёда

Линда сидела за столиком маленького кафе. Она бы не назвала это место уютным, но кормят здесь вкусно, так что недостатка в посетителях не бывает. Старенькая узкая лестница на второй этаж, простые деревянные столы, стены, выкрашенные ужасной зеленой краской — интерьер в стиле «страшный сон дизайнера». Одинокая раковина виднелась в дальнем углу и была единственным проблеском надежды на соблюдение в заведении минимальной гигиены. Не хотелось проверять, работает ли рукомойник, Линда достала из сумочки влажную салфетку и аккуратно вытерла лицо и руки. — Что будете заказывать? - официант улыбался. — Два наана с чесноком и овощное карри. — А напиток? — Банановый шейк. — Хорошо. Приятного вечера. — Спасибо. Вечерние тени коснулись мощеных улочек Форта, лучи заходящего солнца мягко скользнули по окнам и крышам старинных домов. Людской муравейник уже побежал по крепостным стенам в попытке занять лучшие места на ежевечернее шоу — закат. А закат в Галле — это волшебство, которое хоть раз в жизни должен увидеть каждый. Вот и Линда выбралась в Шри-Ланку полюбоваться закатами, послушать шум океана и заново научиться мечтать. — Как вам карри? Хотите что-нибудь на десерт? — Карри великолепно. Десерта не надо, что-то нет настроения сегодня, спасибо. — Линда попыталась улыбнуться. — Может быть, ложечку меда для настроения? - легкая усмешка лишь коснулась губ официанта и тут же растворилась в обычной дружелюбной улыбке. Линда вздрогнула. Внимательно вгляделась в смуглое лицо, в черные глаза с пушистыми ресницами. Показалось? — А у вас разве есть мед? — Конечно! Принести? Ланкийский мед — не что иное, как обычный сладкий пальмовый сироп, но Линду сейчас волновало вовсе не это. Бывает, судьба неожиданно больно задевает старые раны, не заботясь о том, успели они зажить или нет. — Спасибо, в следующий раз. Будьте добры счет. C ума сошла, это просто случайность, хватит придумывать себе всякую чепуху! Но… она уже не могла слушать ветер, мысли одна за другой лезли в голову и создавали свой собственный шум. Полгода назад Линда разлетелась на мелкие осколки, раскрошилась хрустальными льдинками, растаяла соленой водой слез. Была любовь, и нет. Пустота жизни навалилась рабочими буднями, закружила ураганом беспомощности и тоски. И вот сегодня одно неосторожное слово жестоким бульдозером выкопало все то, что она так долго старалась забыть и спрятать от самой себя где-нибудь в самом дальнем, темном, уголке сознания. Невозможно поверить, что Германа больше нет. Не-воз-мож-но. Но пришлось поверить. И пришлось как-то жить дальше без него. Вентилятор исправно наматывал километры над головой, а голова не могла заснуть. Почему приехала именно сюда? Почему выбрала этот простой отель в колониальном стиле, где нет даже кондиционера? — Линда не могла расслабиться и уже в который раз вспоминала сегодняшний вечер. Как официант сказал? «Может быть, ложечку меда для настроения?» — это была их с Германом фраза, их язык. Какой бы хмурой и обиженной Линда ни была, «напоминалка» о ложечке меда срабатывала всегда, и Герман это прекрасно знал. Он произносил фразу иронично, с легкой усмешкой и чертиками в глазах, после чего грустить или сердиться было просто невозможно. И официант сегодня усмехнулся… А ведь похож, такой же прищур черных глаз, такая же мимика. Нет. Что за бред. Не похож. Этот смуглый ланкиец не может быть похожим на Германа. И точка. Спать. Утро наступило новыми мыслями на горло вечерним раздумьям. Пришлось признаться самой себе, что Шри-Ланка выбрана не случайно. Именно здесь Герман провел не один месяц, подрабатывая инструктором по серфингу. Его рассказы были такие увлекательные, а фотографии настолько яркие и радостные, что хотелось тут же собрать чемодан и умчаться на цейлонский берег. Они мечтали провести отпуск вместе… Она приехала одна. Зачем? Может быть, почувствовать его стихию? Увидеть все своими глазами и прожить этот отпуск, будто вместе с ним? Она не знала. Только чувствовала, что все ответы найдутся. Но пока появлялись только вопросы. День пролетел незаметно. Унаватуна уже не казалась такой привлекательной, как всего пару дней назад. Все мысли утекали в Форт Галле. Съездить снова? Конечно, съездить… Линда поднималась по деревянным ступенькам на второй этаж и мысленно уже готовила себя к разочарованию. — Что для вас? — официант появился неожиданно. — Манговый шейк — Линда вздохнула — другой официант, — Скажите, мне вчера здесь предлагали мед, есть у вас? — А, ложечку меда? Это Рамзи, его шутка. Мед мы подаем с курдом, попробуйте, он похож на йогурт или простоквашу — очень вкусно. Желаете? — Значит, Рамзи? Позовите, пожалуйста, я хочу сделать заказ у него. — Рамзи сегодня нет. Он у нас только два раза в неделю, а в остальные дни — на основной работе. — Основная работа? Тоже ресторан? — Что вы, Рамзи — инструктор, тренер. Он в Мириссе учит серфингу. Вы занимаетесь серфингом? — Нет… Что же это такое? Линда чувствовала, что совсем растерялась. Начали приходить мысли о реинкарнации. Неужели переселение душ существует? Какое удивительное совпадение, что Рамзи, как и Герман, занимается серфингом. Пусть будет Мирисса. Глупо останавливаться на полпути. Видимо, придется заняться серфингом. Линда сразу узнала Скалу Попугаев — Герман показывал фотографии. Красивое место, особенно хороши виды со смотровой площадки: хочешь, смотри на океан, а хочешь — на пляжи. — Вы в отличной форме. Ходили раньше на доске? — Рамзи приветливо улыбался. — Спасибо, я с детства люблю спорт, но серфинг у меня впервые. Хочу попробовать, вдруг получится? — Не сомневайтесь, получится. Я сразу вижу. Линда кивнула. Зачем она все это затеяла? Парню голову морочит, лишние затраты опять же — за уроки надо платить. Она разглядывала его лицо, фигуру, смотрела внимательно за всеми движениями. Взгляд искал сходство и не находил. Абсолютно ничего. Хотя, надо признать, посмотреть было на что: великолепное тело и грация молодого самца из семейства кошачьих. Наверное, у Рамзи нет недостатка в ученицах. — Боюсь, из меня плохая ученица. — Не сомневайтесь, все получится, я научу вас парить над океаном. Муки, муки, муки… Линда совсем сникла: ровно эти слова сказал ей Герман, когда она, смеясь, отказывалась с ним ехать, под предлогом своего неумения ходить на доске. Ровно эти. Но слова-то совсем простые, в них нет ничего удивительного, ничего уникального. Просто совпадение. Еще одно совпадение. Просто еще одно чертово сто пятьдесят седьмое совпадение. Серфинг освоить не просто, Линда знала, но не могла себе позволить отступить. Даже наглотавшись соленой воды и накрутившись в волне, как мячик в центрифуге, она снова и снова шла навстречу океану: «Ну, здравствуй, дорогой, я пришла, мне нравятся сложные задачи, я справлюсь, давай сюда свои волны». Утром все тело страшно ломило и просило пощады. Линда была неумолима: волны ждут, снова в бой. Страх постепенно оставался позади, а новые ощущения захватывали с такой силой, что были забыты экскурсии и путешествия по острову. Уже не требовалось развлечений — серфинг заполнил собой и тело, и мысли. Вечером оставалось только без сил рухнуть в постель и мгновенно отключиться, будто твой шнур только что выдернули из розетки. Ей нравился Рамзи. Придется это признать. Да, она знает о понятии замещения. Да, понимает, что в нем она просто видит Германа. И что? Какие варианты? Взять и уехать домой? Просто ходить на работу как обычно и думать о своей потере? Ловить сочувствующие взгляды коллег и ощущать, как собственное лицо приобретает черты венецианской трагической маски? Нет. Не ранее, чем закончится отпуск. — Покажи мне секретный спот? Я знаю, у местных есть свои «secret local spots», хочу туда, покажи. — Если всем показывать, они перестанут быть секретными, — Рамзи смеялся, обнажая сверкающие белые зубы, а чертики в глазах отплясывали джигу, — Хорошо, завтра. Маленький пляж затерялся между рыбацкой деревней и мангровыми зарослями. Чистый песок, мягкое шуршание волн — райское местечко. Линда, на всякий случай, поставила метку на карте в своем навигаторе, вдруг еще пригодится. Практически никого нет: несколько местных ребят и пара загорелых европейцев. Локация, и впрямь, секретная. — Будем пробовать катание в пене. Сначала надо немного размяться. Линда вошла в воду, на секунду невольно зажмурившись от яркого солнца. По спине пробежал холодок и застучал четким ритмом пульса в висках — она почувствовала, что-то не так. Она остановилась и посмотрела по сторонам. Странный шум, нарастающий. Справа! Линда повернула голову и заметила стремительно приближающуюся черную точку в облаке брызг — водный мотоцикл! Откуда он здесь? А в груди странное беспокойство. Она не успела ничего понять, лишь увидела, как Рамзи бросился в воду — лежа на доске, стремительно работая руками, он плыл в сторону приближающейся опасности. В контровых солнечных лучах трудно что-то увидеть, Линда щурилась, изо всех сил пытаясь оценить ситуацию. Ребенок! Девочка-подросток вот-вот окажется на пути у сумасшедшего мотоцикла. Рамзи греб в ее сторону. Линда запаниковала. Скорее! Скорее! Хотелось зажмуриться, но она продолжала смотреть, уже понимая, что перед ее глазами сейчас произойдет трагедия. Какой-то парень-серфингист на всех парах тоже мчался спасать девчонку. И тут Рамзи вдруг резко вильнул в его сторону, ловко встал на доске, а через пару секунд прыгнул, столкнувшись с парнем и вместе с ним рухнув в воду. В этот момент мотоцикл вихрем промчался мимо, чудом не задев девчонку. Шум ревущего мотора и визг испуганного ребенка слились в один жуткий поток звуков. Линда успела разглядеть расширенные от ужаса глаза белой девушки, сидящей за рулем водного мотоцикла, и отчаянные попытки ее парня, сидящего сзади, удержать руль. -Тормози! Крик остался звучать в голове надорванной струной. Еще было слышно, как мотор где-то вдалеке начал захлебываться и затихать, когда другие звуки привели Линду в чувство — она обернулась. На пляже уже суетились люди — кто-то вызвал службу спасения. Как парализованная, она просто стояла в волнах и смотрела, как Рамзи и молодого белого парня под руки вытащили из воды, положили на носилки и унесли по направлению к дороге — в машину. А в голове звучал голос врача: «Черепно-мозговая травма, скоротечный отёк мозга, мы ничего не смогли сделать…» Соленая вода тонкими струйками стекала по щекам — ее слезы? Или слезы океана? Линда кинулась бежать, на ходу отбросив доску и увязая в мягком податливом песке. — Подождите! Не успела, уехали. Ланкийская девочка лет двенадцати сидела на берегу в объятиях пожилой женщины — матери или бабушки, кто разберет. Обе плачут и что-то лепечут. Просто чудо, что малышка осталась жива. Почему Рамзи кинулся наперерез этому парню? Хотел его спасти? А почему не маленькую девочку? Неужели потому что девочка местная, а парень какой-то европеец? Конечно, смерть туриста негативно скажется на имидже курорта а, может быть, и на заработке инструктора по серфингу. Но ведь ребенок? Как можно сравнивать такие вещи? Нет, что-то тут не сходится. В задумчивости Линда машинально собирала и отряхивала от песка свои вещи. Поехать в больницу? А что она скажет? А если там будет его семья? Например, жена, дети? Она же ничего о нем не знает. Ни-че-го. Линда добралась до отеля в состоянии какой-то заторможенности и апатии. Жутко хотелось спать. Она не стала сопротивляться желанию… Только к вечеру Линда выбралась, наконец, из номера, решив немного проветриться. Проходя мимо ресепшен, поймала себя на мысли, что хочет выяснить все сейчас же, сию минуту. — Добрый вечер! Не могли бы вы мне помочь? — Да, конечно, чем могу быть полезна? — Сегодня на одном из пляжей в Мириссе было происшествие, Вы что-нибудь об этом знаете? — Нет, извините, ничего. — Произошел несчастный случай, были пострадавшие. Не могли бы Вы узнать о состоянии их здоровья? — Я попробую, но придется немного подождать, присядьте, пожалуйста. Линда уселась на диван. Не самая хорошая идея, но уж как получилось. — Прошу прощения? — Да? Удалось что-нибудь выяснить? — Я связалась с полицией и главным госпиталем, сказали, пострадал один человек — инструктор по серфингу. Но ничего страшного — небольшое сотрясение мозга, несколько ушибов и пара царапин — не стоит волноваться. — Но пострадавших было двое, что со вторым? — Мне сказали только про одного. Видимо, у второго ничего серьезного, наверное, его не стали госпитализировать. — Спасибо, вы мне очень помогли. Значит жив, ничего опасного, это хорошо. Но занятий больше не будет, хватит. Линда поняла, что дико устала, отпуск вымотал ее за эту неделю так, как будто она день и ночь железную руду добывала где-нибудь в городских офисных шахтах. Стоит ли здесь оставаться? Словно ответом на ее размышления зазвонил телефон. Начальник всегда чувствует, когда подчиненный заскучал без работы. — Линда, извини, что я о своем, но ты мне нужна здесь. Когда сможешь выехать? — Не очень корректно вызывать меня из отпуска. — Знаю, но ты меня простишь. Есть хорошая работа, если не приедешь, отдам Анне. — А что за работа? — Заказчик — частный курорт. Приезжай — поговорим. Билеты Кэти тебе забронирует, только скажи дату. Завтра вылетишь? — Что, так срочно? — Да, не затягивай. Кстати, как там Цейлон? Есть интересный материал? Готов пообещать тебе целую колонку. Давай, Линда, собирайся домой, отгуляешь потом свои дни. — Я подумаю, перезвоню через час. Вот и все. Нет смысла оставаться. — Кэти, это Линда. Привет. Бронируй на завтра. Ее пришел проводить дождь. Он не стеснялся плакать и залил своими потоками все стекла аэропорта. На огромном экране в зале ожидания мелькали картинки — главные новости прошедшей недели. Объявили посадку — Линда взялась за чемодан. Взгляд ненароком вновь зацепил экран и вырвал из субтитров знакомое слово — Мирисса. Сухо и лаконично диктор сообщил, что на пляже в Мириссе в ходе неудачного маневра пострадал инструктор по серфингу Пол Рейтер, он получил легкое сотрясение мозга и пару ушибов. К счастью, больше никто не пострадал. Линда с удивлением смотрела на незнакомый пляж и абсолютно чужое лицо в видеоролике. Ошеломленная и растерянная, она прошла в самолет. — Линда, я в восхищении, неужели с самолета сразу на работу? — Главный редактор «Sciencelife» Ричард Горн встретил ее с распростертыми объятиями. — Сам же говорил, срочно. Если нет, то пойду приму ванну и выпью чашечку кофе, — Линда сейчас готова была всех покусать, но внешне это никак не проявлялось. — Не кипятись, спасибо, что быстро. Чашечку кофе и я тебе могу устроить. Пойдем, обсудим. Он нажал пару кнопок на приборной панели, и дальняя стена кабинета плавно отъехала в сторону, открывая проход в другое помещение. Приглушенное освещение, мягкие кресла и огромный экран. — Проходи, присаживайся, отдыхай. Сейчас я распоряжусь, чтобы принесли кофе. Линда опустилась в желтое бархатное кресло. Наконец-то можно немного расслабиться, хоть несколько минут покоя… Она почувствовала, как жуткая усталость обняла ее сзади за плечи — мягко, но настойчиво. Стали тяжелыми ресницы. Закрылись глаза. И наступил сон. — Проходите, располагайтесь, сейчас будет прохладнее, я включил кондиционер. — Спасибо. Вы уверены, что мы можем разговаривать при ней? — вошедший мужчина кивнул в сторону спящей девушки в желтом бархатном кресле. — Если вас что-то смущает, мы перейдем в другой зал, но я вас уверяю, такой необходимости нет. — А девушка? Ей можно доверять? Что она вообще здесь делает? — О, мы доверяем ей все — она тестировщик, а по совместительству журналист нашего дочернего издательства. Не волнуйтесь, Линда — робот, сейчас ей включен режим сна. Но, в некотором смысле, она тоже участник сегодняшней дискуссии. — Никогда бы не подумал, она выглядит вполне живой. — Так и есть. Нам есть чем гордиться. Наши роботы — живые. Но ровно в той степени, в которой это необходимо клиенту. Например, вы, Пе… — Не надо сейчас имен. Давайте, ближе к делу. — Ваш заказ выполнен, модель RM-65827 собрана, она прошла несколько месяцев тестовой обкатки, а вчера Линда была свидетелем заключительного испытания. Посмотрите отчеты, все участники эксперимента выжили, повреждения незначительны и составляют не более трех процентов, что соответствует допустимым нормам. — Хотелось бы убедиться в этом лично. — Да, конечно. Линда вела видеозапись в качестве эксперта. Здесь все: занятия, общение и последнее испытание — экзамен. Дополнительно мы распечатаем записи мыслей и рассуждений эксперта, иногда это важно. Желаете начать просмотр? — Да, пожалуйста. На экране возникло синее небо, волны и улыбающийся Рамзи… Автомонтаж показывал наиболее важные эпизоды ланкийского «отпуска» Линды. — Я так понял, ваш эксперт подняла вопрос социальной приемлемости поведения испытуемого. Как вы объясните, почему робот подверг опасности жизнь ребенка? — Я знал, что этот вопрос возникнет. Слушайте, машина сделала точный расчет и выбрала оптимальный вариант поведения. Во всех остальных случаях кто-то из участников эксперимента погибал. В этом и состояла сложность выбора. Ребенку угрожала опасность только на первый взгляд, на самом деле девочка была в полной безопасности. Роботу нужно всего 2 секунды на анализ ситуации и принятие решения. Человеку с этим не справиться. Аналогичный случай произошел 10 лет назад на одном из пляжей Майами, тогда все погибли. Мы смоделировали ситуацию, и RM-65827 успешно ее решил. — Меня все же волнует моральная сторона вопроса. Мы планируем использовать вашу модель на одном из наших элитных курортов в Арабских Эмиратах. Нам важна безопасность наших гостей, но они не должны подозревать, что среди них машины — общество к этому пока не готово. А поведение вашего RM выглядит странно, живой человек кинулся бы спасать ребенка, даже в ущерб другим людям. — Я вас понял. Мы можем добавить эмоциональный блок, тогда поведение машины будет совсем «человеческое», но снизятся показатели эффективности в экстремальных ситуациях. Понимаете? Вы хотите, чтобы он кинулся к ребенку? Он сделает это, но в целом ситуация может закончиться трагически. Потому что эмоциональное решение не всегда верное. Вас такой вариант устроит? — Нет, нам нужен гарантированно положительный результат. — На самом деле, вы ничего не теряете — возможность отключить эмоциональный блок всегда сохраняется, вы в любой момент сможете поменять в программе робота критерии социально одобряемого поведения. — А мы сможем внести в память RM список гостей, которые имеют особую ценность для нас? Чтобы в случае чрезвычайной ситуации робот спасал в первую очередь именно их? — Да, конечно. Вы вообще можете настроить программу так, чтобы он только их и спасал — надо лишь загрузить в программу перечень клиентов с фотографиями и личным рейтингом каждого — это грубо говоря. Несложно, на самом деле. Тем более, по вашему заказу идет бесплатное обслуживание — мы все сами сделаем. Также можно настроить расчет убытков, тогда робот будет строить свои действия таким образом, чтобы минимизировать ущерб от происшествия. — А это может выглядеть не слишком явно? — Вам все же надо определиться, какая сторона вопроса больше волнует: моральная или материальная? Боюсь, мы не сможем выполнить два этих условия одновременно. — Конечно нас больше интересует материальная сторона, но мы не можем это открыто демонстрировать… Вы же понимаете? — Знаете, у меня сейчас возникла одна идея. Вы говорили, что нужен инструктор по серфингу с навыками профессионального спасателя, все верно? — Да, правильно. Планировалось, что он будет работать у нас штатным инструктором, а в экстремальной ситуации проявит себя спасателем. — Обдумайте еще одно предложение: может быть, вам имеет смысл заказать две модели? Сейчас мы как раз занимаемся разработкой программного обеспечения для командной робоработы — учим наших «ребят» сетевому взаимодействию. Очень перспективное направление. Если вас это заинтересует, условия предложим выгодные. — А что нам это даст, кроме дополнительных затрат? — Роботы будут действовать, как единый организм. Каждый из них будет рассчитывать свои действия, исходя из возможностей команды, то есть общий расчет, но при этом разные роли. Поясняю: один, например, кинется спасать ребенка, а другой обеспечит успех всей операции. Вы только расставите приоритетность действий каждого робота: кто главный, кто ведомый. Ведь наверняка у вас планируется не один инструктор по серфингу? Да и спасатели, как таковые, тоже, наверное, планируются. — Конечно, планируются, но люди стоят дешевле, чем ваши машины. — Но эффективность людей тоже оставляет желать лучшего. — Есть такое дело. Вы умеете убеждать. Хорошо. Я предложу Совету Директоров рассмотреть ваш вариант. Но мне нужны подробности. Уже есть Демо-версия? — Почти. Придется немного подождать. — Правильно ли я понимаю, что кроме программного обеспечения каждая модель будет оснащена личностной индивидуальностью? Роботы будут выглядеть в точности как живые люди? — Да, безусловно. Вы сами только что могли в этом убедиться. У вас есть какие-то сомнения? — Нет. Ваши роботы очень похожи на людей, я бы даже сказал, слишком похожи. Как вы добиваетесь такой реалистичности? Ходят слухи, создаете индивидуальность под каждую модель? Это, наверное, колоссальная работа? Непросто придумать личность для робота? Тем более, когда этих роботов тысячи. — Придумать личность — слишком длительная и дорогая работа, обычно мы пользуемся более простыми методами. — Надеюсь, законными? — Абсолютно. Вы слышали что-нибудь о социальных сетях? — Это устаревший формат общения, кажется. — Да, когда-то были очень популярны разные ФайлсБук, Пинстаграм и так далее. Огромное информационное пространство, личная жизнь миллионов людей в фотографиях и записях. А вы знали, что Гиглосистем продает аккаунты, после смерти их владельцев? — Нет… Разве подобная собственность не наследуется родственниками? — Наследуется, конечно. Но есть и невостребованные аккаунты, их можно выкупить за сущие копейки, если подписать соглашение о неиспользовании реальных имен и фамилий бывших владельцев. Весь массив информации скачивается и обрабатывается в соответствии с нашими задачами. Как минимум, робот получает личную историю жизни и уникальные речевые конструкты своего «прототипа». Как максимум — мы добавляем эмоциональный фон и характер. — Наш заказ тоже имеет индивидуальность? — Конечно. Мы подобрали для него аккаунт реального инструктора по серфингу, получилось идеально, вы сами видели. — А робот-эксперт? Почему она так странно на него реагировала? Вы что, придумываете роботам любовь? — Можем прописать им и любовь. Но здесь не пришлось. Просто повезло. Мы лишь слегка подправили реальную историю. — В смысле? — Линда была девушкой того инструктора по серфингу. Они вместе погибли в автокатастрофе.