о нотах и поцелуе первом и, кажется, последнем.

соля волосы длинные, точно шелковые, расчесывает. каштановые пряди мягко на плечи падают. девушка последний раз в зеркало заглядывает. белая рубашка с вышивкой, заправлена в длинную черную юбку по лодыжку. пальцы с коротким утонченным маникюром перебирают верхнюю одежду на вешалке. ей кажется, что кардиган мягкий, с объемными рукавами, идеально к цветам, вышитым на белоснежной рубашке, подойдет. сумка черная, в которой книги и ноты хранятся, со стула снимается, и пешкова готова выходить. на улице начало сентября. утро. девушка в кроссовках объемных шагает по улицам питера, как ни странно, самый музыкальный город россии. соля заходит в трамвай, что полностью пуст в этом вагоне, и садится около окна, засыпая на ходу. ресницы аккуратно тушью подкрашены. пешкова как ангел выглядит. закончив девятый класс, девушка переехала в маленькую квартиру и с горем пополам поступила в музыкальный колледж, до этого, конечно же, закончив законные восемь классов игры на пианино. само фортепиано переезжает из дома родителей к ней. девушка неплохо обустроилась за пару месяцев. холодильник всегда чем-то до жути полезным набит. в комнате, правда, бардак полнейший, но это неважно, не собирается она к себе домой парней водить. на руке висят браслеты, тонкие, один из них с прозрачным камушком посередине, так и светится на солнышке. пальцы украшают большое количество колец, что перед игрой каждый раз снимать приходится. через пять остановок девушка, наконец, на нужной выходит. в лицо сразу порывы осеннего ветра прилетают в лицо, приподнимая темные волосы. напротив огромное здание. снаружи на музей похож. лишь табличка «музыкальное училище» отличает. пешкова по ступенькам наверх поднимается в поисках нужного кабинета. уже неделю здесь учится, но все одно и тоже. двери все такие одинаковые, и девушка теряется все время. рядом силуэт мелькает. это ее одногруппница и зовут ее, кажется иванна. соля с первого дня на нее смотрит не так, как на других. она совсем не такая. постоянные объемные вещи довольно яркие. дресс-кода как такового нет, поэтому все ученики по разному одеты. но иванна словно из кровати только вылезла. русые локоны вьются на концах, искусанные губы все время кровоточат, а сама она мраморная, аккуратная, с бледной кожей и тонкими пальцами. пешкова за ней следует, потому что им все равно в одно место. бессмертных разговорчивая, много друзей из разных групп за одну маленькую учебную неделю нашла. это удивляет. многие говорят, что она на скрипке играет. этот факт подтверждает небольшой чехол за спиной. девушка с улыбкой выдыхает, когда они доходят куда нужно. в аудитории уже половина группы сидит. до пары еще минут пятнадцать. девушки садятся на любимые места. ребята разговаривают между друг другом, создавая шум. через большие окна пробивается солнце. яркое. соля на третьем ряду сидит, вовсе на людей вокруг внимание не обращает. глаза цвета карамели от лучей света блестят. первым философия. и не спрашивайте, зачем она музыкантам. мужчина в аудиторию заходит с чашкой кофе и огромной сумкой. после начинается пара и все затихают. в тетради красивым почерком конспект заполняется отголосками. соля слышит смех женский. несложно догадаться, что это бессмертных. иванна с очередной шутки соседа справа смеется, оголяя верхний ряд белоснежных зубов. волосы прямые, в глаза лезут. пешкова их рукой за ухо убирает, а на нем три прокола с разными серьгами виднеются. девяносто минут нудного монолога от скучнейшего владимира анатольевича прошли. девушка кареглазая мысленно радуется маленькой победе, где просидела всю пару и не уснула. зато русой, кажется, даже очень весело было. почему пешкова вообще о ней думает постоянно? следующая пара, наконец-то музыкальная литература. ей все рады, потому что это не так скучно и однотонно, как та же философия. в классе светлом стоят инструменты, которыми никто еще не пользовался с начала учебного года, наверное, ведь у каждого дома свой, или за них могут руки отбить. они используются на академических концертах, и предприятий побольше. сейчас учительница светловолосая рассказывает о том, что несколько раз в год будет много экзаменов и работать нужно будет как убитые. после рита алексеевна — преподаватель глазками синими хлопает и, высунув язык немного ноты старые заклеивает с уверенностью. женщина играет чудесно, соля засматривается все время. потому что руки морщинистые, словно бусины, клавиши перебивают. потому что женщина целеустремлённая и по классу эту веру в постоянную победу раздает. пешкова счастлива, потому что их с ваней дуэтом поставили со словами «вы будете смотреться прекрасно» от преподавателя получили свои партии и вернулись за свои столы. почему-то эта нищета на русую девочку в сердечке зародилась цветком маленьким и корнями легкие пробивает, не щадя. восемь листов с одними нотами. глаза по строчкам бегают в поиске хоть чего-нибудь что сыграть можно. ничего. пешкова из аудитории в полном отчаянии выходит. тяжелая голова под весом о боже, прекрасных знаний на верх задирается. сразу хруст по пустому коридору эхом проходится. старость не радость. где-то за спиной голос сладкий звучит, а после рука с короткими ногтями на плече падает, от чего девушка вздрагивает всем телом. бессмертных сзади улыбается светло уже в ногу шагает по старым паркетам в колледже, что с открытия не менялись скорее. пешкова голову поворачивает, сразу со взглядом зеленых глаз довольным встречается. такие завораживающие. толстовка на тонких плечах расстёгнута наполовину, а сама иванна руками мишек в руках сжимает, что блестящими камушками на кофте приклеены. — у тебя там что? — говорит о нотах, которые зеленоглазая в непонятную фигуру скрутила и во второй руке несёт ногти разной длины. оказывается, на тех пальцах, что струны зажимают, совсем короткий маникюр темно-красного цвета, а на другой — намного длиннее и, похоже, свои, не наращённые. девушке все к лицу. хочешь быть музыкантом — забудь о длинных ногтях. но она же обошла систему, сделав лишь одну руку. — я не смотрела даже, — ресничками светлыми хлопает, русую макушку на солю поворачивает. на лице и правда удивление читается, будто это нормально. что ты стопку бумаг, что тебе учитель дал, засунула дальнюю полочку в своей голове и забыла о ней. пешкова веснушки, по щекам и носу-кнопке раскиданные, замечает и даже умиляется. с этого в какой-то степени. пар осталось всего две. иванна выходит на улицу на перерыве, потому что курить хочется. около порога здания еще несколько таких, как она, курильщиков. бессмертных думает о человеке, с которым ее в пару играть поставили. все же, как бы все равно не было, нужно познакомиться и репетировать вместе, потому что в конце осени академ и его сдать нужно. помимо этого произведения всем в классе раздали свои, как и девушкам. работы много. русая мальборо покупает. от них не так кашлять хочется, но в голове чувство легкости. она часто думает, что сигареты часто ищут своих хозяинов. ведь не каждый сможет курить тяжелый табак или если он слишком сладкий. все находят именно то, чего им не хватало. листья безжалостно осыпаются на землю, умирая мгновенно, но дают жизнь новому в следующем году. бессмертных от очередного потока ветра ежится, кутаясь в кофту. погода за пару часов стала ужасной. на небе такая картина, словно скоро польёт и здесь будет потом. гром заставляет дернуться недокуренная сигарета. под ноги падает растерянная девушка смотрит за ней вслед, затаптывая. — сука! — шипит себе под нос русая, потому что жалко пол сигареты. вот так, впустую. топая обратно по коридорам, освещающимся люстрами, иванна краем уха слышит капли дождя, тяжелые, что об окна с силой бьются. люди вокруг о своем разговаривают без остановки, что раздражает. нет, не лицемерие, просто желание услышать тишину. бессмертных любит общаться, быть в центре внимания, иметь друзей. от этого в полной мере устает. от рассказов о жизни, от притворной улыбки, когда совсем не хочется. девушка просто хочет прийти домой и уснуть. разве так много просит? аудитория. знакомые, друзья. и волосы каштановые, на которые девушка теперь чаще смотрит. после учебы русая около здания курит вновь, но сейчас у нее еще одна цель — поймать пешкову. когда рубашка белая средь других подобных, появляется иванна, окурок выкидывает и сбивает с ног девушку. что, не ожидала такого совсем. бессмертных улыбку тянет и отпускает испуганную солю из цепких объятий. пешкова краской заливается и рукавом лицо скрывает, пока ее иванна за руку тянет от этой надоедливой толпы. да постой же ты! — пешкова, наконец, может остановиться и отдышаться, спокойно опираясь на дерево рядом. когда они перебегали светофор за руку на красный, у шатенки сердце из груди норовило выпасть. из-за страха, из-за того, что иванна за руку держала. да просто все как-то слишком резко произошло. глаза тучи темные режут. солнце совсем скрылось и лишь немного лучами из облаков вылезает. соля юбку поправляет, которая все время складками на ногах собирается. в сумке рукой электронную сигарету достает и вдыхает расслабленно. глаза от долгожданной затяжки закатываются, а в воздухе приятный запах черники появляется. иванна неосознанно вдыхает его, и ей нравится. правда, пока она не понимает, нравится ей черничная жижа или задумчивая пешкова. — слушай, нам репетировать нужно. — бессмертных с ноги на ногу перекатывается и по сторонам глядит, словно специально в глаза не смотрит. — давай ты разберёшь первую страницу и позвонишь мне. или в универе скажешь, когда сможем встретится. — девушка останавливается и блестящими глазками от соли ответ ждет. пешкова соглашается, украдкой глаза зеленые рассматривает, потому что завораживает. эти пятна, как леса в сырую погоду. красиво. дома шатенка. думает много. что в такой ветреной девушке могло зацепить ее. характер, что меняется каждый час. то ей все равно, то стесняется. это так весело наблюдать. ведь наблюдатель может влюбиться? когда они впервые оказываются у пешковой в квартире, русая быстро заняла все. посидела на шкафчике в кухне, пока такая красивая и домашняя соля делала чай. в комнате пахнет приятно. девушка в штанах в клетку, похоже, пижамных, проводит иванну в спальню, где стоит пианино. пешкова и глазом моргнуть не успела как русое недоразумение укуталась в теплое одеяло, которое не застелено было. скрипку свою девушка поставила оперев около шкафа. пешкова ждет еще пару минут, пока сопение не слышит. — эй, спящая красавица, — соля рукой немного пошатывает и правда спящую и как бы то не было, красавицу. бессмертных грустно встает и уходит к инструменту своему, чтобы начать заниматься. иначе зачем она тут. сыгрываются они не сразу. не получается в темп друг друга играть, все спешат либо слишком медленно. соля в нотах путается, а в ответ иванна матерится на боль в руке после игры, что час длится, если не больше. но это мало. потому что разобрать за сегодня вдвоем нужно страницу, а с их прогрессом сейчас, ничего не получается. хорошо, что это утро выходного дня, заниматься они могут хоть до ночи, а соседи вроде и не против. пока одиннадцати часов нет, девушки в праве шуметь, как захотят. по комнате смех громкий разносится. они просто не могут не шутить над своими неудачными фразами. может они устали и сошли с ума, поэтому все сейчас выглядит так смешно. соля в раз серьезной становится, что еще больше смешит обоих. волосы, что крабиком наверх собраны, такие красивые. шоколадные глазки, а локоны в цвет коры деревьев. иванне нравится. смотреть на пешкову, такую уставшую уже, что третью кружку чая в себя вливает. чтобы дальше играть. нравится на пальцы, которые так быстро и глубоко на клавиши жмут. нравится соля? не-а. бессмертных смычком по тонким струнам проводит звук, выбивая из них, из себя. играть в удовольствие нужно, но это невозможно. люди много говорят, не зная сути. папа иванны смотрел на других, говорил, как те хороши. разве десятилетняя девочка, что пальцы в кровь стирала, пытаясь угодить, ничем не лучше? русая затёкшие руки разминает, пока пешкова наигрывает пару тактов подряд, заканчивая первой нотой следующего. мелодия красивая, правда, но сложная до боли в суставах. — попробуй расслабиться, — после очередной попытки предлагает бессмертных. потому что у пешковой плечи напряжены и вены на тонких руках видны. она старается, — я курить! — слышен голос иванны уже на балконе. как она так быстро свалила, соля не поняла. карие глаза по нотам из раза в раз пробегают, нервы сдают, а голова болит. за такими репетициями они провели весь день и не заметили, как десять вечера стукнуло. соля не принимает возражений. она точно не выпустит бессмертных на улицу так поздно. к тому же ни один транспорт уже не ходит, а пешком идти часа два. пешкова дает ей свои штаны, домашние, что из шкафа достала вместе с футболкой, и отправляет иванну в душ. за окном лишь несколько фонарей, которые светят в окна. люди, что поздней ночью решили погулять. может, это свидание, а возможно, прогулка с питомцем. неважно. пешкова затяжку сладкой электронки делает и из-за рта колечками серый пар выпускает. кровать застелила. будут спать вдвоем, потому что однокомнатная квартира не включает в себя лишний диван. рядом в девушкой неожиданно распаренная бессмертных появляется и почти мурчит, ведь от нее горячий пар все еще исходит. да она словно из ада вышла только что. волосы влажные полотенцем трет и совсем не замечает карих глаз, что съедают ее. пешкова рукой щеку молочного цвета поглаживает, тепло чувствует и чуть влаги приближается медленно, взгляд не отрывает от лица, которое вопросами, словно стеной, закрыто, и к губам припадает. сначала лишь поцелуй маленький оставляет, сопротивления не чувствуя, углубляет чуть-чуть совсем, пока не касание на своей шее не чувствует. ногти длинные, по венкам на них проводят, и лицо чужое на себя тянет. иванна поцелуй на себя забирает, языком по ряду зубов чужих проводит после, сплетая свой горький чуть на вкус и чужой с привкусом приторных фруктов. соля точно такого ответа не ожидала. девушка по чужим телом плавится, и ее легко на кровать опрокидывают. они целуются, словно часами напролет. пока воздух не кончится, пока не оттолкнут. ваня первая отстраняется, убирая прядь русую за ухо. последний поцелуй на щеке веснушчатой оставляет. пешкова сама первый шаг сделала, поцеловала нежно руку, в волосах чужих путала. но сейчас так противно становится. из-за себя, своей навязчивости. ненависть зарождается с маленького ростка. почему, сука, она влюблена в нее с первой встречи сейчас ведь легче должно было быть. может не стоило почему как только она в ответ получила чувства, внутри так неприятно стало. они спят вместе. только вот соля всю эту ночь слезы сдержать пытается, в ванну несколько раз уходит, срываясь. ногтями себе руку до боли сжимает, пытаясь боль заглушить, что ручьями где-то внутри протекает. в голове много вопросов. с чего такая реакция разве не должно было понравится. это странно. пешкова боится себя. хочется громко минорные аккорды в клавиши вбивать, хочется кричать мимо нот. и разве это не бред? на утро шатенка улыбается, они чай пьют и долго разговаривают о следующих совместных репетициях. ваня покурить выходит еще раз и на землю под балконом смотрит долго, в голове мысли мешаются, а пешкова выглядит, словно не было ничего. вот только иванна слышала тихие всхлипы, видит красные глазки — такой вид треском в сердце отзывается. бессмертных. думала, что правильно сделала, когда ответила, потому что смотреть на солю можно все время, можно долго целовать, исследуя пальцами шершавыми тело. можно и нужно, но видимо все зря. — все что было ночью, осталось в ночи, — все, что произносит пешкова, все так же ласково улыбаясь вслед уходящей домой бессмертных. уверена?