О счастливых и не очень воспоминаниях

Было скучно. Ацуши бесцельно бродил по пустынным коридорам Хогвартса. Даже у самого экстравертного человека бывает настроение, когда хочется абстрагироваться. Именно такое настроение и было у Ацуши. С самого утра его все нервировало. Сначала пришлось вылезти из–под теплого одеялка, благо были рождественские каникулы, поэтому вставать рано не пришлось. Но даже это не спасало ситуацию. Ацуши был котом, которой хотел спать когда угодно и где угодно. Сегодня он был котом больше, чем в какой–либо другой день. Особенно когда дело дошло до окружающих его людей. Опять–таки благо, что сейчас рождественские каникулы, потому что Хогвартс был довольно пустынным. Брат и сестра Танизаки или Рюноске Акутагава, с которыми Ацуши общался чаще других, уехали домой. Однако были и минусы в отсутствии компании. Ацуши просто не знал, чем можно сейчас заняться. Возвращаться в комнату — что там делать, идти в библиотеку — скучно, летать на метле — холодно. Не грелся заклинаниями Накаджима, потому что не так давно поспорил с Акутагавой на дисциплине по изучению маггов, что сможет справиться со своими биологическими проблемами без магии. Холодно — оденься потеплее, не видишь ничего в темноте — включи фонарик. Это было несложно, просто немного непривычно. Именно поэтому было так скучно. Без магии не то… Вдруг довольно чуткий слух Ацуши уловил шум. Накаджима тут же ускорил шаг, сворачивая за угол и идя на привлёкший его внимание голос. «Откуда взялась эта дверь?» — удивляться было страннее, чем видеть неожиданно появившуюся дверь. Это же Хогвартс. — … патронум!.. Экспекто патронум! — теперь юноша настолько близко, что может различить слова. Посомневавшись пару секунд, все толкает дверь, которая бесшумно сдвигается, приоткрывая взору Ацуши довольно интересную картину. Небольшая комната, выглядящая, как тренировочный зал. В центре комнаты стоит темноволосая девочка лет 13—14, невысокая, но точно вписывающаяся в интерьер помещения. Колдунья снова и снова произносил заклинание, старательно взмахивая палочкой. Кажется, что по ее напряженному лицу скоро потечёт пот от усердия, с которым она пытается вызвать патронуса. — Ты слишком напряжена. Это заклинание должно приносить удовольствие тебе самой, а ты будто из–под палки пытаешься его применить, — Ацуши становится слишком жать ее, чтобы продолжать дальше спокойно смотреть за бесплодными попытками. Брюнетка распахивает глаза, испуганно таращась на человека, которого она вообще не ожидала увидеть. Дело даже не в личности Ацуши, а в том, что она вообще никого не ожидала увидеть. Накаджима тоже уставляется на нее. Точнее не совсем на ее, а точно в ее глаза. Как там было? Бескрайняя голубизна и тонуть в ее глазах? Кажется, только сейчас она понимает значение этих слов. Ее глаза. Она не были кристально голубыми. Скорее темными, в них читалась легкая и покойная печаль. Но они были самыми прекрасными из тех, которые Ацуши когда–либо видел. Они пугали, но в то же время так завораживали. Хотелось, не отрываясь, смотреть в них. Как банально это не звучало бы, но так и было. — Почему ты так смотришь? У меня на лице что–то? — вдруг переполошилась девушка, руша всю прелесть момента, и Ацуши понимает, что слишком долго на неё пялился. — Что? Нет! Прости, я просто удивился, увидев тебя здесь. Ты ведь Кека? Кека… Изуми, кажется. — Ты знаешь, кто я? — Видел пару раз рядом с Кое, издалека правда, но у тебя выдающаяся внешность. Ты очень красивая! — девушка тут же вспыхивает, а когда до Ацуши доходит, что он только что сказал, его щеки тоже покрываются румянцем. — Спасибо, — шепчет Кека. И все. Ацуши просто теряется. Ее смущенный вид трогает Накаджиму до самых глубин души. Ее фарфоровая красота напоминает нежный бутон гортензий. От своих мыслей парень смущается еще больше. — Прости, я прервал твоё занятие! Ты пыталась вызвать патроноса? Если хочешь, я могу тебе помочь. — Правда? — Кека смотрит довольно удивлённо на почти не знакомого парня, до этого дня ни разу даже не говорившего с ней, но сейчас так учтиво предлагающего свою помощь. Нет, Кека знала его. Она тоже видела его, только с Дазаем, с которым Чуя довольно близко общался. Но лично она не была знакома с Ацуши. Сейчас парень только оправдывает своё звание солнечного мальчика Гриффиндора, Кека никогда не смогла бы предложить помощь и даже просто заговорить с тем, кого видела от силы пару раз. — Тогда не имею ничего против! — что уж таить, его свет привлекал Кеку, с этим человек хотелось общаться, даже будучи незнакомым с ним. Ацуши прикрывает дверь в комнату и торопливо подходит к всё ещё стоящий в центре комнаты Кеке: — Начинай со стойки. Не напрягайся так! Ноги на ширине плеч. Да, вот так, — начинает раздавать указания Ацуши, попутно сам показывая, как надо стоять, и помогая Кеке, когда та, думая о положение рук, забывала о ногах. Когда со стойкой было закончено, Ацуши начал учить девочку самому заклинанию. Произношению, взмахам палочки. Он был терпелив и обходителен. Помогал и словом, и делом. Причём умудрился делать это, не нарушая личное пространство Кеки. — Теперь совмещаем. Вспомни самый счастливый момент в своей жизни. — Самый счастливый? — Конечно, ты отпугиваешь своим патронусом дементора, ну по крайней мере, изначально так должно было быть. Спокойствие здесь не подойдёт. Из тебя его просто высосут. А вот воплощение твоего счастья, этот фантом может прогнать монстра. Давай попробуем! Но ничего не получалось. Кека было довольно спокойным и вполне жизнерадостным человеком для своего положения. Но была ли она счастлива? Было ли такое событие, которое можно было бы назвать самым счастливым моментом в ее жизни?

***

В ожидании заказа Кека смущённо уставляется на стол, Ацуши же разглядывает свою спутницу. Когда он пригласил ее на обед, та, посомневавшись, согласилась. Ацуши дал час перерыва, чтобы девочка могла подготовиться. Изменения он увидел сразу. Школьную форму сменило кимоно. Белое, с голубыми оттенками и рисунками метели. Оно явно зимнее, потому что по дороге в Хогсмид, подол платья Кеки сливался со снегом. Подпоясано оно было кроваво–красным поясом. Нижняя рубашка, как она точно называется, Ацуши не знал, тоже была красной, судя по манжетам и воротнику, выглядывающему из–за верхнего кимоно. Иссиня–чёрные волосы были собраны во что–то вроде пучка и заколоты красными палочками. Длинные пряли рассыпались по плесам, от ветра иногда приподнимались. Всю дорогу, глядя на неё, Ацуши усиленно пытался вспомнить, кого же девушка ему напоминает. И вдруг в его голове выплыл образ, увиденные ещё в детстве в одной интересной книге: «Точно! Юки–онну! Она такая же. Светлая и темная одновременно. Вроде добрая, но в то же вчера от неё веет какой–то опасностью. А ведь она ещё маленькая девочка!» Когда принесли еду, Накаджима отвлёкся от разглядывания спутницы. — Скажи, Кека… почему ты осталась на каникулы в Хогвартсе? — Мне некуда ехать, — коротко ответила девушка. — Некуда? — Мои родители лежат в больнице Святого Мунга, поэтому моим опекуном является Нацумэ Сосэки. Я живу в Хогвартсе круглый год, лишь на несколько дней на летних каникулах уезжаю к Кое, когда она зовет. — Я думал, вы сестры, — чуть приглушенно выдает Ацуши. — Она просто взяла меня под свою ответственность. — А твои родители... они... — Их пытали Круциатусом до тех пор, пока они не сошли с ума. — Я... извини, Кека. Я не хотел, — хочет виновато улыбнуться, но выходит как–то криво. — Ничего страшного. Это было во время войны с ним. Я не очень хорошо их помню... — грустно улыбается Кека. И в ее глазах начинают мелькать едва заметные образы: небольшая комната в традиционном стиле, еще очень молодая женщина, в которой смутно узнается мама самой Кеки. Девочка же видит продолжение этой сцены: вбегающих в комнату Пожирателей, резко вставшую мать и внезапно вытащившую палочку, но не нападающую на врагов, а телепортирующую Кеку подальше от дома, в наиболее безопасное место — в Хогвартс. Слышится лишь «Экспелиармус», а потом все погружается во тьму. — ... Я не могу пообещать тебе этого, — с жаром шепчет Ацуши, наклонившись к девочке и крепко держа ее руку. Кека с виной понимает, что пропустила большую часть его речи. — Но я обещаю, что буду искать способы. Я не позволю твоим родителям погибнуть... как погибли мои когда–то, — довольно тихо доканчивает, но тут же довольно утешительно улыбается. Глаза Кеки светлеют и яснеют от внезапно нахлынувших чувств и эмоций. Она смущенно утыкается в свою тарелку, и Ацуши следует ее примеру. Каждый теперь думает о своем. Но их мысли неуклонно возвращаются друг к другу и к странному, но ни в коем случае не в плохом смысле, знакомству.

***

— Идем? — Ацуши вопросительно смотрит на девочку, когда с обедом покончено. — Куда? — та с легким интересом смотрит в ответ, поднимаясь из–за стола. — Куда, — задумчиво повторяет Ацуши. — Ну... Куда захочешь. Есть у тебя что–то на примете? К примеру... — многозначительно умолкает Ацуши, дав шанс Кеке продолжить, и открывает дверь кафе. Мороз принимает ребят с распростертыми объятьями. — Нет. Вся надежда в глазах юноши тухнет. — Ладно... Тогда просто пройдемся по деревне. Сейчас рождественские каникулы — должно быть много чего интересного. Уже не слушая ничего в ответ, подхватывает девочку под локоть, ведя в известном одному ему направлении. Кека доверчиво следует за ним, а в голове все еще звучит недавний разговор в кафе: — Предлагаю отвлечься и сходить куда–нибудь. — Куда? — повторяет девочка поистине интересующий ее вопрос. — Ну... Какое–нибудь любимое место девочек, как ты. Что–то вроде типичного места для свиданий. — Свидание? — расширяет глаза Кека. — Ага. — С тобой? — все также недоверчиво смотрит на парня. — Ага, — Накаджима легкомысленно кивает и наконец понимает, как это звучит со стороны. — Я хотел сказать... — Ладно, — то ли не услышала начало его речи Кека, то ли проигнорировала. — Ладно?.. Хорошо. Щеки предательски краснеют, а сердце начинает биться до странного неровно. И если второе можно объяснить морозом, то первое ни на что, кроме одного–единственного, не спишешь. Кека торопливо встряхивает головой, пытаясь отвлечься от странных для нее мыслей. — Блинчики в том лотке просто восхитительны! — глаза девочки тут же загораются при упоминании любимого. — О, тогда пойдем попробуем. Я жутко голодна. — Но... Ты же только что наелась. Но для Кеки это явно не очень важно. — У меня два желудка. За блинчиками следуют несколько упаковок тофу (на будущее, потому что почему нет) и симпатичные заяц, выигранный Ацуши с далеко не первой попытки. Кошелек Накаджимы знатно похудел, но ребята были довольны. Ацуши был рад видеть приподнятые уголки губ и симпатичные розовые щеки девочки, а Кека просто наслаждалась заботой, окутывающей и согревающей ее не хуже теплого одеяла в морозную ночь. — Ты хочешь еще куда–нибудь сходить? Может тебе что–то надо? — довольно смело спрашивает Ацуши, понимая, что девочка рядом с ним теперь чувствует себя очень комфортно. — Да, есть еще одно место, куда я хотела бы сходить. Теперь уже Кека обвивает, если можно так сказать, руку юноши, уверенно направляясь по совершенно незнакомой ему тропинке.

***

— Ты ведёшь меня в Хогвартс? — Ацуши изумленно уставляется на свою проводницу. — Кека, если тебе что–то не нравился в нашей прогулке, просто скажи! Можем сходить ещё в магазин… — Нет, — ты мягко, но твёрдо перебивает Накаджиму. — Я… Это был поистине замечательная день. Мне было очень весело. Большое спасибо тебе за это, Ацуши, — Кека смущённо опускает голову вниз и, сделав пару несколько шагов, целует мальчика в щеку, а после продолжает. — Прости, что отняла твоё время! Я знаю, что была довольно внеплановой. Извини, если ты хотел потратить его на что–нибудь другое. — Что? Нет, что ты, Кека, — Ацуши повышает голос от волнения. — У меня не было никаких серьезных планов. И я тоже очень хорошо провел время. Давно не было так весело. И тебе спасибо за этот день! — и вдруг уставляется на девушку, потому что видит, как она сейчас улыбается. Казалось, она только приподняла уголки губ, но улыбка странным образом распространилась на все ее лицо. Появились милые ямочки на красноватых от мороза щечках. А что насчет глаз... И только сейчас Ацуши понял, как же он ошибался. Ее глаза и близко не походили на пугающие очи легендарной Юки–онны. Когда–то давно Ацуши ездил на озеро. Кажется, это было как раз на зимних каникулах, потому что лед тогда покрыл все кромку воды. Еще и снегопад был не так давно, потому что лед скрывался под мягким блестящим снегом. Накаджима тогда решил прогуляться в гордом одиночестве и, задумавшись, зашел прям на ледяное озеро. Как только он это заметил, тут же поспешил обратно. Только вот. Его ноги сбили снег, и сквозь лед просвечивалась вода. Лед был прекрасным, довольно прозрачным и в меру толстым, по крайней мере, так тогда казалось Ацуши. Так вот, про лед. В нем отражались белые облака, а под ним мирно текла темно–синяя вода. Именно такого цвета глаза Кеки и были. Манящие, как небо человека с давних пор, и опасными, как ледяное озеро, в которое можно провались в любой момент. Изначально они казались пугающими из–за выражения лица девочки, но когда она улыбнулась... — Ацуши? Снова что–то не так? — точно так же, как и утром, переполошилась Кека от такого пристального взгляда. — Нет, что ты. Я просто снова загляделся. У тебя красивая улыбка, Кека. Улыбайся чаще. «Желательно только мне».

***

Было скучно. Сначала Ацуши хотел снова бесцельно побродить и поизучать Хогвартс. Только вот, что–то тянуло его в недавно и явно ненадолго появившуюся комнату. К Кеке. Ацуши успешно свернул в уже знакомый коридор. Услышав отрывки слов с прежними упрямыми интонациями, ускорил шаг. Снова тихо толкнул дверь, осторожно заглядывая вовнутрь. Однако на этот раз Кека явно почувствовала его. А может и услышала, что было маловероятней. Разноцветные глаза (от желтоватого до фиолетового) встретились с сине–голубыми (оттенков было столько же, сколько и в радужке глаз юноши). Увидев Ацуши, Кека снова показала ему ту самую прелестную улыбку, от которой сердце Накаджимы пропустило удар. — Экспекто патронум, — тихий, но уверенный голос девочки прерывает тишину. Из палочки тут же вырывается свечение: не совсем четкое, но издали напоминающие кролика. Почти такого, который бережно лежал у Кеки на подушке в спальне девочек из Слизерина. — Ты? У тебя получилось, Кека! — восклицает Ацуши, а та чуть покрывается румянцем под восторженным взглядом юноши. — Это все благодаря тебе, — сгусток света скачет по полу вокруг Накаджимы, а потом растворяется. Девочка смотрит на Ацуши своими удивительными глазами. — Как гордый родитель, я сейчас расплачусь, — вдруг широко улыбается парень, а Кеку прошибает от этой улыбки. «Мне кажется, наши отношения будут теперь совсем другими. Хороший или плохой это признак, не знаю. Могу лишь сказать тебе спасибо за первое по–настоящему счастливое воспоминание, Ацуши». Каникулы больше не будут серыми и обыденными, Накаджима Ацуши уверен в этом.