Шоколад с апельсином

Маленькое, совсем невинное Рождество способно на многое. Напугать. Убить. Разрушить. Уэнсдей Аддамс знала немало историй, что раскрывались в самых кровавых событиях именно на этот праздник. Но сейчас у неё не было никакой уверенности в том, что именно это Рождество будет хоть каплю интересным. Уж не в Неверморе, который за последнее время был пропитан беззаботным спокойствием. На утро Уэнсдей проснулась от нервного тормошения за ее плечо. Она резко открыла глаза и увидела перед собой обыкновенно счастливое лицо Энид, которое ослепляло своей улыбкой ещё ярче, чем обычно. Паззл в голове сложился: 24 декабря, Сочельник. Причина всех заснеженных аварий под скорое наступление неминуемого рождественского ужаса. — Сегодня отменили занятия. Зачем ты меня разбудила? — ровно и словно бы недовольно произнесла Аддамс, поднимаясь с постели. — Но сегодня же Рождество! Как можно спать? Совсем не время, сегодня нас с тобой ждет много великих дел. — Энид радостно вздохнула, переводя дух. — Рождество еще не наступило, — резонно заметила Уэнсдей. — И что? Неужели хочешь ждать до ночи и провести день в четырех стенах? Все уже готовятся к сегодняшнему балу! — Энид говорила несколько сбивчиво, и улыбка ее слегка меркла под неприступным взглядом Уэнсдей. — Мне и прошлого хватило, — девушка надвинула одеяло выше. Праздник, это лишь праздник. И это слишком много эмоций, которые Уэнсдей так не любила и не принимала. Следующим, кто покушался на внимание, оказался Вещь: неторопливое, но громкое постукивание по кровати выражало смесь недовольных восклицаний по поводу ее хладнокровной реакции. Но разве можно было ожидать другого от этой девушки?

***

В Рождество Уэнсдей мало что любила. Снег ослеплял глаза, как и огни новогодней ели, чрезмерное количество подарков казалось пестрым безумием. Раньше ей приходились по нраву рождественские дни в детстве, когда её одаривали привычными подарками родители: кинжалом с рукояткой в виде черной лакрицы, скальпелем с серебристо-черными снежинками, мертвыми кроликами с лентами на лапках. Это было даже мило. Но только не ужасные подарочные обертки на типичное празднование броского 21 века. На Рождество Уэнсдей не любила гирлянды, карамельные елки. Не чувствовала прилива энергии, пройдя по шумной улице, полной торжества и веселья. Не любила, да и вообще не пробовала вкус сладкий глинтвейн. От одного только его пряного запаха она хотела ускорить шаг. А отблеск ярких костюмов хотелось выдавить из глазниц. Она любила темный горький шоколад с апельсином. Только это сочетание сладости казалось ей не приторным, а отрезвляющим и настоящим.

***

Он думал о ней, как о темном шоколаде. Невероятно горьким, совершенно не сладким. Зато именно такой шоколад состоит из 98% какао-бобов, а не жалких 20-30%, какими являются все остальные. Такой шоколад надолго врезается во вкусовые рецепторы, и никакой приторный вкус другой плитки не заменит его. С момента их последнего разговора прошло немало времени. Уэн казалась недостигаемой. Неприступной. Словно обертка этого самого шоколада состоит из железной руды. После того, как Тайлер оказался за решеткой, в ней и вовсе скользило презрение к людям вокруг. Немногим удавалось войти в ее круг общения. Ксавьер не смог проникнуть под обертку, как это получилось хотя бы у той же Энид. Но когда он увидел ее в коридоре на расстоянии вытянутой руки, сердце пропустило удар и замерло в ожидании: Ксавьер понял, что сегодня стоит попытать удачу. — Уэнсдей. Она даже не обернулась. Лишь замерла на мгновение. — Погоди. — Ксавьер подошел ближе и секунду боролся с желанием тронуть ее плечо. Аддамс наконец повернулась к нему с нечитаемым выражением лица. Отсутствие ненависти или презрения в её глазах придало ему сил. — Сегодня бал, ты не хотела бы пойти со мной? Она молчала, но и не спешила уходить, лишь смотрела ему прямо в глаза, словно испытывая. — Помнится, прошлый раз ты не пошла со мной, хотя согласилась. За тобой должок. — Ксавьер усмехнулся, вполне понимая, что идет по острому лезвию ножа. Но данные слова привели хоть к какому-то прогрессу: Уэнсдей зябко повела плечом и на мгновение отвела взгляд, не дав Ксавьеру заглянуть в ее голову. Впрочем, того удовлетворила и такая реакция.

***

Что-что, а быть в долгу перед кем-либо Уэнсдей Аддамс не любила похлеще всяких празднеств. — Не упоминай об этом. Не сказать, чтобы это навевало на нее плохие воспоминания, но думать о Тайлере было неприятно. Как и о том, что она Ксавьеру ничего не обещала, однако смотрел он на неё в явном ожидании. Это нервировало. И почему люди так склонны к ложным надеждам? — Я занята. Бал отбирает у меня писательский час, — едко бросила Уэнсдей. Даже не попрощавшись, она приняла решение прошагать до конца коридора и скрыться, предпочитая заткнуть ощущение того, что она поворачивает не на ту дорогу. Ксавьер лишь шумно выдохнул вслед уходящей фигуре девушки. Она игнорировала Ксавьера уже несколько месяцев, но именно в эту секунду ей впервые показалось, что она была не права. И ей это, черт возьми, ничуть не понравилось.