90 секунд

Чон Хосок неловко топчется перед уже знакомой ему дверью, сам не понимая, как так вообще вышло. Наступил понедельник. Весьма тоскливая погода за окном не располагала к активным действиям, да и не то чтобы Хосок собирался что-то делать. Он все еще не дал Намджуну никакого ответа, и пусть тот не давил на друга, над Хосоком сгустилась одна большая туча нерешенной проблемы, не отпускающая ни на секунду. Она душила его постоянно, даже во сне подбрасывая кошмары и тревожность. Тем не менее, блондин лежал на диване, бездумно уставившись в телевизор, где крутили очередную серию бесконечной любовной дорамы. Это была уже четвертая по счету серия, но Хосок даже не пытался вникнуть в сюжет, вместо этого разглядывая приятную глазу картинку. Он уже подумывал даже немного подремать, как до его слуха донеслись знакомые клавишные звуки сверху. Как обычно, композиция медленно набирала силу, разливаясь и убаюкивая, но прервалась на самом интересном месте. Хосок выключил телевизор, ожидая продолжения или попыток оного, но затишье подозрительно затянулось, тогда парень просто достал телефон и быстро настрочил своему соседу, разворачивая их диалог: Hobi Мы не услышим чудесного продолжения? : ((( MinYoo Не думаю. По крайней мере, сейчас Или сегодня Или даже на этой неделе Hobi Тогда отвлекись и займи себя чем-нибудь приятным MinYoo Например? Выпить чаю? Hobi Ахаха Как вариант MinYoo Тогда приходи Еще минуту Хосок беззвучно смотрит на сообщения с открытым ртом, а после — улыбаясь по-дурацки во все свои тридцать два, соскакивает с дивана, наспех натягивает первую попавшуюся толстовку и ускользает из квартиры. И теперь он стоит, держа палец у самого звонка, но все еще не осмеливается нажать на него. И это так глупо, и он сам это прекрасно понимает, а у самого чуть ли не коленки дрожат от волнения. Казалось бы, чего тут волноваться? У тебя были десятки прослушиваний и сотни выступлений, и не перед одним ты не стушевался. Так откуда теперь эта нервозность? Это ведь просто дружеская встреча, приятные задушевные разговоры и Юнги. Мысли об этом парне все еще приводили Хосока в смятение. Он едва ли мог определиться, какое место занимает этот молчаливый и немного скупой на эмоции сосед в его душе, но что-то определенно было не так, как с другими людьми. Неожиданно замок щелкает, и из-за двери показывается темная макушка Юнги. — Ты когда-нибудь слышал о дверном звонке? — насмешливо щурится брюнет. — Я проверяю твои телепатические способности, — для убедительности Чон прикладывает два пальца к виску, и они оба смеются над этим. — Заходи уже, Профессор Икс, — Юнги открывает широко дверь, впуская Хосока. Квартиры, расположенные друг над другом, имели одинаковую планировку, но какими же разными они были внутри. Если квартира Хосока — обилие света, разноцветной милой ерунды — вроде коллекционных фигурок и пушистых подушек — и абсолютного порядка, то жилье Юнги — это прибежище абсолютного умиротворения и гармонии: темная мебель, много дерева и… — Твою мать, это что, рояль? — Хосок как маленький ребенок подскочил к инструменту и стал его разглядывать. Черный блестящий инструмент занимал почти половину гостиной. Блондин дрожащими пальцами коснулся клавиш, но не нажимал их, словно бы это разрушит всю магию происходящего. — Как видишь, — Юнги, скрестив руки, остался стоять на пороге. — Могу только догадываться, как тебя ненавидели грузчики, — рассмеялся блондин. Он присел на банкетку и бросил взгляд на раскрытую нотную тетрадь: все ноты были написаны от руки, местами — небольшие пометки неразборчивым почерком. — На самом деле, — Мин, наконец, подошел к парню и с нежностью провел пальцами по лакированному дереву рояля, — он достался мне от предыдущего жильца. — Такому чуду место в каком-нибудь частном доме с панорамными окнами, — Хосок все еще продолжал водить пальцем по клавишам. Парень глянул на брюнета, лицо которого выражало нечто среднее между задумчивостью и печалью. Он явно вспомнил о чем-то, что тревожило его. Перепугавшись, что затронул что-то слишком личное, Чон тут же вскочил, едва не столкнувшись головами с Юнги: — Ладно, время чаепития, — он улыбнулся, хлопнув по плечу брюнета. Они могли бы провести так вечность, просто распивая чай, посмеиваясь над шутками друг друга и молча задумываясь каждый о своем за этим небольшим кухонным столом. Хосок поначалу чувствовал себя не слишком комфортно из-за сложившейся незнакомой ему обстановки, но вскоре расслабился и даже закинул одну ногу на стул, все еще держа в руках большую белую кружку. — Хотел бы тебе признаться, — немного хмурясь, Юнги чертил пальцем по столу невидимые фигурки. — Уже? Подожди хотя бы до третьего свидания, — не удержался Хосок. Они вместе рассмеялись без неловкости, и брюнет даже потерял ход мысли из-за этого, развивая шутку дальше. — Я будут делать это только с большим букетом красных роз, ты что, — Юнги с ухмылкой наблюдал за реакцией парня на такой выпад. — Не-е-ет, — протянул Чон, — принимаю только пионы. Они чертовски красивые. Блондин достойно выдержал сопротивление, победно улыбаясь в ответ, а у самого в груди екнуло так сильно, что даже в жар бросило. Он списал это на большое количество горячего чая, выпитого ранее, и не стал придавать значение. — Так вот, — Юнги остановился, прочистив горло и придавая себе более серьезный вид. Хосок поставил чашку на стол и обнял прижатую к груди коленку. Он наклонил голову, чтобы лучше наблюдать за переменами на лице Мина, который, в свою очередь, обвел взглядом комнату, прежде чем вернуться уже к Чону и продолжить: — Думаю, я знаю физиотерапевта, о котором говорил тебе друг. Он помог мне восстановиться после операции на плече, — парень потер шею, — и он вроде как мой… друг? Прозвучало так неуверенно, будто Юнги сомневался, что их взаимоотношения с этим человеком можно действительно обозначить подобным словом. Да, они продолжили общаться, когда брюнет полностью вылечил плечо, иногда пили кофе вместе и даже захаживали в гости друг к другу, но чего-то все равно не хватало для полноты картины. — Он правда так хорош? — из десятка вопросов Хосок выбрал первый наугад. — Ты должен сам в этом убедиться. Поначалу Хосок не припомнил этого, но сейчас его диалог с Намджуном пробежал в его голове ясно и четко. — Почему ты думаешь, что этот тот же физиотерапевт? Они точно не говорил об имени врача. Хосок и сам понятия не имел, кто этот человек. — Судя по тому, что я слышал от тебя о Намджуне, он бы обратился именно к этому врачу. Ему нет равных, поверь мне, — Юнги говорил так, словно убеждал их обоих. Хосок только кивнул, поднял чашку и снова отпил немного еще не успевшего остыть чая. Где-то на подсознательном уровне он был готов поверить всему, что скажет Юнги, даже если тот будет нести полную околесицу. Да уж, кто-то с головой совсем дружить перестал. Дождь мелкими каплями барабанил по стеклу, и блондин полностью погрузился в этот звук. В комнате постепенно темнело, погружая в свои прохладные тени лицо Юнги, сидящего напротив с прикрытыми глазами. Вид его был настолько спокойным и тихим, что Хосок чуть было не решил, что сосед уснул прямо так, сидя за столом. Но тут парень распахнул веки, встретив его внимательный взгляд. — Обычно самую красивую музыку создают не люди, а природа, — губы Юнги дрогнули в едва заметной улыбке. Было что-то чрезмерно домашнее, родное и уютное в таком времяпрепровождении. Хосок осознал, что в бесконечном потоке работы, туров и тренировок совсем потерял связь с такими простыми бытовыми моментами. А они трогали душу. Именно они заставляли чувствовать себя живым. Хотя он давно уже не чувствовал в себе ничего похожего на признаки жизни, помимо пульса. — Спасибо тебе, — Хосок, наклонив голову, уткнулся щекой в коленку прижатой к телу ноги. — М? За что? — озадаченный вид брюнета говорил об искреннем непонимании. Легкий мандраж охватил тело блондина. Тревожность часто накатывала в самое неожиданное время, подчиняя себе всю его уверенность в собственных силах. Он глубоко вздохнул, но спокойствие не приходило. Оставалось только отпустить ситуацию и делать вид, что все в порядке. Скоро пройдет. — Мы встретились в не лучший мой период жизни. Мне жаль, что тебе пришлось все это увидеть, но я рад, что ты не закрыл на это глаза. Так что вот, — голос Хосока предательски дрожал. — Никто не выбирает, когда его жизнь разрушится. И если это происходит, всем нужна поддержка, кто бы что ни говорил… Хосок? Блондин потянулся к кружке, но вместо этого рука легла на стол. Ее била мелкая дрожь. Парень старался дышать как можно глубже и медленнее. Скоро пройдет. — Я не умираю, просто небольшой мандраж, — Чон улыбнулся, хотя даже уголки его рта дрожали. Физическая тревожность всегда была самой сложной: возникала из ниоткуда и пропадала в миг, но каждый раз лишала любой возможности здраво мыслить. Она охватывала собой все, утаскивая за собой уже в тревожность ментальную. Ведь как можно нервничать, если повода нет? Значит, он есть. Значит, ты знаешь, в чем дело, нужно только заглянуть поглубже внутрь. Юнги понадобилась пара мгновений, чтобы мысленно договориться с собой и принять единственное верное на тот момент для него решение. Вот он быстро кивает сам себе, встает, обходит стол и крайне осторожно обнимает блондина, ощущая, как того колотит. — Что ты… — вяло пытается сопротивляться Чон. — Просто дыши. Вдох и выдох. Вдох и выдох, — касаясь макушки парня своим дыханием, тихо и равномерно повторяет брюнет. Юнги стал поглаживать парня по спине и едва разборчиво шептать разные успокаивающие слова, а у Хосока просто закончились силы. Все перестало иметь смысл, даже он сам. Он уткнулся лицом в грудь брюнета, с шумом вдыхая и выдыхая через нос, пока не почувствовал, что мозг стал способен воспринимать постороннюю информацию: шум дождя за окном, тепло чужого тела и его мягкий обволакивающий запах чего-то цитрусового и древесного. Контроль над собственным телом возвращался, унимая дрожь, но Хосок все еще не мог заставить себя пошевелиться. Сейчас он скажет, что все прошло, Юнги разомкнет объятия, и все закончится. Стыдно признаться, что хочется остаться в этих руках навечно, чтобы они и дальше обнимали, утешали, ласкали. Волнение уступило место простому человеческому смущению. — Спасибо, мне уже лучше, — все же выдавил из себя Хосок. Юнги, расцепив руки, сделал полшага назад, а Хосок едва не потянулся обратно за этим теплом. Он был прав. Это разочаровало его, но даже сильнее, чем ожидалось. — Извини, я не знал, что делать, — Юнги сделал еще полшага назад. И расстояние между ними превратилось для блондина в настоящую пропасть. Вроде бы, рукой дотянись — все твое, но на деле — смотреть, но не трогать. Мысли стали путаться, разбегаясь как тараканы, и ему срочно нужно было ухватиться за реальность, чтобы не подать виду. — Думаю, мне просто нужно отдохнуть, — Хосок ловил взглядом что угодно, лишь бы не смотреть на Юнги, — Я, наверное, пойду домой. — Уверен? Ты можешь остаться здесь. Да, тысячу раз да, и пусть хоть небеса разверзнутся прямо надо мной и придут по мою душу за мои ужасные мысли — пронеслось в голове блондина. Предложение застало его врасплох, поэтому он уставился на Юнги чуть ли не в ужасе, правда, изо рта вырвалось только: — Не стоит, я просто лягу в кровать, просплю часов двенадцать и снова буду свеж как майская роза, — неловкий уставший смешок. — Тогда уж лучше как пион, — мягко улыбнулся Юнги. Хосок только проклял все на свете за свою дурацкую надежду, что начинала теплиться в нем из-за этого глубокого обволакивающего всю его душу взгляда. Вот бы погрузиться в него с головой, в который раз подумал он и улыбнулся на прощание. Дома Хосок побрел прямо к своей кровати и просто сел на ее край с нечитаемым выражением лица. Хотелось нервно смеяться, потом закричать, быть может, немного поплакать и еще разок нервно рассмеяться. И, возможно, даже все это делать одновременно. Но вместо этого парень нащупал свой мобильный в кармане, чтобы набрать до боли знакомый номер. — Джун, привет. Думаю, я согласен.