Тёмная звезда

🎵: Ai Mori - Over and Over (cover Three Days Grace) ______________________________________________

Когда войдёшь в атмосферу, начнёшь гореть... Какая прекрасная смерть!.. Как падающая звезда...

Осень 1993-го.

Темное небо, рассекаемое зигзагообразными молниями, заволокли свинцовые тучи, и полил сильный дождь. Ветер трепал бедные деревья, пригибая их и грубо обрывая листву. Дождь как из ведра стал поливать прохожих, улицы закипели ручьями. Но в машине тепло и комфортно. И дело даже не в работающей на полную мощность печке. Рядом с ним тепло. Крепкая ладонь нежно поглаживает ее колено, и жар руки посылает по коже сотни приятных иголочек сквозь тонкий капрон. Тихий баритон шепчет на ухо что-то приятное, будто делится секретом. И его дыхание шелестит и тонет в ее каштановых волосах. Она улыбается, прикрыв глаза, скользит рукой по его шее. Тонкие пальчики перебирают звенья золотой цепочки. Смеется… Он улыбается, касаясь поцелуем ее виска и острой скулы. Его родное наказание. Его чужая жена. Никогда бы не поверил, что кто-то сможет так зацепить его. - Что же ты делаешь со мной… - он уткнулся кончиком носа в ее шею и начертил им на коже невидимый круг. Она припала к его губам, и было в ее поцелуе столько жара и отчаяния, что мужчина скользнул рукой по ее спине, привлекая тонкую женскую фигуру еще ближе, второй рукой крепче и требовательнее сжал упругое бедро. - Мне пора, Космос… - прошептала в губы и отстранилась. - Давай хотя бы до соседнего дома довезу. - Не надо. Я вызову такси. Она потянулась к сумочке, в которой покоился телефон. Пока длинные пальчики набирали номер, Холмогоров оббежал взглядом ее профиль и снова задал давно волнующий вопрос, заведомо зная ответ. Но должна же эта стена когда-нибудь пасть?.. - Рит, неужели не надоело скрываться… Бегаем с тобой, как школьники. Бросай его, а? - Мы это уже обсуждали. Маргарита приложила сотовый к уху. Он отвел глаза в сторону, чтобы она не видела, сколько в них зла и ревности. - Машина скоро приедет, - оповестила женщина и коснулась его напряженного плеча: - Космос, ну что ты? - А что будет, если я скажу, что люблю тебя? – не открывая взгляда от сотни извивающихся на стекле струек дождя, вдруг произнес Холмогоров. - Зачем ты такое говоришь? Космос, родной мой… Перестань. Перестань, слышишь? - Но ты же не перестаешь делать мне больно. - Не надо об этом… Ты ведь все знал. И потом Яна… - Что Яна? – вспыхнул Космос. – Я говорил много раз – я никогда не буду против. Как я могу быть против вообще? Или, думаешь, я не смогу полюбить ее? Чужая – значит, не нужна? - Замолчи, прошу. - Тебе так удобно, я понимаю. Но я тоже человек, Рита. Я, может, жить хочу с тобой под одним потолком. - Но ты ведь знал! – повторилась она. – Я сразу сказала… И тебя это не смутило. - Если тебя не смущает, с чего бы меня должно? И потом… Космос глубоко вздохнул, ощущая, как пульс клокочет в горле. Потянулся к пачке на бардачке, выудил сигарету. Огонек зажигалки выхватил его мрачное лицо, и Маргарита отвернулась к окну. - И потом я не думал, что все зайдет так далеко. Не могу я без тебя, Рит. Желтая «Волга» затормозила у цветочного напротив. - Я пойду, - тихо проговорила она, косясь на мужчину. Ладонью провела по высоким скулам, и по телу Космоса пробежали мурашки. Рита требовательно притянула к себе Холмогорова, запечатала на губах поцелуй, глотая остатки сигаретного дыма. – Космос, прошу, успокойся. Завтра ты проснешься и поймешь, что все не так плохо. Нам ведь хорошо вместе, и… - И я люблю тебя. Заветные слова. Искренние. Произнесенные с отчаянием. А боли от них – океан. Теперь Рита чувствует себя грязной. Виноватой. - Я пошла. Хлопнула дверь, послышался спешный стук каблучков. Она впорхнула на заднее сидение, спешно смахивая с волос капли дождя. Космос проводил ее тонкую фигурку взглядом и стукнул руль мощным кулаком. А затем уронил на руки тяжелую голову. Взревел клаксон. Маргарита вздрогнула, глядя через окошко на затылок Холмогорова. - Едем! – бросила водителю и скрыла печальное лицо в ладонях. Дождь не проходил. Барабанил в окно спальни, окутанной в полумрак. Рита лежала, укутавшись в одеяло, и глядела в потолок. Там плясали блики от фар проезжающих машин. Муж зашевелился под боком – тоже не мог уснуть. Повернулся проверить – не спит ли она. Улыбнулся, обнаружив, что нет. По-свойски закинул руку ей за голову, второй рукой скользнул по ее животу. - Ритусь… Она, не меняясь в лице, скинула его ладонь. - Не надо, Кость. - Почему? - Опять не получится. Я буду только злиться. - Ну, - озорным полушепотом протянул муж, - а ты дай мне еще один шанс, - подобно ластившемуся коту, поддел головой ее затылок и опустил лицо в ложбинку между ее ключиц. – Ну, я прошу тебя. Женщина закатила глаза и тяжело выдохнула, чувствуя накатывающее раздражение. - Я не хочу больше. Давай спать, - и показательно отвернулась.

Весна 1994-го.

- Останови машину! – потребовала она. Внутри что-то взрывается и растекается волной горячей ненависти к Космосу. – Останови! С непроницаемым лицом Холмогоров продолжал вести, не воспринимая Риту всерьез. И это еще больше приводило в ярость. - Останови. Машину! - выделяя каждое слово, прошипела, как дикая кошка, готовая в любой момент вцепиться ему в лицо. Космос сжал руль, прибавляя скорость, уходя по трассе на обгон. Ладно! Она схватилась за ручку двери и распахнула ее на скорости сто двадцать. Космос вспыхнул, резко тормозя, и съехал на обочину. - Ты что творишь, дурная?! – рыкнул на нее, ударяя ладонями по рулю. Маргарита схватила с заднего сиденья свою сумочку, намереваясь покинуть машину. Но резко упала назад, потому что Холмогоров дернул ее за руку, затаскивая обратно. Сама от себя не ожидая, женщина развернулась к нему и зарядила мужчине пощечину, настолько сильную, что ладонь запылала. Космос на несколько секунд потерялся, но этого ей хватило, чтобы выскочить из «Мерса». Уже вечер, темнело, впереди километры трассы, позади поле, мимо них неслись грузовики. Рита даже не представляла, где они. Но ее внутренняя маленькая девочка взбунтовалась. - Рита, твою мать! – Космос вышел из машины, громко хлопая дверью. Схватил ее сумку и закинул ее назад в салон автомобиля. - Не трогай меня! Ты что творишь вообще?! - Похищаю тебя. - Ты совсем слетел с катушек! Очнись, это ненормально! Что с тобой вообще происходит? Космос вдруг рассмеялся и стал расхаживать около капота «Мерседеса». - Я думал, ты мне веришь. - Верила! Но ты… Ты стал другим, чужим, холодным… Безумным! - Значит, ты бы не смогла со мной убежать? - Идиот… Не выдержала, руки затряслись, и пришлось сунуть ладони подмышки, чтобы унять поскорее противную дрожь. - Я идиот. Пусть. Но ты… Неужели так нравится меня мучить? - Я тебя не держу. - Держишь! – он сорвался на крик, и голос тут же охрип. – Не отпускаешь, не можешь! Зачем? Ты всю душу мне вырвала, Рит! Она зажмурилась, чувствуя, как с ресниц срываются предательские слезы. - Ты в себе разберись сначала! Я что, запасной аэродром тебе? Отлично устроилась... С мужем посралась - прибежала. Я надоел - полетела к нему обратно, - Холмогоров обхватил её за запястья и протянул к себе: - Ну посмотри на меня! Я похож на половую тряпку, о которую можно вытирать ноги? Похож?! - Перестань! - Перестать? Чудная идея, Рит! Последний раз спрашиваю - поедешь со мной? - Я не могу... Не могу! Космос не сдержался, встряхнул её за плечи, да так, что хрустнула шея. За спиной послышался сигнал клаксона - долгий, надрывный. Зашелестели шины, хлопнула дверь. Кто-то стремительно приближался к ним. - Эй, отошёл от девушки! Неравнодушный водила, видимо, застал эту картину и расценил её по-своему. Холмогоров отпустил Риту и развернулся к мужчине. - Че непонятного? – тот шагал прямо на Космоса, напряжённо передергивая плечами. – Девушка, с вами всё в порядке? Нужна помощь?.. Кос в долю секунды выхватил из-за пазухи ТТ-шник и наставил дуло пистолета прямо на мужика. Щелкнул предохранитель. - Свалил нахуй отсюда, понял? – процедил сквозь зубы Холмогоров. – Или я за себя не ручаюсь. - Космос! – Маргарита бросилась к нему, резко потянув его вытянутую руку вниз. – Мужчина, всё нормально, уезжайте, прошу вас. Тот, видимо, успевший не хило ужаснуться, попятился назад и спиной двинулся к своему автомобилю. Стоило ему отъехать, Рита накинулась на Холмогорова. - Ты что творишь! – кулачки бойко ударили в его грудь. – Ты чокнутый! Чокнутый! Он закрыл глаза, продолжая сжимать пистолет в крепком кулаке, и терпеливо молчал. - Я не могу... Ты меня с ума сведешь, - с надрывом, на грани истерики воскликнула она, опустившись на сырую землю. Космос понурил взгляд. - Поехали. Я верну тебя обратно... - Я с тобой больше в одну машину не сяду. - Не глупи, такси здесь не ходит. - Пешком пойду... - Дура. Он подхватил её, рывком поднял на ноги. На удивление Рита не сопротивлялась. Стоило его рукам накрыть её плечи, девушка разрыдалась и прильнула к мужчине. - Что мы делаем, Космос? Это же безумие... - Ты любишь меня? Ну ответь. Просто ответь... - Это ничего не изменит. Я не могу уйти от Кости. Ты ведь знаешь. - Придётся. Или я просто пристрелю его. Она не успела ничего ответить. Космос прижал ее к себе сильнее и закрыл её рот поцелуем. Надо было, наверное, оттолкнуть его. Но то, что она испытывала с ним, настолько пронизывало ее, что ни о каком возражении не могло быть и речи. В его руках она становилась мягкой, как воск, и сдавалась. Снова... Не выдержала, ответила. Не разрывая поцелуй, Космос распахнул дверь машины. У Риты кружилась голова, она обхватила его руками, без слов говоря, что она не хочет, чтобы он останавливался. Он снова и снова целовал ее, нежно, без всякого усилия. Это была какая-то невероятная нежность, его руки осторожно гладили ее спину, не проявляя никакой агрессивности. Он что-то шептал ей, а она всё крепче прижималась к нему. Температура в салоне росла... - Ты прав, - прошептала женщина, когда он - обессиленный, но успокоившийся - опрокинул голову на её грудь и тяжело задышал. – Я не могу больше так. Космос поднял на неё глаза, надеясь, наконец, услышать заветное... - Нам нужно отпустить друг друга. Навсегда. Ехали обратно в полной тишине. Мерседес остановился за квартал от дома Маргариты. Космос заглушил мотор. - Иди. Она молчала, боясь поднять на него глаза. Боялась выйти из машины и не увидеть его больше никогда. - Иди, говорю! Женщина подавилась слезами и отрывисто задышала. - Ты пойми... - Я сказал – выходи. Не говори ничего. Просто иди домой. Тебя ждут... - Прости меня, слышишь? Космос не выдержал, перевалился через неё и распахнул пассажирскую дверь. - Мне пора ехать, не задерживай меня, Марго. Она сморгнула подступившие слезы, подхватила с заднего сидения сумку и покинула автомобиль. Холмогоров не стал дожидаться, пока её фигура скроется из поля зрения, крутанул ключ зажигания и стремительно сорвался с места. Рита не оборачивалась. Боялась сдаться и броситься назад. Так и брела к своему подъезду, слыша жалобный свист шин. Костя расхаживал по коридору, с кем-то разговаривая по телефону. Стоило входной двери захлопнуться, он обернулся и смерил жену взглядом. - Да. Я понял. Давай. Рита скинула сапоги, повесила пальто и выдала дежурную улыбку. - Привет, а Янка где? Гуляет ещё? - На часы смотрела? Дома давно. «Дура, точно дура. Время то уже...» – отметила про себя женщина и собралась, было, пройти на кухню, когда стальная хватка сковала предплечье. - Как с подружкой посидела? Женщина шикнула от боли. - Нормально. Ты что? Отпусти. Костя осклабился. А в следующую секунду кулак размытым пятном полетел прямо в неё. В глазах взорвались звезды. Рита пошатнулась, не удержала равновесия и полетела в стену. Муж склонился над нею и схватил девушку за шею. - Ты что, мразь, думала, что я ничего не узнаю? – свирепое дыхание обожгло щеки. – Видели твою подружку. Двухметровую такую, на «Мерсе» ездит. Натрахалась, дрянь?! Он замахнулся снова, и Рита зажмурилась, прикрывая лицо руками, когда позади Кости раздался испуганный голосок: - Папа?.. Марго затрясло. Из груди вырвались судорожные всхлипы. Костя улыбнулся дочери и стремительно выпроводил её из коридора. «Всё хорошо, малышка, мама просто поскользнулась...». Рита, опираясь о стену, на дрожащих ногах поднялась с пола, но резкий рывок назад за волосы заставил её пошатнуться вновь. Костя затолкал жену в ванную и прижал локтем девушку за шею к двери. Тупая боль в лопатках заставила поморщиться и инстинктивно закрыться руками. - Если я узнаю, что ты снова виделась с ним, я тебя по стенке размажу. На одну ногу наступлю, за другую дерну. Поняла меня?! Ком застрял в пересохшем горле, не позволяя сглотнуть. Кулак смачно припечатал плитку на стене. Рита, вздрогнув, зажмурилась. Сердце застучало так, что вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Губы онемели в попытке что-то сказать. - Я не слышу ответа! - Да... Да... - Шалава конченная... Костя резко откинул её в сторону, будто тряпичную куклу. Через минуту в ванную полетело одеяло, а затем щелкнула щеколда с другой стороны. - Поспишь сегодня там. Чтобы завтра утром встал - и ты была дома. На работе скажешь, что заболела. Больничный я тебе оформлю.

Зима 1995-го

Рита шагала прочь от Арбата, когда сзади посигналили. Она обернулась. По левую сторону поравнялось белое «Вольво». Окошко приспустилось, и девушка увидела улыбающуюся физиономию Пчелкина. - Какие люди! Чернова! - И тебе привет, Витя. Она двинулась дальше, и Пчелкину пришлось проехать следом. - Садись, довезу. - Пешком дойду. Полезно для здоровья. - Садись, говорю. Холодно. Маргарита остановилась, поджала губы и оглянулась по сторонам. Витя распахнул дверцу, и девушка юркнула в машину. - Блатным и зимой солнце слепит? – усмехнулся Пчелкин, кивнув на солнцезащитные очки на носу Риты. Она медленно стянула их с лица и повернулась к мужчине. Тот округлил глаза и невесело усмехнулся. - Красивый грим. Кто постарался? - Муж. - Во мне погибает Вольф Мессинг. Он вдавил на «газ», и автомобиль медленно покатил по улицам Москвы. - Как он там?.. – тихо поинтересовалась Рита, глядя на дорогу. Витя поморщился, будто любой вопрос о Космосе и любое упоминание о друге вызывает на зубах оскомину. - Крышей едет. Холмогоров действительно серьезно подсел на кокс. Униженный и оскорбленный, потерявший регалии среди своих друзей, отошедший от дел, утративший единственный шанс на спасение в лице Риты, он выбрал путь – просто страдать. Тосковать по ней, костерить ее последними словами, презирать… Случайно находить что-нибудь связанное с нею и в бешенстве уничтожать, а на другой день сожалеть, что ничего от нее не осталось. Неустанно убеждать себя, что она не была и никогда не станет достойной его. Напиваться до границы летаргии, которая приносит забвение. Обещать себе, что никогда ей не простит, а через полчаса все прощать. Каждый день забывать ее и клясться, что завтра забудет по-настоящему. Страстно желать видеть ее, ощущая, до чего ему плохо, и, чувствуя себя еще хуже, мысленно проклинать себя за это желание. - С ним надо что-то делать… - Сделай, - равнодушно пожал плечами Пчелкин. – Давай, доведи его до ручки окончательно. Маргарита прикрыла ладонью дрожащие губы. - Он никогда меня не простит. Никогда… - Тогда и не ной. Он, конечно, кретин полный… Но больше с ним не встречайся. Не бросайся в его объятья только потому, что тебя переполняют собственные эгоистические чувства. Наладь отношения с мужем. Костя был далек от криминального мира, учитывая, что в середине 90-х редкий человек, занимающийся своим делом, хотя бы одним коготком не увяз в темных схемах. Он был выходцем из богатой семьи, и в свое время, когда советская медицина находилась на дне, именно Костя помог матери Риты с лечением. Через влиятельного отца нашли врачей. Марго была ему благодарна. Затем эта благодарность переросла в чуть большее – уважение, и через год девушка ответила молодому человеку взаимностью. Родилась дочь. А потом врачи констатировали у малышки врожденный порок сердца. Лечение снова легло на плечи Кости. Через два года брака от прежних чувств ничего не осталось. Муж и жена жили, как чужие, связанные одним обязательством – дочерью. Костя надеялся до последнего, что отторжение Риты вызвано постоянными переживаниями, бессонными ночами и усталостью, но только в прошлом году выяснилось – его жена давно уже ему не верна. Она его никогда не любила. Но отпустить ее он не мог. И не собирался. А она боялась развода – тогда бы она больше никогда не увидела Яну. Космос был ее спасением, ее болью и ее проклятием. Рита понимала, что нельзя заходить так далеко, но ничего не могла с собой сделать. И первый год никто не догадывался о ее связи. Пока Костя, обеспокоенный поведением и ее постоянными отказами, не приставил своего человека проследить… - Ты куда, кстати, шла? – оборвал ее раздумья Пчелкин. - За Янкой. - Ну, поехали. Минут пять в салоне царила тишина, только тихий голос диктора из магнитолы вещал о погоде на ближайшие сутки. Пчела покосился на Риту и не удержался от вопроса: - И давно ты так на пинках летаешь? - Каждый день. - Мазохистка ты, Чернова. В этом вы с Косом идеально подошли друг к другу. При упоминании имени Холмогорова девушка не сдержалась – разразилась слезами. Пчелкин покосился на Риту и поджал губы. - Дура ты, Ритка. Правда дура. Уходи от него. - Космос меня никогда не простит, - как мантру, повторила женщина. - А я и не сказал, чтобы ты уходила к нему. От тирана своего уходи. - Я не могу... - Слышали, знаем. Ждёшь, когда червей тебя кормить отправит? - Не утрируй. - Да куда уж мне. Живёшь по понятиям - бьёт, значит, любит? Или ежедневный ритуал нравится? - Замолчи. - А кто тебе правду скажет, как не я? - Витя зажал зубами фильтр сигареты и чиркнул зажигалкой. - После первого раза никто не убивает. Ты б о дочери подумала. - Останови машину. - Угомонись. Он докинул её до детского сада и остановился возле парковки. - Ты подумай, Чернова. - Без твоих советов обойдусь как-нибудь. - Раньше ты казалась умнее... Ответом послужил только громкий хлопок двери. Витя только раздраженно выдохнул. - Мам, почему ты плачешь? Рита вела дочку за руку по парку. Малышка обеспокоенно поглядывала на лицо матери – из под темных линз текли прозрачные соленые дорожки. - Я не плачу. - Плачешь, и нос вон покраснел… Мам, а вчера… Папа что, тебя душил? - Что ты, солнышко! – испуг кольнул под сердцем. Рита остановилась и склонилась к Яне. Девочка стянула с ее носа очки и маленькими пальчиками утерла материнские слезы. Под глазом, прямо на скуле цвела алая ссадина. - Это папа сделал? – прошептала Яна, пугаясь, что кто-то может услышать. - Нет, я поскользнулась. Видишь, какой гололед… - Зачем ты меня обманываешь? – обиделась девочка. – Я уже не маленькая, я все понимаю… Маргарита поджала губы и крепко обняла дочь. Та обвила ручонками маму за шею, играя с каштановой прядью волос. - Мам, а помнишь того дядю с красивым именем? Он еще мне апельсины покупал… Рита закивала. - Он же тебя защитит? Он же может сказать папе, что он делает тебе плохо. Папа же умный, он поймет, что так не правильно.

***

Телефон зазвонил прямо около уха. Рита потерла переносицу, прогоняя остатки сна, провела рукой по простыни. Мужа рядом не было и уже давно – его сторона уже успела остыть. Нащупала мобильник и нажала на зеленую кнопку. - Да? Алло?.. - Кос не с тобой случайно? – сразу выпалил в трубку Пчелкин. - Ты с ума сошел? – прохрипела Маргарита. - Да хрен вас знает! – буркнул мужчина. – Ладно, давай… - Подожди! Что случилось? - Потерялся. - Он что, маленький? - Все, закрыли тему. Извини, что разбудил. - Витя! – успела выпалить Рита, прежде чем Пчелкин собрался нажать на «отбой». – Перезвони мне, как он найдется. Хорошо? - Угу. Сон пропал окончательно. Маргарита с тревогой смотрела в окно и хмурилась. Лицо было бледным, брови сместились к переносице, отчего на ней пролегла глубокая складочка, говорившая о постоянных переживаниях. Глаза были напуганные и растерянные, губы сжались в тонкую полоску. Казалось бы – все кончено. Сама завершила, сама так захотела. Ведь ничего хорошего она не смогла бы ему дать… Но маленькое, глупое сердце сжималось от накатившей тоски и необъяснимого чувства страха. - Мамуль, а мы сегодня поедем к бабушке? – в проеме двери показалась голова Яны. - Конечно, солнышко. Идем собираться. К матери Рита не заезжала уже давно. Главная причина – не проходящие гематомы после побоев Кости. - Ты что-то совсем бледная, - мама поставила перед девушкой чай, усадила на колени улыбающуюся Яну и поглядела на Риту. – Ну, девчонки мои, как у вас дела? - Все хорошо, - бодро ответила внучка. - Точно? Яна закивала, откусывая пряник. Маргарита попыталась улыбнуться, но пожирающее чувство тревоги разливалось внизу живота со страшной силой. И тут зазвонил телефон. - Костя? – уточнила мама. – Передавай привет. Заехал бы тоже… Но на зеленом дисплее высветилось: «Витя Пчелкин». Рита дрожащими пальцами нажала на «принять». - Да, Вить? Есть новости?.. Тот откашлялся. - Космос разбился. Рука, сжимающая телефон, дрогнула и стала ледяной. Ком застрял в горле, не давая девушке вымолвить ни слова. Пульс забился в висках, и казалось, что даже рядом сидящая мать слышит его учащенные, тяжелые удары. - Ты там в обморок не падай. Живой он. Тут такое дело… Он тебя ждет. Космос уже сто раз пожалел, что поддался сиюминутной слабости и ляпнул, что хочет ее видеть. Но в тот момент, когда его автомобиль на полную скорость летел в самосвал, перед глазами всплыло ее ангельское личико в опушке каштановых волос, оно задорно подмигивало, уходить не собиралось. А что перечувствовал, пока ждал ее сейчас, неведомым богам молился, чтоб не пришла и… чтобы пришла поскорее!.. Успокоившийся Костя смягчил свои подозрения и на неделю уехал в командировку. И снова был включен режим нон-стоп. Только на это раз осторожнее, под сильным прикрытием под именем «мама». Та не спрашивала у Риты ничего, за что девушка была ей безмерно благодарна. - Я знаю, как надо стирать, - Космос, вытянув ногу в гипсе, сидел, прислонясь к стиральной машине, а Рита разбирала вещи на белое и цветное. - Нет, не знаешь. Ты стираешь вместе белую и цветную одежду. Вон, посмотри – твоя футболка вся темная уже. Он посмотрел на свою серо-зеленую футболку: и правда. - Мне нравится такой цвет, - возразил Кос. – Он мне идет. - Это военно-полевой цвет. Давай купим тебе что-нибудь синее или красное. - Я не ношу красный цвет: это почти что розовый. - Вовсе нет, - она нагнулась за моющим средством, и ее лицо оказалось совсем рядом с его. Космос заглянул ей в глаза и заметил почти прошедший синяк около виска. - Ничего сказать не хочешь? Маргарита занавесила щеку прядью волос и потянулась к коробочке, которую купила по пути в хозяйственном отделе. Это на секунду отвлекло Холмогорова. - Это еще что за штуковина? - Чтобы сделать одежду мягче, - усмехнулась она. - Не думал, что оно вообще надо. В смысле, делать одежду мягче. - Ох, юный джедай, мне надо многому тебя научить, - Рита захлопнула дверцу, настроила программу и поцеловала Космоса в щеку. Он воспользовался этим и снова обратил внимание на синяк. - Спрошу еще раз – уже напрямую – это он сделал? - Нет. - Зачем ты врешь! – нахмурился мужчина. – Так бесстыдно врешь мне прямо в лицо. Хочешь сказать, что и это не заставит тебя уйти от него? За многие недели Космос впервые почувствовал себя непринужденно. Но даже когда жизнь более или менее пришла в норму, мысли об этом продолжали наполнять его. - Давай не сейчас, пожалуйста. - А когда, Рит? Когда… - Пойдем, буду кормить тебя. И снова сбегает от ответа. А у Холмогорова больше нет сил – ни спорить, ни терпеть. Сам не знает, зачем опять попал в ее плен. Зачем снова позволил ей прирасти к себе. - Объясни мне причину? Нормальную… Ты же его не любишь. Должно же быть весомое основание. Он прогремел костылями, усаживаясь за стол. Рита зачерпнула половником дымящийся суп и тяжело вздохнула. - Даже если он и даст мне развод, я больше никогда не увижу Яну. Он выиграет суд… - И это причина? Рит, у меня полно знакомых юристов. Ты смеешься сейчас? Они размажут его по стенке, или думаешь, я не смогу с этим разобраться? От тебя нужно только одно слово – согласна.

Зима 1999-го.

За эти годы не поменялось ровным счетом ничего. Рита боялась сделать решающий шаг. Боялась нарушить устаканенный мир, даже не осознавая до конца, какую боль наносит Холмогорову. На каждые его доводы она лишь согласно кивала, но ничего не предпринимала. Они расходились, потом сходились снова. Чистая привязанность мужчины как-то замутилась… Хотя любовь к Маргарите не стала слабее, но к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до сердечной боли. Он не знал, куда уложить новое болезненное чувство, переполнявшее душу. А в 98-м Космос твердо осознал – с него хватит. Надо забыть. Переболеть. И эту мысль он вбивал себе в голову каждый день. Потом, в начале 99-го, ему показалось, что все – он готов отпустить. Он смог. Началась предвыборная подготовка – Белов баллотировался в депутаты. Холмогоров вдохнул новый глоток – отрезвляющий, чистый. Окончательно бросил свои пристрастия. Ведь частенько, когда с Маргаритой снова не клеилось, дурманящий порошок был рядом. Космос стал продуманнее и осторожнее – употреблял меньше, на глазах у друзей старался вести себя адекватно и разумно. А тут понял – хватит. Новая жизнь начинается. У Риты же было все с точностью наоборот. Дела у Кости с работой не клеились, каждый вечер в квартире Черновых вспыхивали беспочвенные скандалы. Яне приходилось сидеть в своей маленькой комнатушке за закрытой дверью и слышать ругань из кухни до часу ночи, звуки пощёчин и грохот бьющейся посуды. Приходилось накрываться с головой подушкой и одеялом, чтобы уснуть и не слушать ту грязь, которой поливали друг друга родители. Декабрь подкрался неожиданно, как и всегда. Утром на смену слякоти и дождя пришел, наконец-то, снег. Яна сидела в своей спальне, прислушиваясь к звукам – вот хлопнула входная дверь, значит, папа ушел. Девочка шагнула в коридор, аккуратно приоткрыла дверь в родительскую спальню и заглянула внутрь. Рита лежала спиной к ней, закутавшись с головой в одеяло. - Мам… - Яна присела у изголовья, потрепала женщину за плечо. – Ты завтракать будешь? - Не хочу, солнышко. Ты сама лучше поешь… - Я хотя бы сделаю тебе чай. Будешь? Рита улыбнулась, провела ладонью по щечке дочери. - Чай буду. - Я сейчас. Яна быстро сварганила бутерброды, налила матери чай и направилась обратно в спальню. Рита лежала в том же положении, и только звон чашки заставил ее снова распахнуть глаза. - Тебе все-таки надо поесть, мам. Ты очень похудела… Женщина приподнялась на локтях, принимая тарелку из маленьких ручек, и с нежностью взглянула на девочку. - Какая ты взрослая у меня уже. Яна улыбнулась, протянула ей чай. - Там снег выпал, пойдем сегодня погуляем? - Если хочешь – пойдем. Радушное настроение, которое нагуливали они с дочкой весь день, испарилось, стоило Косте вернуться домой. Рита на автопилоте приготовила ужин, накрыла стол и двинулась, было, в спальню, но муж грубо перехватил ее за руку и усадил на стул. - Что, уже брезгуешь со мной рядом сидеть? Маргарита нахмурилась, уловив неприятные нотки. - Да ты пьян… - Я задал вопрос! - Я устала, хочу прилечь. Костя извергнул странный смешок, противный, с хрипотцой. - От чего, интересно? По койкам прыгать? - Не неси чушь, - прошипела женщина, предприняв попытку высвободить руку из цепкой хватки. – Пусти. - Чушь? Ты же опять с ним виделась, я знаю. Где ты была весь день?! - Мы гуляли с Яной. - Ах, вы гуляли, - нараспев протянул мужчина. - Пап, тебе зво… нят… Яна вбежала на кухню с отцовским мобильником ровно в тот момент, когда Костя с силой толкнул стул, и Рита повалилась на пол. Обида и горечь за мать вскипела в детских жилах, и Яна резко схватила со стола разделочный нож. - Убью! Костя замер, с ухмылкой нагнулся к маленькой дочке. По щекам малышки текли горькие слезы, а кулачок, сжимающий ножик, дрогнул. - Что, на отца родного? – мужчина вплотную приставил острое лезвие к своей груди и снова улыбнулся. – Ну, бей! Он замахнулся, но не успел – Рита набросилась со спины. Яна завизжала, бросила ножик и кинулась в эту пучину безумства. Женщина едва ли успела закрыть детскую головку руками, когда по ребрам ударил мысок тяжелой ноги. - Если рыпнешься – ты знаешь, что будет, - прорычал муж, смахнул со стола несколько тарелок, и осколки разлетелись по полу кухни. – Убери тут все! – метнулся в коридор, накинул на плечи пальто и смачно хлопнул дверью. - Мам… - тихо позвала Яна, чувствуя, как грудь матери содрогается от тихих рыданий. – Мамочка, вставай. Рита спешно утерла влажные щеки и осмотрела дочку. - С тобой все хорошо? Не задело? - Нет, - шепотом пробормотала девочка. - Хорошо. Иди оденься. - Мам?.. - Прошу, солнышко, быстрее, поняла? Как два полуночника, они спешно покинули квартиру. Яна, перепуганная насмерть, прильнула к ногам матери, пока та, придерживая дочку за спину, медленно продвигалась прочь из двора. Судорожно оглядываясь, они добрели окольными путями до станции метро. Куда идти? Точно не к матери. Выход был только один…

***

- Остался последний участок, шестнадцатый... Саша взглянул на монитор компьютера. Цифры на нем отражали убийственный для него итог. Каверин – двадцать четыре тысячи восемьсот шестьдесят два. Белов – двадцать четыре тысячи восемьсот три. Пчела одним глотком добил свою бутылку и зло поморщился. Угрюмо молчали Макс и Шмидт. Мрачный как туча Космос, низко опустив голову, задумчиво вертел в руках часы. И ту зазвонил телефон. Холмогоров покосился на дисплей – номер был неизвестный. Но ответить решился. - Слушаю. В ответ – лишь шум проезжающих машин. А затем тихий всхлип. Космос встрепенулся: - Рит, это ты?.. Что ты молчишь? Я знаю, что это ты. Ты где?.. Сглотнув колючий комок, Маргарита крепче прижала к себе дочь и прошептала: - Космос, я… Я ушла от него. И тут снова подал голос телефон. Все в комнате обернулись к трезвонящему аппарату. Бледная, как полотно, Люда сняла трубку. Замерев, все до одного напряженно вглядывались в ее лицо. Даже Рита на том конце провода притихла. - Александр Николаевич, шестнадцатый за вас! – воскликнула Людочка. И разом грянул дикий, восторженный вопль. - Ритка, ключи у тебя есть. Я буду утром, - воодушевленно выпалил в трубку Холмогоров. Глотая слезы, Маргарита облегченно выдохнула и улыбнулась. На столах, как по повиновению волшебной палочки, выросли батареи разномастных бутылок и блюда с закусками. Гремела музыка, братва из охраны отплясывала с возбужденными, хохочущими девушками-телефонистками. Словом, веселье било через край. Пчелкин висел на телефоне. - Слышь, Кос, там люди подъезжают, пойдем встречать... - Пчел, я женюсь!.. - с улыбкой от уха до уха признался Космос. Невозмутимый Пчела вдруг усмехнулся: - Сегодня, значит, сорвали джек-пот? Не прошло и семи лет. Поздравляю!.. Давно пора, - хлопнул он по плечу друга. – Ну, пойдем, пойдем... Квартира Космоса встретила Риту и Яну теплом и витающими в воздухе нотками мужского одеколона. Рита уже не плакала, не обращала даже внимания на саднящий бок. - Мам, а мы к тому дяде с красивым именем пришли? - Да, солнышко. - И мы теперь тут будем жить? - Какое-то время точно. Яна, устало зевнув, улыбнулась. Вот так, оказывается, иногда начинается новая жизнь. У Риты с собой не было ничего – ни телефона, ни вещей, только паспорт и свидетельство о рождении дочери. Но именно сейчас женщина осознала отчетливо – у нее есть все. Она прилегла на широкой кровати, прижала к себе засыпающую Яну. Медленно и неотрывно гладила девочку по волосам и глядела в окно. Мелкие снежинки под порывом ветра совершали кульбиты и медленно падали на белый асфальт. Рите показалось, что она даже уловила одну звездочку – только сияла она тускло, как сияет из последних сил светлячок. Как перегоревшая лампочка. Серые тучи заволокли созвездие, и свет стал совсем темным. Она не помнила, как заснула. И снилось что-то тревожное и темное. Это все стресс, утешала себя Рита, скоро приедет Космос. И все будет хорошо. Утро – морозное и серое – тянулось, кажется, бесконечно. Время перевалило за двенадцать, но Холмогорова все не было. Липкие, неприятные мурашки неосознанно пробежали по всему телу, и Маргарита стала расхаживать по залу в попытках унять непонятно откуда взявшуюся тревогу. Проснулась и Яна. Потирая глазки, она шагнула в гостиную и оглянулась. - А дяди еще нет? - Пока нет, - улыбнулась ей Рита. – Выспалась? - Ага. - Ладно, включи пока мультики, а я поищу, чем нам можно позавтракать. Пока дрожащие руки наливали чай, из зала послышались голоса ведущих новостей. Рита вернулась к дочери с небольшим подносом в руках. - Сегодня ночью в офисе избранного депутата городской думы, Александра Николаевича Белова, было совершенно зверское убийство… А затем замелькали кадры. Снимали издалека, но сердце женщины, казалось, остановилось. Невыносимая боль пронзила грудь, в глазах потемнело, весь мир будто опрокинулся и покатился в тартарары... И вдруг из этой боли, из беспросветной тьмы и отчаянья бушующей лавой вырвался похожий на стон хриплый возглас. Поднос со всем содержимым выпал из рук, и Яна подскочила с дивана, испуганно глядя на побелевшую мать. А затем обратно – на телевизор. - Мам?.. Дикий крик боли и отчаяния, как и запоздалые слезы сожаления, вырвались наружу с новой силой. Рита сползла по стене и закрыла уши руками. Это сон… Дикий, страшный сон… - Не верю… - прохрипела женщина. – Я не верю…

Весна 2000-го.

На кладбище было тихо. Рыдания вырывались из груди белокурой девушки. Больше она не может таить в себе эти чувства. Она старалась быть сильной, но не получается. Совсем. Рита сидела здесь уже больше двух часов и не обратила внимания на обещанный синоптиками ливень. Хлесткие, холодные капли обрушились на тело женщины. Плевать! Она и так мертва. Теперь окончательно. Жгучая боль в районе сердца пронзила насквозь, шевелясь мерзким червячком внутри. Она не могла успокоиться и не хотела. Его нет. Ее личного Космоса больше нет.Только гранитный камень с высеченным именем и его улыбающееся лицо говорили о том, что был такой человек. Рядом – Виктор Пчелкин. Чуть подальше – Валера Филатов. И жена его… Остались только воспоминания, которые разрывали сейчас разум на куски. Всхлипывая, Маргарита провела рукой по надгробию, стирая капли, будто это помогло бы ей. Что делать, если из груди будто сердце вырвали? Выход есть. Отключить эмоции. Похоронить память о Космосе глубоко внутри. Забыть его глаза, прикосновения, слова. Похоронить с болью, поглощающей ее все больше и больше. Нет, так нельзя! Она должна помнить все, что связано с ним до мельчайшей детали. Она промокла до нитки, но это волновало ее меньше всего. Мокрое платье прилипло к телу, а влажные волосы мешались. Рита не сразу услышала шаги позади. Обернулась тогда, когда чей-то плащ накрыл ее дрожащие плечи. Поседевший и постаревший за одну ночь Юрий Ростиславович присел рядом с ней у ограды и коснулся фотографии сына. - Не надо плакать, Рита… Он бы не обрадовался этому. Видишь – улыбается, для тебя улыбается… - Как вы держитесь? – хрипло пробормотала женщина. - А мне больше ничего не остается. Надо жить дальше, ради его памяти. Он помолчал, осторожно обхватил Риту за плечи и притянул ее к своей груди. Шею обожгло ее судорожное, прерывистое дыхание. - Вы много глупостей натворили… Но прошу тебя – возьмись за ум. Слышишь? Она закивала. - Идем. Дождь усиливается. Квартира встретила Риту мертвой тишиной. Аромат одеколона снова ударил в нос. Женщина сама каждый день распыляла флакончик. Так ей становилось легче… Космос не ушел. Он просто задержался на работе… Может, на всю ночь. Спала она в его рубашке, которая еще хранила любимый мужской запах. И винила себя… Каждый день. Каждую ночь. Раньше думала – игра. Пройдет. Потом думала, что жизнь – такая длинная. Ошибки исправятся, и все обязательно будет хорошо. - Ритка… Я буду утром! - Тебе снова придется меня подождать… - прошептала Маргарита, глядя на ночное небо. Звезда, как и прежде, сияла тусклым светом. Теперь у этой звезды было свое имя – Космос. - Подожди меня там, хорошо? – глотая слезы, просила женщина. – Немножко подожди… Что такое несколько лет против целой вечности?..