во власти желания

Феликс молча смотрит, как Бан Чан раскладывает на столе какие-то бумаги, пробегаясь по ним своими пальцами. Его выражение лица было задумчивым и немного хмурым, будто Ликс успел его чем-то озадачить. Ли пришел сюда около получаса назад, и за все это время они толком не обменялись друг с другом и словом. Кристофер был всецело вовлечен в работу, выписывая нужные документы и книги, которые понадобится перетаскивать в аудиторию. Скучающе вертя смартфон в руках, Феликс явно рассчитывал на более пикантное развитие событий. Неужели все это было просто игрой его воображения, и Бан Чан не флиртовал с ним буквально вчера вечером? Ему действительно не хотелось завладеть им в ту же секунду, как увидел полупрозрачную футболку Ликса, просвечивающую все что только можно и нельзя? Он реально просто хотел наказать его сверхурочной работой из-за того, что Феликс сидел в телефоне на его паре? В это верилось с трудом, поэтому Ликс все еще был здесь. — Можешь, пожалуйста, подать ту синюю папку позади тебя? — Крис, не смотря на парня, указывает на высокий шкаф с полками. Феликс обреченно вздыхает, лишь завидев масштаб. — Какую из? Их здесь штук пятнадцать… — За 2020 год, с красным стикером. Протянув нужную папку, Ликс обходит рабочий стол, заглядывая в небольшой список, накарябанный почти закончившейся ручкой. Около пяти книг, пара курсовых и диссертаций. Большая часть уже покоилась на старом стуле небольшой стопкой и опасно кренилась в бок, что и попытался исправить Феликс. Бан Чан кидает на него короткий взгляд и мягко улыбается. — Сейчас понесем, подожди пару минут, — Крис резво простучал пальцами по клавиатуре, выискивая в библиотеке университета нужную информацию. Он не сидел на стуле — прозаично выгибался в пояснице, упершись локтями в стол. Его ягодицы были прикрыты пиджаком, пока он не зашевелился вновь. Ликс беззастенчиво пялился на все это дело, как обычно не моргая. Он был готов поклясться на своей матери, что это лучшая задница, которую он только видел в своей жизни. В этих темных брюках она выглядела не только сногсшибательно, но и невероятно притягательно. Феликс уверен, что его ладони прекрасно бы смотрелись на ней, во время… — Кхм, думаю, — Крис смотрел на него через плечо с хитрым взглядом. — Вы можете отнести половину в 203 аудиторию, а я тоже сейчас туда подойду. Очнувшись будто ото сна, Ликс дергает головой, чувствуя как щеки наливаются румянцем. Схватив не глядя пару верхних документов, он бегом вылетел с кафедры, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце. Все-таки быть застуканным за откровенным разглядыванием — неловко, и это все несмотря на весь контекст, из-за которого он сейчас был здесь. Нужная аудитория нашлась на два этажа ниже. Она погрязла во тьме и отчего-то казалась совсем необитаемой. Голубой свет фонарей проглядывал из широких и высоких окон, слегка прикрытых жалюзи — он стекал с небольших подоконников прямо на пол, вытягиваясь по нему длинными столбами. Феликс задумчиво стучит пальцами по парте, прежде чем свалить на нее всю ношу. Он редко когда задумывался над чем-то серьезным и как-то не хотел начинать делать это сейчас. Но почему-то, наверное, так подсказывало ему чутье, Ликсу казалось, что все будет иметь особые последствия. Слишком быстро закрутилось. Сумбурно и непонятно. Неожиданно желанно для них обоих. Оттого слушать голос разума казалось просто пренебрежением в сторону с таким доступным и сладким удовольствием. Главное держать все под контролем. Щелчок двери возвращает все его мысли к одной: теперь они наедине. Однако… Как только он слышит закрывающийся замок, бесформенный хаос в его голове возобновляется, а мурашки холодной вереницей спускаются по его шее вниз. Бан Чан ничего не говорит. С громким звоном опускает ключи на стол, туда же отправляя свои бумаги. Шаги оглушающе громко и медленно нарушают остатки внутреннего покоя, синхронно звуча с биением сердца Ли. Крис встает позади и какое-то время ничего не делает. В один момент Феликс чувствует, как чужой нос скользит по шее наверх, зарываясь в светлой макушке. Большие и теплые ладони аккуратно ложатся на талию, чуть сжимая и выправляя футболку из джинс. Ликс не удерживается от рваного вдоха, когда мягкие губы клеймят его шею нежными мокрыми поцелуями. Это казалось таким сокровенным, что он боялся шевелиться. Пыль мелким снегом витает в синеватом свете. Бросив взгляд на стеклянный шкаф у стены, Феликс крупно вздрагивает из-за нахлынувшего возбуждения: он был таким маленьким на фоне Криса. Тот широкой горой стоит позади, слегка возвышаясь, а Ликс весь сжался, переживая внутри себя маленький апокалипсис. Чан прижимается. А Феликс слышит, как сбивается чужое дыхание, пока пальцы, поддевая тонкую ткань, касаются живота. Будто током насквозь. Со всеми звездами вселенной из глаз и дрожью в миг ослабевших ногах. Так хорошо и правильно, будто он всегда должен был стоять в этих объятиях. Крис рисует что-то на его животе большими пальцами — выводит круги и вдавливает податливую кожу. Дышит загнанно на ухо, будто бежал марафон. Феликс стонет — сам же вжимается в чужие бедра, четко ощущая чужое желание. Кладет свои ладони поверх чужих и ведет выше, накрывая свою грудь. Горячо. Настолько, что прожигает клетку насквозь, прямо к ребрам, за которыми истошно заходится сердце. — И что же вы хотите мне предложить? — Крис хрипит басом, совершенно ему не свойственным. Оттого и ранит почти до слез. — Ну же. — Я… — не договаривает. Мычит в голос от сжавшихся ладоней. — Боже… Бан Чан смеется, проводя языком от дрожащего плеча до веснушчатого уха, сладко выдыхая свои желания. Ли думает, что зря все это затеял. Думает, что лучше бы и не начинал все это. Потому что единственное желание было раствориться в крепких объятиях, как лед в кипятке — без остатка. Кажется, держать все под контролем у него сегодня не получится. Развернувшись в кольце рук, Феликс испуганно моргает, встретившись взглядом с черными, как смоль, глазами. Его начинает слегка трясти от осознания, что это он довел Чана до такого… Такого пьяного и властного состояния. Что тот отбрасывает свои принципы и тонет в нем так же ярко, как и он. Губы зудят в ожидании. Ли жаром пышет в чужие приоткрытые, то и дело смотря то на них, то выше, теряясь в черноте чужого возбуждения. Крис ладони спускает. Сжимает бедра и прикрывает глаза, аккуратно касаясь маленького носа своим. Выжидает. Оттягивает сладость момента как тягучую карамель. Смакует каждый вздох и мелкий порыв головы навстречу. Усмехается. Целует. Накрывает так, что Феликс, кажется падает. А потом оказывается, что так и есть. Чан смахивает все документы на пол, опрокидывая туда Ликса. Вжимается так сильно, что стол жалобно скрипит и едет, сминая пару бумаг своими ножками. Ли стонет прямо в губы, отпуская себя полностью. В ушах звенит, а тело будто оголенный провод, искрящийся на нахлынувшего волной Криса. Язык резво проскакивает в стенающий рот. Чан футболку вверх тянет и щиплет сосок, проглатывая крики. Феликс мечется на столе, распятый своим вожделением и задыхается в жаре прижимающегося Криса. Глаза открыть не получается до сих пор. Только яркие фантомы неостывающих касаний на теле, хаотично впитывающихся сквозь плотную джинсу, давившую в самых чувствительных местах. Чан хватает штаны за пояс, резко дергая на себя. Ткань грубо проходится по тазовым костям, царапая кожу. Ли новым выстрелом поражает неожиданная грубость. Он отстраняется от таких податливых губ, запрокидывая голову в громком вздохе и чувствуя, как их смешавшаяся слюна тонкими нитями ложится на подбородок. Ее тут же опаляет чужое тяжелое дыхание, сменяющееся кусающим поцелуем в шею и ниже, к ключицам и груди, бегло вздымающейся в ответ на каждое движение. Ли чувствует, как ему в задницу упирается член. В ответ на это в паху жутко тянуло, вместе с бушующим жаром на плечах и щеках. Он зарывается в кудрявую макушку рукой и притягивает одной ногой еще ближе, хотя дальше уже некуда. Крис шипит, когда волосы тянут вверх, отрывая от расцветающего созвездия засосов. — Просто… — голос как наждачка. Проходится по нутру Чана так грубо, что он даже теряется. — Просто дай мне тебе отсосать… И если Крис молчит какое-то время, то только потому, что не может прийти в себя после уверенного движения головой, приказывающего отойти от него. Он молчит, когда Ликс буквально грохается вниз, разъезжаясь коленями по каким-то листам. Молчит, смотря на то, как Феликс смотрит исподлобья, скользяще касаясь его напряженных бедер. Это так завораживает, что он упускает момент, когда эти же руки стискивают его задницу в мертвой хватке, почти до боли. Стонет. Стонет от прижимающегося лица. От грубых и торопливых ладоней, стягивающих брюки в открытом желании прикоснуться к голой коже. Обжигающе расцарапать ляжки и заглотить по самое горло. Глаза в глаза. С блеском в самых уголках от явного наслаждения твердости на чувственном языке, двигающемся вдоль ствола, или в игривом похлопывании по нему раскрасневшейся головкой. Феликс впитывает в себя каждый взгляд, задыхаясь в старательных движениях, пока чужая нога давит на его возбуждение между ног. И это так отравляет разум, что он упускает момент, когда спускает себе прямо в белье. Ликс лишь коротко вздрагивает и хватает одну из рук Чана, направляя ее к себе в волосы. Крис, не медля, задает темп, а потом… Кончает. На веснушчатые щеки. Слипшееся от слез ресницы. И алые, блестящие губы, приоткрытые в явном стремлении получить хоть каплю оргазма Чана, завороженного смотрящего на эту картину. Он собирает большим пальцем мокрые дорожки на раскрасневшемся лице и опускает его в горячий рот, тут же сомкнувшийся вокруг. Пьяно улыбается и хвалит. А Ликс понимает, что это те самые особые последствия.