Point Nemo

***

— Черт возьми, Нил, ты хоть раз в жизни примешь помощь? — Кевин Дэй, да поможет мне Бог, если ты дотронешься до моей инвалидной коляски, ты покойник.       Кевин поднял руки в знак поражения, затем со вздохом скрестил их на груди и наблюдал, как Нил упрямо проехал на кресле половину улицы, чтобы найти участок бордюра пониже, на который он мог бы заехать. Нил не торопился, просто чтобы досадить ему — он не спешил идти на эту дурацкую вечеринку, на которую Кевин в принудительном порядке потащил его, и заставлять Кевина ждать было одним из его любимых занятий. — Хорошо, итак, к кому из твоих отвратительных друзей мне следует подготовиться? — спросил Нил, когда Кевин позвонил в дверь, — Сторонник теории заговора, который отказывается пользоваться дезодорантом? Та, которая сказала мне, что знает хорошего пластического хирурга? Анти-ваксер? — Они не мои друзья, они мои коллеги, — проворчал Кевин. — На самом деле… — На самом деле, этот лифт недостаточно велик для твоего эго, — сказал Нил, заглядывая в маленькую кабину, — Наперегонки. — Это не гонка, если ты едешь на лифте, а я бегу по лестнице, — фыркнул Кевин. Нил ненадолго задумался, поворачивая своё инвалидное кресло, как обычный человек, затем вместо этого схватил Кевина одной рукой и использовал его, чтобы повернуть, игнорируя бормотание Кевина. Он вкатился в лифт и посмотрел на часы, когда дверь начала закрываться. — Последний, кто достиг вершины, — проигравший!       Соревнование началось, Кевин побежал к лестнице, а Нил ухмыльнулся. Лифт был старым и капризным, и он достиг пятого этажа примерно в то же время, как Кевин появился наверху лестницы, с красным лицом и тяжело дыша. — Ты стареешь, — сказал ему Нил, прищелкнув языком. — Черт возьми, — выдохнул Кевин, — ты. — Ладно, дедуля, тогда давай покончим с этим. Как ты думаешь, я смогу избавиться и от теоретика заговора, и от анти-ваксера, если я придумаю что-нибудь о том, что грипп был создан ФБР для борьбы с перенаселением? — Я же говорил тебе, — раздраженно сказал Кевин. — Это НЕ рабочая вечеринка… — Да, да, ты всегда так говоришь, а потом нас неизбежно вышвыривают из бара, потому что ты вступаешь в словесную потасовку, на высоких тонах, с энтузиастом Второй мировой войны.       Дверь в конце коридора была открыта, и Нил въехал, сморщив нос от сильного запаха глинтвейна, который висел в воздухе, и звука еще одного ужасного кавера на Last Christmas, доносившегося из колонок. Кто-то сделал все возможное, чтобы оживить пустой коридор свисающими гирляндами из мишуры и остатками пластиковой индейки на День Благодарения в мятой шляпе Санты. Большинство гостей столпились в тускло освещенной гостиной, в то время как более малолюдная кухня компенсировала это ослепительно яркими лампочками и множеством в основном уничтоженных закусок. — Очаровательно, — сухо прокомментировал Нил, схватив пакет апельсинового сока со стола с напитками и пристроив его у себя на коленях. — Это для микширования. Ладно, неважно, — сказал Кевин, оглядывая комнату, прищурившись и вытянув шею. — Где он? Я хотел представить вас… — О, нет, — сказал Нил, останавливаясь. — Нет, нет, нет, нет, нет. Кевин, нет! — Что? Ты даже не знаешь… — Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты пытался свести меня с кем-то? — Сказал Нил, щелкнув пальцами. — Она была не так уж плоха, — упрямо сказал Кевин. — Откуда мне было знать, что у нее смертельная аллергия на арахис? И в любом случае, это не то, почему я… О, черт. — Что? — Закатил глаза Нил, поворачиваясь. Высокая фигура с пышными формами отделилась от ближайшей группы и неторопливо подошла, неся бокал шампанского, как будто это было оружие. Свет дрянных электрических свечей мерцал над ней, делая ее похожей на какую-то потустороннюю королеву леденцов в ее красно-белом платье. — Нил, — сказала она, и на ее губах заиграла мятно-острая улыбка. — Как приятно снова тебя видеть. — Эллисон, — ответил Нил, поднимая тост за нее своим пакетом апельсинового сока. — Трущобы с низшими массами, да? Как прошел твой сезон? О, подождите, ужасно. — Да, спасибо, что напомнили мне, что в моей команде полно некомпетентных людей, — сказала Эллисон, поджав губы. Затем она сделала вид, что смотрит на воздух вокруг кресла Нила, как будто чего-то не хватает. — Где твой опекун? Нил посмотрел на то место, где секунду назад стоял Кевин, но, похоже, у него спонтанно развилась способность телепортироваться при виде своей бывшей девушки. Он пожал плечами и сделал глоток апельсинового сока, сразу же выплюнув его обратно в пакет. — Боже. Мякоть. — Восхитительно, — пробормотала Эллисон. Она постучала своими красными ногтями по бокалу. — Если увидишь его, скажи ему, что у меня есть для него костюм, который он наденет на гала-концерт Day Spirit. — Скажи ему сама, у тебя есть его номер.       Он никогда не понимал, почему Эллисон все еще настаивала на том, чтобы одевать Кевина для мероприятий. Они расстались почти год назад, к большому неистовству прессы. Кевин избегал ее почти так же, как он избегал Жана и Тею, что, в свою очередь, только еще больше разозлило Эллисон. Нил иногда задавался вопросом, существует ли такая вещь, как секретный язык одежды, и все наряды, которые присылала ему Эллисон, были просто тщательно сконструированными словами «пошел ты». Вроде как цветы, но наоборот.       Либо это было так, либо они были пропитаны медленно действующим ядом, который в конечном итоге убил бы его. Нил оставил Эллисон с ее шампанским и медленно обошел комнату, не обращая внимания на взгляды, которые люди посылали на него, и на то, как некоторые из них чуть не спотыкались о себя в спешке, чтобы освободить место для его кресла. Не было никаких признаков ужасных друзей Кевина, но он обнаружил, что Рене раскладывает настольную игру в углу. Они вдвоем крались по краям знакомства, как две уличные кошки, осторожно кружащие друг вокруг друга, и когда Рене имела наглость улыбнуться ему, Нил изобразил свою самую радостную улыбку и, в свою очередь, отдал ей честь. Вот. Это сбило ее с толку.       Еще один обход комнаты принес венок из омелы, возложенный на его голову очень эмоциональной пьяной девушкой в вельветовом костюме, косяк, украденный у наркомана в футболке со Скуби Ду, и зажигалку с изображением обнаженной женщины, благополучно извлеченный из кармана чьей-то куртки в момент невнимательности. Со своим уловом Нил направился к балконным дверям, которые он заметил за занавесками во время первого раунда изучения местности, и оказался снаружи на пробирающем до костей холоде, глядя на заснеженный город внизу.       На балконе был еще один человек, но это было лучше, чем делить душную комнату с кучей незнакомцев. — Отличная вечеринка, — сказал Нил, безуспешно пытаясь зажечь косяк зажигалкой с обнаженной женщиной, — Черт. Кусок дерьма.       Он перебросил бесполезную вещь через перила и повернулся к незнакомцу, делившему с ним пространство не такого уж большого балкона, собираясь попросить прикурить. Краем глаза он заметил струйку дыма, хотя в темноте было трудно разглядеть. Слова съежились и замерли у него на языке, когда мужчина наклонил голову, и слабый отблеск света из окна упал на его лицо. — Представьте себе, — сказал Эндрю Миньярд, третий номер, вратарь Нью-Йоркских Тигров и лучший экси-игрок в истории спорта в частности и мира в целом, — Идешь по улице, занимаешься своими делами, и вдруг из ниоткуда зажигалка ударяет тебя в висок, убивая на месте. Косяк выпал изо рта Нила. Он поспешно поднял его обратно, выкручивая руки, пытаясь сохранить самообладание. — Смерть приходит за всеми нами, — решил сказать он. — И для некоторых это происходит в виде пары анатомически невероятных размеров грудей, падающих с неба со смертельной скоростью.       Нил издал прерывистый смешок и натянул воротник своей водолазки на рот. Теперь он был рад темноте, даже если не было реального шанса по-настоящему скрыть шрамы на его лице. Он смотрел все матчи, в которых Эндрю когда-либо играл в своей жизни, даже те, что были в колледже, некоторые из них вживую. Он редко давал интервью и никогда не говорил много, и в некоторые ночи Нил предавался серьезному онлайн-сталкерству, просто чтобы выжать те скудные факты, которые были известны об Эндрю Миньярде из Интернета. В основном это были предположения о суде над его братом и его неровных днях в колледже, но время от времени Нил находил какую-нибудь скрытую жемчужину. Страница кузена Эндрю в фейсбуке оказалась сокровищницей случайной информации, такой как его любимый вкус мороженого (панеттоне из итальянского ресторана, в который они ходили на день рождения мужа Ники) или тот факт, что Эндрю никогда не носил подаренную ему одежду, если она не была черной, но принимал одежду Ники, традиционный рождественский подарок в виде причудливых разномастных носков. Все, что потребовалось, это создать поддельную учетную запись на имя Кевина и отправить запрос в друзья Ники.       Однако ни одно из его преследований не подготовило его к тому, чтобы встретиться с Эндрю лично.       Нил никогда не был одним из тех фанатов, которые ждут у корта, надеясь мельком увидеть, улыбнуться, взять автограф. Он был доволен, наблюдая за игрой Эндрю, и копался в его жизни, сидя в безопасности на диване. Иногда он представлял, что скажет Эндрю, если когда-нибудь встретится с ним, что обычно включало в себя анализ его последней игры, но теперь, когда у него действительно был шанс, слова ускользали от него.       Он наблюдал, как Эндрю выдыхает ровную струйку дыма, а снежинки оседают на его светлых волосах. Приглушенные звуки музыки и голоса с вечеринки внезапно показались далекими. — Есть способы и похуже, — наконец сказал он, позволив затянувшейся тишине вернуться к своему первоначальному, полуудобному состоянию.       Эндрю что-то мычал себе под нос, гася сигарету в грязном блюдце, которое ненадежно балансировало на перилах. — Зомби, — предложил он. — Не моя первая мысль, но ладно, — сказал Нил, все еще играя с незажженным косяком. Бумага промокала под его пальцами, но если бы он положил ее в карман, ему было бы нечего делать с руками. — Скучные смерти не в счет, — ответил Эндрю. — Отлично, — сказал Нил, — Но зомби предсказуемы. Как насчет того, чтобы быть похищенным и подвергнутым экспериментам инопланетянами? — Устарел. Им больше не нужно похищать и экспериментировать на людях, — сказал Эндрю, — Все, что нужно знать о нас, прямо здесь. Он поднял свой телефон и потряс им, прежде чем положить обратно в карман.       Нил подумал об обвинении в нападении, судебном процессе по делу об убийстве, мороженом панеттоне и разных носках. — Скажи мне что-нибудь, чего не знает твой телефон. — Почему я должен? — спросил Эндрю, глядя на него краем глаза.       Нил пожал плечами. — Потому что рассказать что-то совершенно незнакомому человеку проще, чем открыться людям, которым на тебя похуй?       Эндрю издал звук, который Нил принял за смех. Или то, что осталось от смеха после того, как вы его обваляли и лишили структурной целостности. — Тогда спроси меня о чем-нибудь.       Было миллион вещей, которые Нил хотел знать, и все они боролись за место в глубине его рта. Он заставил замолчать те, которые касались экси, и просеял то немногое, что осталось.       На корте Эндрю всегда казался нерушимым. Как неподвижный объект, так и непреодолимая сила. Как будто не было ничего и никого, кто мог бы коснуться его. — Чего ты боишься? — Спросил Нил.       Эндрю на мгновение задумался. — Высоты. — Разумеется, — сказал Нил, и его желудок слегка сжался, как будто он был напуган, — Вот почему ты прячешься на балконе. Понял. — Я не прячусь, — сказал Эндрю, — Просто… избегаю неизбежного. — Ты имеешь в виду смерть? — Нил усмехнулся.       Эндрю бросил на него равнодушный взгляд. — Твоя очередь, — сказал он. — Поинт Немо — это область океана, наиболее удаленная от суши со всех сторон. Это так далеко от всего, что иногда астронавты на борту Международной космической станции ближе к нему, чем любой человек на земле. Его часто используют как кладбище космических кораблей, — послушно продекламировал Нил. После паузы он добавил, — Когда я был ребенком, я планировал сбежать в Поинт Немо. Я собирался жить на подводной лодке с кошкой по имени мисс Клементина и всплывать на поверхность только раз в год за припасами. В конце концов, я добрался только до побережья.       Эндрю молчал так долго, что Нил снова начал ерзать со своим косяком. Когда он больше не мог этого выносить, он схватил упаковку апельсинового сока и протянул ее. — Сок?       Эндрю посмотрел на коробку, затем на него, и Нил почувствовал, как по спине пробежала дрожь от напряжения в этих глазах. Он видел, как в Интернете их описывали как карие, хотя прямо сейчас, ночью, они выглядели почти сверхъестественно зелеными. — У тебя на голове паразит, — сказал Эндрю, бросив взгляд на омелу в волосах Нила. — Это дань моде, — ответил Нил. От пристального взгляда Эндрю ему стало не по себе, поэтому он снова натянул воротник на рот и стал жевать ткань. Когда этого было недостаточно, чтобы снять напряжение, он поднял подлокотники и снова опустил их, повторяя процесс несколько раз, пока не почувствовал, что можно безопасно оглянуться на Эндрю.       Он все еще смотрел. — Что? — Сказал Нил. — Я не могу тебя понять, — сказал Эндрю, — Но я сделаю это.       Тепло затопило желудок Нила, как огни стадиона. — Тогда лучше приступать к делу, — пошутил он, глядя на часы, — Я пообещал своему соседу по комнате, что продержусь час, и этот час почти истек. — Или ты мог бы остаться, — небрежно сказал Эндрю. — Зачем мне это делать? — Потому что поговорить с совершенно незнакомым человеком проще, чем открыться людям, которым на тебя похуй? — Эндрю отвернулся, вытирая большим пальцем рот и стирая приподнявшийся уголок губ. Нил видел фотографии редкой ухмылки Эндрю Миньярда — она всегда была кривой, губы приподнимались с одной стороны, в то время как другая была плотно сжата, как в одной из тех игр, где ты ударяешь по кроту, а другой выскакивает в соседней лунке. Это было потрясающее зрелище вживую. — Может быть, я превращусь в тыкву после полуночи, — сказал Нил, — Ты думал об этом? — Ты уже на полпути, — сказал Эндрю, указывая на оранжевую ветровку, перекинутую через спинку его стула. — Я собирался покрасить свой стул в тон, — скорбно сказал Нил, используя ноги, чтобы толкать и двигать свой стул вперед и назад, слегка покачиваясь, — Но мой сожитель запретил мне какие-либо модификации для инвалидной коляски после инцидента с суперклеем. — Увлекательно, — прокомментировал Эндрю. Он закурил еще одну сигарету, глубоко затянулся, затем указал на колени Нила, где он все еще держал косяк. — Ты собираешься это курить? — Я использовал свою последнюю пару анатомически невероятных размеров грудей, чтобы убить случайного прохожего, помнишь?       Эндрю бросил в него что-то, и рука Нила поймала это в воздухе, прежде чем его мозг осознал, что это его зажигалка. Она была тяжелой и навороченной, не той, которую можно купить на заправке в 2 часа ночи.       Нил поднял бровь. — Что, если бы я не поймал её? — Смерть приходит за всеми нами, — пожал плечами Эндрю, - Что значит еще один мертвый прохожий в великой цепочке существования? — Мы все пылинки в глазах вселенной, — усмехнулся Нил, — Когда и где пропал. Совершенно незначительно. — Бабочки живут в среднем один месяц и могут прожить всю свою жизнь, не видя ни человека, ни снега, ни машины, — ответил Эндрю, проводя пальцем по снегу, который скопился на перилах.       Нил собирался сказать что-то о том, как повезло этим бабочкам, когда дверь позади него распахнулась, и кто-то наткнулся на спинку его стула. Нил на мгновение почувствовал их пропитанное вином дыхание у своего лица, прежде чем они выпрямились с пьяным хихиканьем. — Упс, извините. Эй, идет снег! Все! Идет СНЕГ!       Нил попытался маневрировать на своем кресле, чтобы уйти от внезапного вываливания пьяных людей на балкон, но это было трудно в маленьком пространстве. Он случайно или не совсем случайно проехал пару футов, и когда он, наконец, попал обратно в гостиную, нигде не было никаких признаков Эндрю. Он попытался подавить разочарование — его час все равно прошел. Пузырь, который он разделил с Эндрю на балконе, лопнул, и пришло время надеть его куртку, превратиться в тыкву и найти Кевина, чтобы они могли вернуться домой.       Единственным памятным подарком, который остался, была тяжелая зажигалка Эндрю в его кармане.

***

      Строго говоря, у Нила был телефон.       Он использовал его в основном, чтобы заказать еду, поиграть в Angry Birds и записаться на прием к врачу, когда Кевин садился на него и отказывался слезать, пока он этого не сделает. Если его телефон и заряжался, он отключал его, потому что ни у кого в мире не было причин звонить ему, а если и были, то они, черт возьми, могли сообщить это его голосовой почте.       Итак, когда у него был пропущенный звонок с неизвестного номера, но не было сообщения о личности и намерениях звонившего, Нил проигнорировал его.       На следующий день был еще один звонок, который Нил также проигнорировал, пока не пришло сообщение с того же номера. Нил смотрел на тупое «это Эндрю» на своем экране, пока оно не погасло, затем перезвонил ему. — Какой Эндрю? — спросил он, как только Эндрю снял трубку. — Миньярд, — произнес голос Эндрю, звучавший немного скрипуче. Послышался шорох ткани, и Нил проверил время на духовых часах — перевалило за полдень. — Наконец-то, блядь. — Ты в постели? — выпалил Нил.       На другом конце провода повисла крошечная пауза, затем послышалось еще какое-то шуршание. — Я так понимаю, это не было приглашением к сексу по телефону, — сказал Эндрю, и Нил почувствовал, как его лицо запылало. — Э-э, нет. Жаль разочаровывать?       Эндрю прочистил горло. — У меня сегодня выходной, — сказал он. — И ты просто собираешься потратить его на сон? — Нил дразнил. — Есть и другие вещи, которые ты можешь делать в постели, помимо сна. — Размышлять о тщетности человеческой жизни? — предложил Нил, натягивая воротник толстовки на улыбку. — Что-то в этом роде, — сказал Эндрю, с трудом подавляя зевок.       На мгновение они замолчали. — Что ты делаешь? — спросил Эндрю. — Ерунда, — сказал Нил. Он лежал на диване, завернувшись в одеяло и положив ноги на грелку, пытаясь избавиться от боли, но без особого успеха. Обычно по субботам они с Кевином отправлялись на пробежку в парк, где Кевин пытался побить свой собственный рекорд, а Нил гонял своё кресло, пока то не загрохочет и не заскрипит. Сегодня он проснулся в обычное время, но вселенная бросила на него взгляд и придавила изрядной дозой бесполезной агонии, поэтому Кевин пошел в спортзал без него. — Например, — спросил Эндрю. — Откуда у тебя мой номер? — возразил Нил, ерзая на диване. — Рене.       Нил нахмурился. — У Рене есть мой номер? — Разве не должен был быть? — Нет, — сказал Нил, чувствуя себя неуравновешенным. — Да. Я не знаю. Почему? — Почему что? — Почему ты попросил у Рене мой номер?       Раздался приглушенный вздох, скрип пружин кровати, когда Эндрю сел. Он пробормотал что-то вроде «становлюсь мягче», а затем сказал громче, — Потому что из всех парней, которых Кевин бросал на меня, ты первый, кто не одержимый экси-идиот. Кроме того, ты украл мою зажигалку. — Я не крал её, — сказал Нил, мозг слишком сильно стучал в его черепе, чтобы даже подумать об остальном. — Ты отдал её мне, а затем исчез. — Я хочу её вернуть, — сказал Эндрю. — Выпей со мной кофе. — Хорошо, — ответил Нил, внезапно почувствовав себя слишком жарко и сбрасывая с себя одеяло. — Когда? — Сейчас? — Спросил Эндрю, — Через час?       Нил размышлял о своем состоянии пришпиленного насекомого и экспериментально пошевелил пальцами ног. Конечно, боль все еще была, пронизывала его сложными узорами, как макраме. Он планировал просто остаться дома, пока Кевин не вернется, посмотреть вместе матч Медведей против Ястребов по телевизору, а затем переместиться с дивана обратно в кровать. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо, — повторил Эндрю, — Старбакс, у парка.       Линия оборвалась прежде, чем он смог проблеять еще одно «Хорошо», и Нил уронил телефон на пол и вздохнул. Ему, наверное, стоит одеться.

***

      Час и пятнадцать минут спустя Нилу удалось соскрести себя с дивана и сесть в кресло, переодеться из старой майки Тигров Кевина в чуть менее старую серую шерстяную кофту Кевина с оранжевыми заплатками на локтях, и заставить себя выйти из дома в парк. Он все еще был в своих спортивных штанах с флисовой подкладкой, потому что он не хотел ебаться с ними, чтобы пройти через испытание их смены сегодня, но он натянул на голову шапку, чтобы скрыть ужасное состояние своих волос, и обернул шарф вокруг шеи и нижней половины лица.       Он согнулся после последнего поворота, его дыхание вырывалось перед его лицом, несмотря на шарф, и был удивлен, увидев Эндрю, ожидающего его снаружи с двумя чашками навынос в руке. — Давай пройдемся, — сказал он, протягивая ему одну из чашек. — Холодно, — проворчал Нил, зажимая чашку между бедром и подлокотником. — Слишком людно, — пробормотал Эндрю, указывая на кафе, когда они проходили мимо него. Нил нахмурился, что-то сжалось у него в груди. — Я справлюсь с этим. — Я имел в виду для себя, — сказал Эндрю, хмуро глядя на свой кофе, его нос покраснел от холода. Нил сдулся. — Ох. Хорошо.       Они вошли в парк, двигаясь медленно, пока Нил одной рукой толкал своё кресло, а другой делая глотки своего напитка. Это был обычный кофе, без сахара и молока, и Нил провел несколько минут, размышляя о том, посоветовался ли Эндрю с Рене по поводу своего предпочтительного заказа, прежде чем отклонить его. — Что еще Рене сказала обо мне? — небрежно спросил он, поплотнее запахивая одеяло вокруг бедер. От холода у него еще сильнее заболели ноги, а колеса поднимали много грязи с земли, но все равно было приятно выйти из дома, подышать свежим воздухом. — Ничего, — сказал Эндрю.       Нил сделал еще один глоток кофе, затем позволил своему креслу остановиться. — Кевин. — Кевин? — спросил Эндрю. — Ты сказал, что он бросает на тебя парней.       Эндрю пожал плечами. — Он думает, что я бы больше заботился об экси, если бы у меня был партнер, который тащится по нему. — Кого волнует экси? — Нил пошутил, пытаясь изобразить на лице нечто противоположное тому, чтобы прокричать «Меня волнует экси!» — Кевин, — хмыкнул Эндрю, помешивая остатки кофе в своей чашке, хотя его голос звучал смягченно из-за реакции Нила. — Итак, он пытался тебя подставить. — Да, — многострадально вздохнул Эндрю. — И именно поэтому ты прятался на балконе на вечеринке. — Избегая неизбежного, — сказал Эндрю, многозначительно оглядывая Нила с ног до головы. — Да, — сказал Нил, у него пересохло во рту. Где-то на подкорке он понимал, что Кевин и Эндрю были старыми знакомыми. Кевин знал большинство основных игроков экси как по работе на корте, так и в пресс-залах, и все знали Кевина, даже несмотря на то, что он ушел из спорта после травмы, но по какой-то причине Нил никогда не задумывался о том, что Кевин каким-либо образом активно участвовал в жизни Эндрю.       Они обошли пруд, прошли мимо места, где группа пожилых людей всегда занималась тайцзицюань по утрам в субботу, затем пошли по одной из небольших тропинок, которая змеилась между деревьями. — Что Кевин рассказал тебе обо мне? — наконец спросил Нил, используя крепкий ствол дерева, чтобы протиснуться за поворот тропинки. — Подозрительно много? — Просто параноик от природы. И что? — Ничего, — снова сказал Эндрю, глядя на него, — Он сказал, что ты в моем вкусе.       Нил рассмеялся, чуть не вдохнув свой кофе в процессе. — Смешно, — протянул он. — Не совсем, — сказал Эндрю, и Нил принял решение притвориться, что он этого не слышал, чтобы сохранить те умственные функции, которые у него еще остались.       Он нацелил свой пустой кофейный стаканчик на один из мусорных баков и попал точно в цель, напугав нескольких птиц, которые клевали на земле. — Что теперь? — спросил он, — Мы пили кофе, смеялись над Кевином и успешно отморозили свои задницы.       Он взглянул на часы — почти пришло время для интервью перед игрой. Если бы он поторопился, он бы вернулся домой к первому тайму. — У тебя все еще есть моя зажигалка, — сказал Эндрю. — Черт, — проворчал Нил, - Я надеялся, что ты забудешь об этом. — Я никогда ничего не забываю.       Нил вздохнул и похлопал себя по карманам, затем вспомнил, что переложил зажигалку на прикроватный столик. Не по какой-то особой причине, просто на неё было приятно смотреть, вот и все. — Упс, — сказал он, — Должно быть, оставил её дома. — Похоже, нам придется сделать это снова, — сказал Эндрю. Его голос был совершенно ровным, но почему-то все равно звучал как вопрос. — Похоже на то, — сказал Нил.       Они остановились в конце дорожки, на которой было что-то вроде барьера, через который могли пройти пешеходы и велосипедисты, лавируя между двумя столбами. Проём был недостаточно велик для кресла Нила, поэтому он ухватился за внешний край и продрался сквозь кустарник по бокам, ворча, когда на него посыпались капли растаявшего снега. Чистка колес должна была стать проблемой позже.       Выход вел на тихую улицу с забегаловкой на углу. Нил сегодня почти ничего не ел, и его желудок заурчал, когда донесся сильный аромат жареного чеснока.       Он снова взглянул на часы, затем на Эндрю, который, казалось, не спешил уходить. — Еда?

***

— У меня есть правила, — сказал Эндрю, когда они сели за столик, постукивая пальцами по меню. — Да, у меня тоже, — сказал Нил, — Правило номер один: не говори Кевину. — Очевидно, — фыркнул Эндрю.       Ранее Нил отправил Кевину короткое сообщение, чтобы предупредить, что он опоздает, и он все еще чувствовал, как его телефон жужжит в кармане, пока Кевин пытался получить ответ на то, почему он вообще отсутствовал и что может быть настолько важным, чтобы он пропустил игру из-за этого.       Он сунул руку в карман и выключил его. — Извините, — сказал кто-то, подходя к их столу с салфеткой и ручкой, лицо возбужденно сияло, — Вы Эндрю Миньярд, верно? — Нет, — смело сказал Эндрю. — Нет… о-о, — пробормотал человек, застигнутый врасплох, — Ты Аарон?       Эндрю пренебрежительно махнул им вместо того, чтобы объясниться. — Ну… не могли бы вы подписать это, в любом случае? Вы могли бы просто написать свою фамилию… — Уходи.       Нил приглушил смех в рукаве. Человек на мгновение замешкался, дернулся и несколько раз открыл рот, затем он вместе с ещё двумя людьми, ушли, со своей все еще неподписанной салфеткой. Они, должно быть, не были большими фанатами, иначе они бы знали, что Эндрю не раздавал автографы — за исключением, иногда, детей. Единственная причина, по которой Нил прятал его на дне своей старой спортивной сумки под кроватью, заключалась в том, что однажды он в припадке безумия подкупил какого-то случайного ребенка игрой, чтобы получить его, но он не собирался упоминать об этом Эндрю. — Итак, Аарон, — сказал он. — Мой близнец, — фыркнул Эндрю, — К сожалению. — Для него или для тебя? — И то, и другое, — сказал Эндрю, причудливо переставляя перед собой столовые приборы и салфетку, — Итак. Правило номер один: никаких разговоров об экси.       Когда он это сказал, кто-то включил телевизор, установленный над стойкой. Звук был приглушен, но Нил сразу узнал комментатора. Он заставил себя оторвать взгляд от сводки статистики перед игрой и спрятал руки между ног для безопасности. — Конечно, без проблем, — солгал он.       Эндрю посмотрел на него тем же пристальным взглядом, как тогда на балконе, хотя при дневном свете его глаза казались более карими, отражая крошечные мерцающие рождественские огни, стекающие по окну рядом с их столом.       Нил отвел взгляд и немного покачался на кресле, пытаясь не смотреть на телевизор. Официант принес их сэндвичи — тунец, яйцо и майонез для Эндрю, от которых Нил сморщил нос, и сыр на гриле с томатным конфи для Нила. Он был идеально хрустящим снаружи, липким внутри, с острым привкусом дижонской горчицы и фруктовой сладостью помидоров, и Нил съел его примерно за две минуты. — Голоден? — спросил Эндрю, забавляясь. Он открыл две половинки своего сэндвича и с помощью ножа и вилки нарезал их на маленькие кусочки размером с укус, разделяя тунец и яйца на разные половинки. Заметив, что Нил наблюдает за ним, он намеренно наколол увядший лист салата и сунул его в рот. — Больше нет, — сказал Нил сквозь салфетку.       Из всех шрамов, которые у него были, тот, который тянулся от нижней части глаза до подбородка, был, возможно, тем, который он ненавидел больше всего. Это выглядело ужасно, оттягивая его нижнее веко и разрезая уголок рта. Даже спустя годы это все еще доставляло ему неприятности. Иногда он пускал слюни, не замечая этого. Есть определенные продукты было тяжело, и несколько дней в месяц его глаз чувствовал сухость, зуд и раздражение, что бы он ни делал. Он также был самым заметным. Он не мог скрыть это, не полностью. Он чувствовал это, когда проводил руками по коже, а иногда ковырял или царапал ее, когда волновался.       Он бросил скомканную салфетку на тарелку и убрал руки от лица, бросив взгляд на телевизор, когда Эндрю отвлекся, раскладывая кусочки своего сэндвича по-другому. Ястребы лидировали — они всегда были сильными, но имели тенденцию терять темп позже в игре, в то время как тренеру Медведей нравилось оставлять своих лучших игроков на второй тайм, поэтому матч получился интересным.       Черт возьми. — Итак, — сказал он, прочищая горло и снова отрывая взгляд от экрана, — Есть еще какие-нибудь правила, о которых я должен знать? — Узнаешь, когда они будут актуальны, — ответил Эндрю, рассматривая кусочек поджаренного хлеба на своей вилке. Боже, он был медленным едаком. Нил снова начал раскачиваться на кресле, пытаясь избавиться от беспокойства в ногах. — Скажи мне что-нибудь еще, чего не знает твой телефон.       Эндрю медленно прожевал свой кусок сэндвича. — Я ненавижу улиток. — Улитки, — повторил Нил. — Ненавижу их, — кивнул Эндрю, царапая вилкой по тарелке, — Отвратительные. Скользкие. Подозрительные. — Верно, — усмехнулся Нил, — Тогда я воздержусь от похода с тобой во французский ресторан.       Эндрю слегка вздрогнул, затем откинулся на спинку стула. — Теперь ты, — сказал он.       Нил едва удержался, чтобы не сказать: «Я думаю, что Рокетс серьезно недооценивают как команду и они были бы в борьбе за кубок в этом году, если бы их нападающие могли достаточно долго вытаскивать головы из задниц, чтобы забить.»       Вместо этого он предложил, — Я не люблю сладости.       Эндрю прищурился, глядя на него, как будто пытался распознать ложь. Через минуту он кивнул и снова наклонился вперед. — Хорошо. Потому что я не делюсь.       Он махнул официанту и заказал шоколадный лавакейк, с помадным соусом и ванильным мороженым. Наблюдать за тем, как он уничтожает все это, было почти так же увлекательно, как наблюдать, как он закрывает ворота на корте. Эндрю вернул разговор к инопланетянам, и Нил полностью пропустил конец первой половины игры. Кевин, вероятно, уже отправил ему свой анализ, но Нил обнаружил, что на самом деле ему достаточно просто сидеть в их тусклом углу, освещенном мерцающими свисающими поперек окон огнями, слушая, как Эндрю рассказывает о документально подтвержденных наблюдениях за НЛО в прошлом веке.       Когда они, наконец, расстались, уже смеркалось. Нил смотрел, как Эндрю садится в такси и его задние фары исчезают на улице, пока оно не завернуло за угол и не исчезло.

***

      Держать Кевина в неведении относительно того, почему он пропустил игру, было даже веселее, чем наблюдать за игрой, решил Нил. Кевин хандрил все воскресенье и использовал все тактики, которые он мог придумать, чтобы вытащить правду из Нила, который каждый раз весело говорил ему сходить на хуй. В понедельник Кевину нужно было идти в офис на ежемесячную встречу с Ваймаком, и Нил открыл документ с тезисами и несколько раз изменил шрифт, прежде чем снова щелкнуть по нему.       Когда Нил включил свой телефон, чтобы поискать, что заказать на ужин, он получил сообщение от Эндрю, в котором просто говорилось: избавь меня от этого страдания. Он рассмеялся и проверил время — тренировка должна была закончиться около двадцати минут назад — затем нажал вызов. — Слишком поздно, — приветствовал его Эндрю. — И тебе хорошего дня, — усмехнулся Нил, — Хочешь разнести тот киоск с мороженым? — Думал, ты никогда не спросишь. Встретимся там через полчаса.       Нил посмотрел на свою надежную комбинацию спортивных штанов и толстовки, ненадолго задумался о том, чтобы привести себя в порядок, затем пожал плечами. Если бы у Эндрю были проблемы с его внешним видом, ему просто пришлось бы смириться. После некоторых внутренних дебатов он, наконец, пошел на компромисс, плеснув немного воды в лицо и нанеся немного смехотворно дорогого геля Кевина на волосы. По крайней мере, ему не нужно было бриться так часто, как Кевину, чья пятичасовая щетина иногда появлялась в обеденное время. Нил околачивался у прилавков со скидками снаружи, присматриваясь к той, где продаются книги с экси по сниженной цене. Ему не терпелось заполучить биографию Нокса. — Я передумал, — раздался позади него голос Эндрю, — Давай пойдем куда-нибудь еще. — Конечно, — сказал Нил, изображая интерес к кулинарной книге палео, чтобы скрыть свой промах, связанный с экси, — Я все равно мало читаю.       Он последовал за Эндрю, который, казалось, знал пункт назначения, но не сказал Нилу. Они проходили мимо измученных рождественских покупателей и щедро украшенных витрин. Группа колядующих пела с большим энтузиазмом, на противоположной стороне улицы, повсюду мерцали огни, а из дверей доносились обрывки рождественской музыки. Пока они шли, крошечные, тут же исчезающие снежинки начали кружиться вокруг них, оседая на коленях Нила. Нил хотел спросить Эндрю, как прошла сегодняшняя тренировка, что они сделали, была ли капитан команды Тигров такой угрюмой, какой она казалась в интервью. Он хотел знать, была ли новая ракетка Эндрю еще тяжелее, чем предыдущая, и как он справлялся с этим. Стадион Тигров был огромным — они его украсили? Было ли так же захватывающе пусто, как в день игры? Пахло ли это так, как представлял себе Нил, как лак для пола, новые туфли-лодочки и смутное воспоминание о толпах, заполняющих места?       Он был так занят, не задавая ни одного из этих вопросов, что ему потребовалось мгновение, чтобы заметить красный знак и гигантскую руку, изгибающуюся из здания перед ними. — Мадам Тюссо? Серьёзно? — У тебя есть чем заняться получше?       Нил открыл было рот, но затем снова закрыл его. — Нет.       Они нашли конец очереди, медленно, но неуклонно продвигаясь вперед, и Эндрю заплатил за оба их билета, несмотря на протесты Нила. — У нас есть совершенно новый специальный выставочный зал! — щебетала им работница с приклеенной улыбкой, — Все о знаменитых игроках экси!       Похоже, она не знала, что Эндрю в настоящее время является одним из них, и Нил приглушил смех своим воротником, когда они вошли внутрь. Эндрю закатил глаза и повел их окружным путем через музей, избегая экси зала, хотя они несколько раз проходили мимо входа. — Почему восковые фигуры и манекены такие жуткие? — Нил задумался, — Это просто безвредные предметы. И все же. — Зловещая долина, — сказал Эндрю, — Принятие гуманоидных объектов падает, чем ближе, но неточно они напоминают людей. — Это потому, что они выглядят как трупы? — спросил Нил, прищурившись на тревожно тощую восковую модель, позирующую на подиуме. — Это одно из возможных объяснений, — промурлыкал Эндрю. — Напоминание о том, что смерть приходит за всеми нами, — усмехнулся Нил, — Глядя на своего брата, ты тоже думаешь о собственной смертности? — Это, безусловно, вызывает чувство жуткости и отвращения, — сухо сказал Эндрю.       К третьему разу, когда они проходили мимо двери в экси зал, Нил больше не мог этого выносить. — Давай, — сказал он, — Давай просто быстро посмотрим. Там есть один из вас? Они не удовлетворили твое тщеславие, поэтому ты не хочешь участвовать? — Ты ходишь по тонкому льду, — предупредил Эндрю. — Я даже не произнес слово на букву «э», — усмехнулся Нил, — Нам не нужно об этом говорить. Я просто хочу сфотографировать Кевину, того игрока, от вида которого у него становится такое мечтательное лицо, что ещё чуть-чуть и потекут слюни. Напомни, как его звали? — Джереми Нокс, — фыркнув сказал Эндрю, — Ладно. У тебя есть две минуты.       Зал был устроен как миниатюрный экси-корт, фигурки игроков позировали со своими ракетками и формой, некоторые выполняли средний бросок или бег, их скульптурные мышцы выпирали от движения. Нил был рад найти статую Кевина, страдающего запором, рядом со своей матерью, и приставал к Эндрю, чтобы тот сфотографировал его, изображающего преувеличенное лицо Кевина рядом со статуей. Ему удалось сделать еще несколько снимков Джереми, Теи, Эллисон и его будущего мужа Мэтта Бойда, который, ладно, возможно, был мужчиной, которого Нил любил так же сильно, как Кевин Джереми. За исключением того, что Нил не пускал слюни на бицепсы Мэтта, поэтому он все еще чувствовал себя оправданным, высмеивая Кевина за это. Может быть, он сделал бы коллаж. Или картонные вырезки в натуральную величину, которые он оставлял по всей квартире, когда Кевин был в ванной.       Когда они уходили, Нил, наконец, заметил святой грааль восковых скульптур, стоящий стоически и громоздко перед воротами, нарисованными на стене позади него, со скрещенными руками на широкой груди. — Вау, — сказал он, подъезжая как можно ближе к экспонату, — Не могу поверить, что я стою прямо перед великим Эндрю Миньярдом. Похоже, он смотрит прямо на меня, пытаясь воспламенить мою душу. Лучший момент в моей жизни. — Надо было сказать «нет», — проворчал Эндрю, натягивая свою шапочку-бини пониже, когда мимо проходила группа хихикающих девушек. — Что случилось? — Нил усмехнулся, — Кевин заставил тебя это сделать? — Кевину хотелось бы, чтобы он умел запугивать меня, — фыркнул Эндрю. — Тогда что?       Челюсть Эндрю изогнулась, как будто он скрипел зубами, прежде чем признать, — Мой агент отправил электронное письмо. Возможно, я забыл прочитать все это. Нил натянул воротник обратно на рот, пытаясь сдержать взрыв смеха, который вырвался из него. Эндрю издал звук отвращения и ушел, а Нил поспешил последовать за ним в вестибюль. — Подожди, подожди, так что, — сказал он, догоняя, — ты привел меня сюда специально, чтобы показать, какой ты классный экси игрок? Ты втайне пытаешься произвести на меня впечатление?       Эндрю поднял палец и вытащил телефон из кармана. — Что ты делаешь? — Удаляю твой номер. — Слишком поздно, — сказал Нил, — Ты застрял со мной. Это было весело. Давай потом ещё куда-нибудь сходим.       Эндрю пробормотал что-то подозрительно похожее на «Сам попросишь вырвать себе язык», но Нил был слишком занят, просматривая свои фотографии, чтобы обратить на это внимание.

***

— Бейсбол, — повторил Нил, недоверчиво глядя на вход на стадион, — Ты… ведешь меня на бейсбольный матч. — Ага, — сказал Эндрю, — Будет весело. — Весело, — повторил Нил, как заезженная пластинка.       Находиться на стадионе, который не был стадионом экси, было особой пыткой. Необходимость сидеть и смотреть девять очень длинных, очень скучных подач, в конце которых он все еще не понимал правил, была чистым, неподдельным злом. — Не фанат? — спросил Эндрю с полным ртом хот-дога. Блюдо сочилось горчицей, кетчупом и маринованными огурцами, но каким-то образом Эндрю все же удалось съесть его, не испачкав лицо или пальто.       Нил посмотрел на свой дьявольски соленый крендель и подумал, достаточно ли он твердый, чтобы убить его, если он проткнет им глаз. — Нет, что? Это мое радостное лицо, — процедил он сквозь зубы, — Мне весело.       За последние пару недель они тусовались больше, чем Нил, возможно, когда-либо тусовался с другим человеком, не считая Кевина. Нил думал, что он проделал довольно хорошую работу, не нарушив правило номер один, но, сидя там на холоде, когда они снова поменяли чертово поле, его нечеловеческое терпение приближалось к неизбежному концу. В конце концов, он был всего лишь человеком. Разве он не перенес достаточно боли и страданий в своей жизни?       Кроме…       Кроме того, что Эндрю выглядел так, как будто он действительно наслаждался собой.       Он был одет с ног до головы в цвета одной из команд и развалился на своем месте, расслабленный и довольный, поглощая неприличное количество хот-догов и попкорна и наблюдая за игрой с прикрытыми глазами. Его щеки и кончик носа покраснели от холода, а волосы торчали из-под шапки-бини. Возле его челюсти была небольшая щетина, которую он пропустил во время бритья.       Никакая интернет-кроличья нора не подготовила Нила к тому факту, что Эндрю Миньярду нравился самый ошеломляющий вид спорта из всех существующих. Нил жевал свой воротник, пытаясь сдержать свое возмущение, и, наконец, достал телефон, чтобы напечатать Кевину разглагольствование обо всех фактах, которыми экси значительно превосходил бейсбол и любой другой вид спорта. Он отправил его с несколькими избранными смайликами, затем снова выключил телефон и остался доволен собой — мало того, что он выпустил пар незаметно для Эндрю, его сообщение, вероятно, также смутило бы Кевина как в отношении темы, так и того факта, что Нил вообще написал ему сообщение. — Вперед, команда, — крикнул он, размахивая кренделем в сторону поля далеко внизу.       Осталось всего три подачи, и он будет свободен от этого ада.

***

— Что ты делаешь на Рождество? — спросил Нил, вибрируя от едва скрываемого волнения, когда Эндрю открыл двери в рай.       Несколько снежинок залетели внутрь вместе с ними и мгновенно растаяли в маслянистом тепле магазина. В воздухе пахло кожей и новой одеждой, и Нил жадно вдыхал, рассматривая ряды спортивной одежды, экси экипировку, товары Нью-Йоркских Тигров и связанные с ними книги и журналы. В прошлом Кевин несколько раз брал его с собой в Эксис, но это всегда заставляло его чувствовать себя ребенком в кондитерской. В этом было что-то волшебное, и он чуть не направился прямиком к стене, на которой были выставлены новые толстовки Тигров с капюшоном, прежде чем взять себя в руки.       Они были здесь, потому что Эндрю нужны были новые перчатки. — Навещаю моего дорогого брата и его маленькую жену, — пренебрежительно сказал Эндрю в ответ на его вопрос, направляясь к секции вратарских перчаток в задней части. Нил пытался незаметно впитывать как можно больше, заметно не отставая. — Звучит забавно, — рассеянно сказал он. — Это не так.       Эндрю схватил с полки две пары черных перчаток и начал их примерять. Нил был странно загипнотизирован тем, как он разорвал резинку и просунул руки внутрь, слегка покачивая, пока они не соскочили.       Несмотря на свой рост, Эндрю был человеком, который занимал много места. От его широких плеч до широкой, непримиримой позы, от целеустремленной походки (даже когда они абсолютно точно терялись) до эффективной, деловой манеры говорить. Его руки тоже были больше среднего размера, и Нил всегда испытывал к ним странное влечение. Эти руки не позволили забить бесчисленное количество голов. Они держали его ракетку как физическое проявление отказа, блокируя мячи, как будто он был рожден для этого. Вблизи на них были видны следы их тяжелой работы — мозоли и шрамы, синяки и царапины. Нил, не раздумывая, протянул руку, взяв Эндрю за руку в перчатке. — Они выглядят тесными, — сказал он, потянув за резинку, — Попробуй другие. Эндрю не убрал руку, поэтому Нил стянул с него перчатку, чувствуя странное тепло. Пальцы Эндрю на мгновение согнулись, и Нил взял другую пару и раскрыл одну, чтобы он примерил, но они даже не дошли до ладони Эндрю, прежде чем застряли. — У тебя слишком большие руки, — пробормотал Нил, снова снимая их, — Есть ли больший размер первой пары?       Когда он поднял глаза, Эндрю смотрел на него со странным выражением лица. Затем он резко повернулся и пошел по проходу, прочь от перчаток. — Подожди, а как насчет этих? — Нил крикнул ему вслед, показывая темно-коричневую пару. — Ты можешь подарить их мне на Рождество, — Эндрю сделал паузу ровно настолько, чтобы сказать, прежде чем исчезнуть за углом, решительно взмахнув пальто.

***

      Кевин был в костюме, когда забирал Нила с физиотерапии в пятницу перед Новым годом. — Галстук или бабочка? — спросил он, держа в руках два предмета, о которых шла речь, когда Нил забрался на пассажирское сиденье, больной и раздраженный от долгого сеанса повторения одних и тех же движений снова и снова. — Все, что прислала Эллисон, — устало сказал Нил.       Он прислонился лицом к окну, пока Кевин складывал инвалидное кресло сзади, медленно моргая от влажного света уличных фонарей, которые усеивали сумерки, как толстые шарики светящейся краски. Кевин скользнул на водительское сиденье, поправил темно-зеленую бабочку в зеркале заднего вида, затем повернулся к нему. — Как я выгляжу? — Как мудак, — ответил Нил, — Но блестящий. Как блестящий мудак. — Верно, — сказал Кевин, снова взглянув в зеркало и кивнув, — Я не останусь надолго. — Ты всегда так делаешь, — заметил Нил, ударяясь головой об окно.       Кевин нахмурился, глядя на него. — Ты в порядке?       Нил пожал плечами. Он устал каждый раз объяснять, что нет, он не в порядке. Он испытывал постоянную боль каждый божий день своей жизни, и никто ничего не мог с этим поделать. Напротив, это, вероятно, будет ухудшаться с возрастом. Никакая суета со стороны Кевина или кого-либо еще не изменила бы этот факт, Нилу просто пришлось с этим смириться. — Мне необязательно ехать, — сказал Кевин, сгибая левую руку на руле. — Да, ты обязан, — ответил Нил, — Со мной все будет в порядке. А теперь поехали, пока не закончилось твоё бесплатное время на парковку.       Кевин фыркнул, но, наконец, вывел машину с парковки клиники, сунул талон в автомат и влился в медленно движущийся поток транспорта. Когда они вернулись домой, он настоял на том, чтобы проводить Нила наверх в их квартиру, как будто он собирался внезапно забыть, как работает его инвалидное кресло, но Нилу удалось закрыть дверь перед его носом, прежде чем он смог последовать за ним внутрь.       Он целую вечность сидел в душе, просто прислонившись к стене и наблюдая, как капли стекают по стеклу. Затем он ссутулился перед телевизором, просматривая обзор вчерашней игры и думая о том, чтобы разогреть остатки еды, даже не вставая.       Раздался звонок в дверь.       Он нахмурился, глядя на свой телефон, который отключился, потому что он в очередной раз забыл зарядить его. Возможно, Кевин, из-за какого-то неуместного чувства вины или, что более вероятно, потому, что он был помешан на контроле, заказал для него еду. Со вздохом он поднялся с дивана и сделал несколько шагов, затем позволил себе проползти оставшуюся часть пути и, наконец, подтянулся на дверной ручке, чтобы нажать кнопку на домофоне, прежде чем снова опуститься. Он подождал, пока не услышал шаги в коридоре снаружи, и встал, прислонившись к вешалке. Большинство пальто там принадлежали Кевину и пахли его лосьоном после бритья, но где-то там была оранжевая ветровка Нила, возможно, все еще пропитанная последними следами дыма от сигарет Эндрю. Раздался стук в дверь, Нил открыл ее и уставился прямо в лицо Эндрю.       Нил был выше него.       Всего несколько дюймов, но все же. По логике вещей, Нил уже знал об этом, но лично все было по—другому.       Затем он заметил, что Эндрю был одет в свой собственный модный костюм и нес сумку из химчистки, перекинутую через руку. — Эллисон и тебя достала, да? — сказал Нил, игнорируя то, как опасно дрожало его левое колено. — Пойдем со мной, — сказал Эндрю, снова сумев обозначить это как вопрос, несмотря на ровный тон его голоса. — На гала-концерт Day Spirit? — Нил фыркнул, — Нет, спасибо.       Эндрю мгновение смотрел на него, затем кивнул. — Могу я войти?       Нил открыл рот и снова закрыл его, дальнейшие аргументы против похода на гала-концерт застряли у него в горле. Он оттолкнулся от стены и снова прислонился к вешалке, жестом приглашая Эндрю войти. Он пожалел, что не взял свое инвалидное кресло — он чувствовал себя намного более уязвимым, стоя на ногах, и он не хотел, чтобы Эндрю пришлось смотреть, как он ползет обратно к дивану. — Мило, — прокомментировал Эндрю, оглядывая квартиру. Она была просторной и открытой, с большими окнами с видом на парк, голыми стенами, контрастирующими с теплыми темными тонами бордовой и темно-синей мебели, и толстыми вязаными пледами, сложенными на диване. Большую часть противоположной стены занимал гигантский телевизор, но рядом с ним был камин с корзиной дров и ароматными зелеными сосновыми ветками, прикрепленными к каминной полке. — Спасибо, это Кевина, — сухо сказал Нил, все еще облокачиваясь на вешалку. Его ноги дрожали, и он обхватил одной рукой колено, пытаясь успокоить его.       Эндрю провел пальцами по перилам, которые были установлены вдоль стены, заглянул в ванную, которую Нил оставил открытой, все еще выдыхая пар. Остановился перед картонной вырезкой Джереми Нокса, для которой Нил постоянно находил разные места, чтобы посмотреть, когда Кевин расколется. — Почему ты хочешь, чтобы я пошел с тобой туда? — спросил Нил, хотя на самом деле не хотел говорить о гала-концерте. Эндрю вздохнул, повесил чехол с одеждой на спинку дивана и засунул руки в карманы своего красивого пальто. — Разве это не то, что мы делаем? — он спросил, просто и ясно, — Ходим на свидания? У Нила пересохло во рту. Он сглотнул, провел рукой по грубой шерсти куртки Кевина, сунул ее в карман, который нашел, и перебрал мусор внутри, монеты, квитанцию и жвачку. — Отправиться на прогулку — это не то же самое, что пойти на гала-концерт Day Spirit, — сказал он. — И что? — Люди увидят тебя, — предложил Нил, — Люди увидят меня. — Да, — просто сказал Эндрю.       Он посмотрел на Нила, и Нил посмотрел на него в ответ, а затем ноги Нила достигли предела, и он неуклюже съехал по стене, прихватив с собой несколько пальто по пути вниз. Эндрю был там в мгновение ока, не прикасаясь к нему, просто присел рядом с ним, подняв руки, готовый поймать его, если он упадет. — Нил, — сказал он, двигая руками так, чтобы они вместо этого сжимали воздух вокруг челюсти Нила, — Тебе не обязательно жить на этой подводной лодке. Пойдем на гала-концерт со мной. — Хорошо, если это заставит тебя перестать умолять, — пробормотал Нил, его желудок дернулся в сторону, — Это смущает нас обоих.       Он протянул руку и поймал теплые руки Эндрю в свои, отводя их от опасной зоны шрамов и вместо этого направляя их в его волосы, где они вцепились в затылок, баюкая его, как коллекционер, изучающий редкий, хрупкий артефакт.       Нил на мгновение закрыл глаза, наклоняясь к прикосновению. Он почти ожидал, что Эндрю приблизится и поцелует его, но он просто продолжал держать его голову в ладонях, поглаживая кончиками пальцев чувствительную впадинку у основания черепа крошечными круговыми движениями. Затем в кармане пальто Эндрю зажужжал телефон, разрушив момент, и он отошел, чтобы ответить. — Я уже в пути, — коротко сказал он, — Я сказал, что буду. Нет. Я не знаю.       Нил привлек его внимание и жестом указал на свое инвалидное кресло, и Эндрю пошел и забрал его для него, закончив разговор еще одним отрывистым предложением. Он удерживал кресло на месте, пока Нил подтягивался и садился в него, мгновенно почувствовав себя более непринужденно. — Я принес тебе кое-что из одежды, — сказал Эндрю, отпуская стул и наблюдая, как он с облегчением опускается на свое место. — Отлично, — сухо сказал Нил, — Сколько у тебя времени?       Заметив, что Эндрю слегка нахмурился, он сказал, — Одевание занимает некоторое время. И я ни за что не помну костюм. Обычно они не предназначены для колясочников. — Они есть, если Рейнольдс заказывает их, — ответил Эндрю, снимая сумку со спинки дивана и протягивая ее Нилу. — Рейнольдс? — спросил Нил, — Ты имеешь в виду Эллисон? Как она вообще узнала мой размер? — Рене, — вот и все, что сказал Эндрю. — Конечно, черт возьми, — прошипел Нил, — Эта подлая… — Просто оденься, — сказал Эндрю, в его голосе звучали одновременно удивление и нетерпение, — Я обещаю, что Рене не в этом чехле, и она не ждет, чтобы наброситься на тебя, как только ты ее откроешь. — Ну, хорошо, — это все, что смог ответить Нил.       Он взял чехол с собой в ванную, плотно закрыв за собой дверь, и долго смотрел на него, прежде чем расстегнуть молнию и начать трудный процесс переодевания. Когда он закончил, Эндрю, прислонившись к спинке дивана, листал один из математических журналов Нила. Он поднял глаза, когда Нил вышел, и замер, окинув взглядом тело Нила, как будто запоминал его.       Нил теребил рукава своего пиджака, не уверенный, правильно ли он все заправил и застегнул, но он не чувствовал скованности движений, как он ожидал. Между лопатками было дополнительное пространство, чтобы он мог без проблем двигать руками, пояс брюк был достаточно свободным, до карманов было легко дотянуться, а рукава были достаточно подогнаны, чтобы они не цеплялись за колёса его кресла, но все равно двигались вместе с ним, а не натягивались.       Это было немного похоже на броню. — Не смотри так удивленно, — сказал Эндрю, — Ты можешь говорить что угодно о Рейнольдс, но когда дело доходит до одежды, она знает, что делает.       Он поднял руку, и Нил увидел, что он обернул вокруг нее ярко-оранжевый галстук, ткань которого переливалась на свету. — Так что тебе не нужно ждать до полуночи, чтобы принять свой естественный облик, — сказал он, и Нил подавил смех в рукав и позволил ему завязать галстук на шее и затянуть его ловкими пальцами. — Подожди, — сказал он, когда они ждали лифта, — Как мы собираемся избегать Кевина? — Мы не будем. — спокойно сказал Эндрю.       Нил посмотрел на свой костюм, пригладил галстук и решил, что ему на самом деле все равно, увидит ли их Кевин. — Тогда ладно, — сказал он, — Пойдем съедим чертову тонну канапе и неловко поболтаем с незнакомцами. Ура!

***

      Гала-концерт Day Spirit был ежегодным благотворительным балом, организованным матерью Кевина. Это было событие для богатых людей, чтобы показать друг другу и прессе, насколько они богаты и, что еще более важно, насколько оправданно их богатство. Кевин несколько раз предлагал взять Нила, но Нил всегда смеялся ему в лицо, говоря, что меньше всего на свете он хотел бы, чтобы его выставляли напоказ в качестве благотворительной игрушки Кевина Дэя.       С Эндрю Нил не чувствовал себя так. Они обходили помещение, снимая бокалы с шампанским с подносов, поедая непристойное количество закусок и уклоняясь от досягаемости каждый раз, когда кто-то делал вид, что хочет подойти и поговорить с ними. Это было похоже на очень сложную игру в паркур, и Нил обнаружил, что он получает огромное удовольствие. Когда кому-то удавалось подойти к ним, Нил изображал замешательство по поводу личности своего партнера: «Кто такой Эндрю Миньярд?» — Или настаивал, что это Аарон, пока человек не сдавался и не уходил. Они безжалостно оценивали наряды людей, и Эндрю рассказал Нилу все недавние сплетни о знаменитостях, в которые он был посвящен. — Не по своей воле, — пробормотал он, но затем слишком повеселился, описывая последнюю пьяную выходку нового нападающего «Драконов», чтобы Нил ему поверил.       Однако рано или поздно им пришлось столкнуться с неизбежным.       Нил несколько раз ловил взгляд Кевина, когда он пялится на них через весь зал, но они всегда уходили достаточно быстро, чтобы ускользнуть от него, а он всегда был слишком занят, подлизываясь к какой-нибудь богатой старой леди, чтобы поймать их вовремя. В конце концов он загнал их в угол возле туалета — единственного, доступного для инвалидных колясок, у которого к тому же был сломан замок, поэтому Эндрю стоял на страже снаружи, пока Нил был там. — Я не могу поверить, что ты мне не сказал, — поприветствовал Кевин Нила, когда тот вышел из уборной. — Не сказал тебе что? — невинно спросил Нил, вытирая все еще влажные руки о брюки, потому что в туалете не было бумажных полотенец. — Ты и Эндрю! — Кто такой Эндрю? Я здесь с Аароном. Аарон, ты знаешь кого-нибудь по имени Эндрю? — Никогда о нем не слышал, — невозмутимо ответил Эндрю. — Знаешь, очень грубо называть имена людей, — сказал Нил Кевину, — Что, если бы он был Бернардом? — Так вот почему ты пропустил последние несколько игр? — спросил Кевин, игнорируя его. Нил многозначительно прочистил горло и сказал: — Игры? О, ты имеешь в виду настольные игры, в которые мы собирались играть. Потому что мы оба любим… настольные игры.       Кевин нахмурился. — Ты пил?       Нил закатил глаза. — Что, если да? Я взрослый, Кевин, я могу сам принимать ужасные решения. — Кстати, об ужасных решениях, — протянул Эндрю, глядя на что-то позади них. Кевин издал сдавленный звук, когда увидел Эллисон во всем ее великолепии, украшенном золотыми блестками, которая приближалась к ним, и попытался спрятаться за Эндрю, который был значительно ниже его. — Не смотри так взволнованно, Дэй, — протянула Эллисон, забавляясь, — Я здесь не ради тебя. Нил, дорогой, ты выглядишь как сбывшаяся мечта. Если бы я знала, что все, что нужно, чтобы надеть на тебя костюм, — это молодая экси звезда, я бы отправила его к тебе гораздо раньше. — Рене здесь? — спросил Нил, вытягивая шею, чтобы посмотреть на девушку, которая обычно была недалеко, если Эллисон и благотворительность были вовлечены. — Однажды тебе придется преодолеть свой иррациональный страх перед моей невестой, — сказала Эллисон, усмехнувшись, — Я жду тебя на своей свадьбе, знаешь ли. — Я думал, ты собираешься сбежать, — напомнил ей Нил, — И она ужасающая. Я не понимаю, как никто из вас этого не видит. — Она ужасна, — сказал Эндрю, и Нил издал торжествующий звук. — Технически это не побег, если вы заранее расскажете людям об этом, — не удержался Кевин, чтобы не вмешаться. Эллисон поджала губы, глядя на него. — На тебе нет галстука. — На мне галстук-бабочка, который ты мне подарила, — нахмурился Кевин. — Да, в прошлом году. В этом году я подарила тебе классический. — Я же тебе говорил, — сказал Нил. — Мне нравится этот галстук-бабочка. В прошлом году все было хорошо. Я не понимаю, что с этим не так сейчас, — проворчал Кевин, разглаживая его. — Что ж, было приятно поболтать с тобой, — сказал Нил, сжимая рукав Эндрю двумя пальцами и потянув, — Мы сейчас уйдем, я не хочу запачкать костюм кровью. — Подожди, — в панике сказал Кевин, но Нил просто махнул через плечо и оставил его на произвол судьбы.       Агент Эндрю нашел их следующими, потребовав, чтобы он хотя бы поговорил с несколькими людьми, с которыми она хотела его познакомить, поэтому Нил катался по залу один, а Эндрю неохотно пошел с ней. Он пробрался наружу через открытую дверь и зажег косяк зажигалкой Эндрю, поворачивая ее в руке и наблюдая, как рассеивается дым. Снег перестал падать, но ветер все еще был ледяным, бросая волосы ему в глаза.       Когда он вернулся внутрь, Эндрю нигде не было. Нил заметил его агента в разговоре с менеджером и тренером Тигров, хотя, когда он подошел, чтобы спросить их, куда он делся, все посмотрели на него с жалостью, как будто Эндрю нарочно избавился от него. — Извините, — сказал измученный официант, отодвигая инвалидное кресло Нила с дороги, когда он проходил мимо с тележкой для кофе. — Нет, вы меня извините, — крикнул ему вслед Нил, от гнева его желудок на мгновение вышел из равновесия, — Я не предмет мебели!       Но официант уже подошел к одному из столиков, предлагая кофе посетителям с вежливой улыбкой, и когда он оглянулся на агента Эндрю, группа незаметно переместилась, чтобы присоединиться к другим игрокам из команды Эндрю. Нил надеялся, что голкипер сможет представить его им в течение вечера, но без Эндрю он просто вернулся к тому, чтобы быть чьим-то благотворительным фондом, и даже не очень хорошим. Ну и к черту этот шум. Его желудок слегка горел, когда он еще раз обошел комнату и вернулся в коридор, чтобы поискать Эндрю среди гостей, смешавшихся там.       Полчаса спустя ему пришлось признать, что существовала явная вероятность того, что Эндрю действительно бросил его.       Он как раз раздумывал, не проглотить ли свою гордость и не попросить ли Кевина отвезти его домой, когда выехал из-за угла, которого раньше не замечал, и чуть не переехал Эндрю, который сидел на земле за колонной с распущенным галстуком и взъерошенными волосами, как будто он провел по ним руками.       Он прочистил горло.       Эндрю посмотрел на него, откинул голову к стене и заметно сглотнул. — Привет, — сказал Нил. — Привет, — прохрипел Эндрю в ответ, наблюдая за ним краем глаза. — Слишком людно? — предположил Нил, вытаскивая одну из крошечных бутылочек fancy juice, которые он засунул между собой и подлокотниками, и наклоняясь вперед, чтобы передать ее Эндрю. — Да, — пробормотал Эндрю, снова сглатывая. Он открутил крышку на бутылке и осушил ее, — Не мог тебя найти. — Я тоже.       Эндрю потер пальцами глаза и поднялся на ноги. — Пойдем, — сказал Нил, — Там внизу есть внутренний дворик.       Эндрю последовал за ним без возражений, и Нил открыл незапертую дверь и вывел его на улицу. Снег блестел на земле, все еще пушистый и нетронутый, и Нил закурил еще один косяк, глубоко затянулся и предложил его Эндрю. — В медицинских целях, — усмехнулся он, когда Эндрю моргнул, глядя на трубочку в руке Нила, — Я думаю, это тоже может помочь с чем бы то ни было.       Он указал на Эндрю, который вздохнул и взял его, медленно затянувшись, прежде чем вернуть. — Думаю, мы оба облажались. — Мм. — Нил откинул голову назад, глядя на ночное небо. Оно было покрыто облаками, темно-синий бархат тяжело нависал над ними, — Твой агент — мудак. — Она должна быть такой, чтобы терпеть меня, — сказал Эндрю, — Я уволил двух последних, но большинство из них уволились сами. — Ты должен нанять Кевина. Он мудак, и он терпит тебя. — Это самая худшая идея, которую я когда-либо слышал.       Нил пожал плечами, передавая косяк обратно. — Он познакомил меня с тобой, не так ли?       Эндрю выпустил две струйки дыма из ноздрей и закашлялся. — Он также познакомил меня с моими последними тремя связями, но это не значит, что я не убил бы его во сне. — О, так вот кто я? — Нил дразнил, шаркая ногой по земле, — Перепихон? — Не будь идиотом.       Нил провел ладонями по подлокотникам и пнул землю. Он не знал, какой ответ хотел услышать, и его разум был слишком рассеян, чтобы разобраться в этом. Когда Эндрю передавал почти готовый косяк обратно, он бросил его в снег. — Я начинаю чувствовать себя немного тыквой, — пошутил он, — Ты можешь отвезти меня домой?       Эндрю смотрел на него глазами, которые не выглядели ни зелеными, ни карими, просто темными и усталыми, как ночь. — Или ты мог бы поехать со мной домой. — С тобой? — «Что?» повторил Нил, чувствуя сухость во рту, что, вероятно, было просто травкой. — Да.       Нил качнулся на кресле и потянул за воротник рубашки, который упрямо держался на его шее. — Ладно, — сказал он наконец, — Почему бы и нет.

***

      В такси он задавался вопросом, ожидал ли Эндрю, что он переспит с ним.       Последнее свидание, на котором он был, закончилось в отделении неотложной помощи. Да, он немного экспериментировал на протяжении многих лет, но в основном он был слишком занят более важными вещами, такими как его болезнь, экси, Кевин или просто управление своим сломанным телом в его повседневных задачах. Он не хотел быть ничьей обузой, и большинство людей склонны считать, что он все равно не сможет этого добиться. Эндрю, похоже, не попадал в первую категорию — до сих пор он воспринимал все со стоическим спокойствием, совершенно невозмутимый, даже когда Нил рассказал ему, что его отец сделал с его ногами. Нил все еще не был уверен, хочет ли он спать с Эндрю, но он также надеялся, что он тоже не попадает в последнюю категорию, потому что это сделало бы это свидание жалким, что было еще хуже.       Квартира Эндрю оказалась меньше, чем ожидал Нил. В ней была хорошо оборудованная мини-кухня, крошечная, но удобная гостиная с уголком для чтения, аквариумом и гамаком, втиснутыми в небольшое пространство, ванная комната с большой ванной и пушистым ковриком, а под кроватью с высоким потолком лежали гантели. Кофеварка была возмутительно дорогой, и когда Нил пошел рыться в ванной, он нашел корзину с модными бомбочками для ванны в шкафу рядом с коробкой презервативов.       Он достал одну и проверил срок годности, затем положил ее обратно и закрыл дверцу.       Когда он вернулся обратно, Эндрю был в процессе измельчения леденцов скалкой. — Терапия по управлению гневом? — спросил Нил, вкатываясь на кухню. — Горячий шоколад, — ответил Эндрю, постукивая двумя кружками со взбитыми сливками по столешнице. Он в последний раз ударил по упаковке леденцов скалкой, затем зачерпнул измельченные леденцы и посыпал их поверх сливок, поливая все это ярко-зеленым мятным сиропом.       В гостиную вели две ступеньки. Нил встал и попытался заставить ноги слушаться, но это был долгий день, и в пределах досягаемости не было ничего, за что он мог бы ухватиться. Эндрю поставил кружки на кофейный столик, затем вернулся и предложил свою руку вместо этого. — Ты так сильно хочешь держать меня за руку, — поддразнил Нил. — Может быть, и так, — сказал Эндрю, угол его губ на мгновение приподнялся, прежде чем он опустил его обратно. Вместе они добрались до уголка для чтения, и Нил со стоном плюхнулся прямо в гамак. — Мне нужно попросить Кевина купить нам гамак, — решил он, вытягивая больную спину и опуская ноги в носках на пол, — Это потрясающе. — Это ловушка, — предупредил Эндрю, — Однажды попав в нее, ты больше никогда не захочешь уходить. — О, да. Извини, но я теперь буду жить здесь. — Нельзя пить горячий шоколад лёжа. — Ты был бы удивлен тем, что я делал лёжа, — пробормотал Нил с закрытыми глазами, раскачиваясь взад и вперед, — И я не люблю сладости. — Я знаю, — сказал Эндрю, — Просто попробуй.       Он протянул кружку, и Нил остановил гамак и заставил себя принять что-то похожее на сидячее положение. Было почти невозможно пить из кружки, не уткнувшись носом во взбитые сливки, поэтому он откусил большой кусок от горки, чтобы сделать его поменьше, хрустя кусочками леденцов, в то время как Эндрю наблюдал за ним со смесью удовольствия и гордости в глазах. Сливки были несладкими, а сам горячий шоколад оказался горьким, как кофе, и ярким из-за мяты, смешанной с чем-то еще пряным. Нил сделал еще один глоток, гоняясь за вкусом, который он не мог идентифицировать, и поймал Эндрю, уставившегося на его рот. — Что, — сказал он, тыча языком в свой шрам, чтобы убедиться, что горячий шоколад не стекает по подбородку. — Ничего, — сказал Эндрю, качая головой, — Ты… ничто.       Нил снова начал раскачиваться в гамаке и большими глотками пил горячий шоколад, хотя он все еще был достаточно горячим, мятно-пряный вкус обжигал его рот вместе с жаром. Это был вкусный — возможно, первый горячий шоколад, которым он когда-либо по-настоящему наслаждался, хотя у него были смутные воспоминания о том, как его мать покупала его на заправках после тяжелой ночи. Тем не менее, они почувствовали себя лучше, и смыли затяжной привкус крови или желчи во рту. Когда кружка опустела, он обхватил ее руками и поднес к щеке, позволяя остаткам тепла просочиться на кожу. В квартире Эндрю было тихо, слышалось только слабое гудение ламп над кухонными шкафами и скрип половиц в квартире наверху. Нил был на грани того, чтобы задремать, когда Эндрю встал со своего кресла и наклонился, чтобы взять свою кружку. Он выглядел мягким и помятым при слабом освещении, его галстук был развязан, а у рубашки расстегнуты верхние пуговицы, и Нил поймал себя на желании дотронуться до сухожилия на его шее, выступающего кадыка.       Вместо этого он пробормотал: — Мы можем заняться сексом, если хочешь.       Эндрю фыркнул, выпрямился и слегка подтолкнул гамак, чтобы он снова начал раскачиваться. — Уже почти два часа ночи, — сказал он, — Что мы можем сделать, так это поспать.       Он спустился на кухню, с тихим стуком поставил их кружки в раковину и выключил лампы. Затем голкипер порылся в большом деревянном шкафу и вернулся с новой пижамой Тигров, которую он бросил на колени Нилу. — Я думал, тебе не нравится экси, — зевнул Нил. — Я не знаю, — сказал Эндрю, — Алия продолжает подбрасывать мне мерч. Ты можешь оставить их себе. — Неужели? — сказал Нил, оживляясь. Пижама была черной с темно-оранжевыми полосками по бокам и рукавам, логотип с ревущим тигром занимал большую часть спины кофты. — Не говори так взволнованно, — пробормотал Эндрю, одна сторона его рта дернулась от удовольствия, — Ты выдашь свое прикрытие. — Какое прикрытие?       Эндрю просто поднял бровь, затем оттолкнулся от балки, к которой был прикреплен гамак, и пошел в ванную, чтобы переодеться в свою пижаму. Нил некоторое время смотрел ему вслед, выпрямляясь, чтобы расстегнуть рубашку, и чувствовал себя застенчиво, сонно и головокружительно одновременно.       Он все еще пытался втиснуть свои непослушные ноги в пижамные штаны, когда Эндрю вернулся из ванной, выглядя безупречно чистым в черной майке и серых спортивках.       Он некоторое время наблюдал за борьбой Нила, а затем сказал: — Знаешь, ты можешь попросить о помощи.       Нил закатил глаза. — Иди на хуй.       Ему, наконец, удалось засунуть обе лодыжки в штаны и сделать перерыв, затем осторожно встать и натянуть их поверх боксеров, прежде чем сесть обратно. — У тебя есть запасная зубная щетка?       Эндрю кивнул, и Нил протянул руки, пока Эндрю не подошел и снова не помог ему спуститься по лестнице. В ванной он сел на закрытую крышку унитаза, чтобы почистить зубы, глаза едва оставались открытыми. Когда он, наконец, закончил, Эндрю остановил его, прежде чем он смог заползти лицом вниз обратно в гамак. — Ты можешь подумать, что спать там — хорошая идея, но поверь мне, утром ты пожалеешь об этом, — сказал он. — У тебя нет дивана, — заметил Нил, оглядываясь. — Нет, — подтвердил Эндрю, поколебавшись секунду, затем добавил, — Но у меня есть кровать.       Нил посмотрел на огромную кровать. Она была, вероятно, достаточно большой для трех человек и собаки или одной кошки. На стене над ней были установлены плавающие книжные полки, а сверху громоздилась гора подушек, похожих на пики взбитых сливок.       Это выглядело даже более удобным, чем гамак.       Он посмотрел на ступеньки. Они были не такими уж крутыми, но Нил не стремился тащиться туда в своем нынешнем состоянии. — Если у тебя нет где-нибудь секретного лифта, я не поднимусь туда сегодня вечером, — сказал он, снова зевая. — Я могу поднять тебя, — предложил Эндрю, заставив желудок Нила закружиться от чего-то одновременно теплого и холодного, похожего на мяту, — Но это зависит от тебя. — Отлично, — сказал Нил, — Но если ты расскажешь Кевину, я отрежу тебе язык. — Принято к сведению, — сухо сказал Эндрю, затем развернул его, пока не смог подсунуть одну руку ему под колени и поднять его.       Подъем был медленным. Нил обнял Эндрю за шею для равновесия и вдохнул смешанные запахи травки, мяты и кондиционера для белья, чувствуя, как мышцы Эндрю напрягаются под ним, когда он осторожно, шаг за шагом, поднимался по лестнице. На вершине он, наконец, пошатнулся и бесцеремонно бросил Нила на матрас, а Нил немного подпрыгнул и рассмеялся. — Больше никаких пропусков зарядки, — сказал он ему, заработав игривый шлепок, когда Эндрю забрался рядом с ним и попытался вытащить из-под него одеяло.       Когда они оба были накрыты, Эндрю наклонился над Нилом, чтобы выключить свет, и они погрузились в мягкую, нечеткую темноту, только далекие огни города за окнами мерцали на периферии его глаз. — Привет, — прошептал Нил. — Привет, — прошептал Эндрю в ответ. — Я хочу поцеловать тебя, — прошептал Нил. — Хорошо, — смилостивился Эндрю, — Ты можешь позвонить мне. — Ха, — сказал Нил.       Эндрю громко выдохнул, затем повернулся, пока их носы не соприкоснулись. Он протянул руку и провел ею над щекой Нила, Нил кивнул и Эндрю опустил ее, позволяя ему почувствовать шрам.       Поцелуй был сонным и неторопливым. Они делали маленькие глотки друг друга, сталкиваясь носами и лбами, проводя кончиками пальцев по обнаженной коже. Губы Эндрю, которые обычно были тонкими и плотно сжатыми, казались мягкими и податливыми под губами Нила. Нил впитывал его запах, цепляясь за его майку, и позволил комнате медленно вращаться вокруг них, пока он не почувствовал, что больше не может дышать, как будто он лопнет, если не остановится.       Он поискал руку Эндрю под одеялом и переплел их пальцы, переводя дыхание. Эндрю поцеловал его в лоб, затем уткнулся лицом в изгиб его шеи, потирая пальцами затылок. — Нашел моего астронавта, — пробормотал Нил. — Спи, — ответил Эндрю, и Нил подумал о подводных лодках и космических станциях и уснул.

***

      Он проснулся с болью во всем теле.       Утро было пронзительным и ярким, пронзая его веки. Ночью он перевернулся на спину, чтобы удобнее было спать, в то время как Эндрю все еще свернулся калачиком рядом с ним, его лицо расслабилось во сне, а волосы эффектно торчали с одной стороны головы. Нил протянул руку, не думая, чтобы сгладить это, и рука Эндрю метнулась и поймала его запястье, сжав на мгновение, прежде чем он приоткрыл один глаз и отпустил.       Медленно Нил начал гладить его по волосам, и Эндрю снова закрыл глаза и расслабился от прикосновения. — Ты напоминаешь мне кошку, — прохрипел Нил, все еще перебирая пальцами медовые волосы. — Ты напоминаешь мне кролика, — пробормотал Эндрю в ответ, нахмурив брови. — Разве кролики не постоянно возбуждены?       Глаза Эндрю снова открылись, уставившись на него. — А ты? — Не совсем. Я имею в виду, конечно, иногда. Ты знаешь, в нормальном количестве, — Нил прочистил горло, — На самом деле, мне действительно нужно отлить.       Эндрю снова зажмурился и сморщил лицо, потирая его о подушку. Затем он сел, потянулся и начал вытаскивать Нила из-под одеяла.       Путь вниз оказался намного сложнее, чем путь вверх. Нил сказал «Не урони меня» примерно три раза, и Эндрю отомстил, неся его всю дорогу до ванной, вместо того, чтобы опустить его, когда они достигли земли. Нил размахивал руками и ногами, но когда Эндрю опустил его на землю, его ноги затряслись так сильно, что ему пришлось снова сесть на унитаз, и прошло еще около пяти минут, пока он не почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы встать, спустить штаны и открыть крышку. — Кофе, — сказал Эндрю, когда Нил вошел на кухню и поставил кружку на барную стойку.       Нил опустился в инвалидное кресло и сложил руки на стойке, положив подбородок на сгиб локтя. Эндрю сел на один из барных стульев со своей огромной кружкой кофе и зевнул. — Ты можешь принять душ, — сказал он после того, как некоторое время вяло смотрел в глубину своей чашки. — Наверное, не смогу стоять достаточно долго, — признался Нил, — У меня дома есть кресло для душа. — Хм, — произнес Эндрю, — Ванна?       Нил немного печально посмотрел на свою новую пижаму, но решил, что его мышцам, вероятно, не помешала бы горячая ванна. Может быть, Эндрю позволил бы ему потом снова надеть пижаму, поскольку он не собирался снова надевать костюм, как бы хорош он ни был.       Эндрю допил свой кофе, затем приготовил ему ванну, отключив пожарную сигнализацию, «Пар ее запускает, кусок дерьма» и покопался в своем шкафу в поисках большого полотенца и еще какой-нибудь одежды для Нила. Когда ванна до краев наполнилась пеной, он помог Нилу забраться в нее, даже не взглянув на шрамы, покрывающие его тело, на узловатую форму ног, торчащих из воды.       Снова шел снег. Нил лежал в ванне, склонив голову набок и наблюдая, как снежинки пролетают мимо окна. Пена вокруг него шептала и хрустела, как фантики от конфет, Эндрю варил еще кофе на кухне, а Нил был на полпути к тому, чтобы снова задремать, когда за дверью ванной сердито зазвонил телефон. — Да, — услышал он голос Эндрю, — Нет. Он в ванне. Да. Он взрослый, Кевин, он может принимать свои собственные ужасные решения.       Нил вздохнул и погрузился глубже в воду, пока не перестал слышать разговор. Была суббота, а это означало, что он только что пропустил их с Кевином субботнюю утреннюю пробежку, а также забыл сказать ему, что вчера вечером они с Эндрю поедут к нему. Кевин собирался быть раздражающим.       Он оставался в ванне, пока не почувствовал, что согрелся, промок насквозь, а его кожа скукожилась, потом чуть не разбил голову о кафель, пытаясь самостоятельно выбраться из ванны, но ему это удалось. Он сел на ковер, мокрый и самодовольный, и натянул на себя полотенце, завернувшись в него, как в пакет, и наблюдая, как пар поднимается от поверхности воды и окутывает плитки.       Раздался стук в дверь, затем голос Эндрю, спрашивающий, не утонул ли он еще. — О, так это был твой грандиозный план, — воскликнул Нил. — Ты меня достал, — невозмутимо произнес Эндрю, — В следующий раз я попытаюсь отравить тебя завтраком. — Давай, — ухмыльнулся Нил и схватил одежду, которую Эндрю положил для него на стиральную машину, остановившись, когда увидел логотип Тигров на спортивных штанах и рубашке.       Когда он вышел, на стойке для завтрака были разложены тосты, фрукты, три вида шоколадной пасты, арахисовое масло и большая сковорода с пышной яичницей-болтуньей и беконом из индейки. Нил присвистнул. — Преимущества быть спортсменом, — сказал Эндрю с полным ртом яиц, — Единственное преимущество быть спортсменом. — Примерно так, — сказал Нил, пощипывая ткань своей толстовки с тиграми, — Когда ты сказал, что никаких разговоров об Экси… — Нет, — предостерегающе сказал Эндрю, указывая на него вилкой, — Остановись. Из-за тебя я проиграю пари. — Ставка?       Эндрю вздохнул, накалывая на вилку еще несколько полосок бекона. Нил боролся с ним за них и сумел выпросить одну для себя. — С Рене, — наконец сказал Эндрю, — Я поспорил с ней, что ты продержишься до нового года. Она думала, что твоя одержимость экси перевесит твои упрямые ублюдочные наклонности еще до истечения месяца. Если ты расколешься сейчас, она победит. — О, — сказал Нил, — В таком случае, я позволю своей кипящей неприязни к Рене отвлечь меня от спорта, который не должен быть назван, до полуночи. — Отлично, — вздохнул Эндрю, отодвигая тарелку, — Кстати, она придет позже. — О, нет. У меня внезапно появилось очень срочное дело, которое ни в коем случае нельзя откладывать.       Ответ Эндрю был прерван дверным звонком. Он совершил ошибку, оставив Нила наедине с остатками бекона, чтобы открыть её, а когда он вернулся, он тащил за собой сварливого вида Кевина с несколькими пакетами, которые тот с драматическим грохотом уронил на пол. — Не могу поверить, что ты бросил меня дважды за двадцать четыре часа, ты мог хотя бы ответить на звонок… — Подожди, — сказал Нил, поворачиваясь, чтобы указать пальцем на Эндрю, — Тебе вообще нравится бейсбол? — Извини, я с тобой разговариваю, — раздраженно сказал Кевин. — Бейсбол? — Эндрю задумался, постукивая вилкой по губам, как будто размышляя, — Насколько я помню, нет. — Боже мой. Назовите хотя бы одну вескую причину, по которой я должен помочь тебе выиграть спор. — Нил, — громко сказал Кевин, протягивая ему пакеты, чтобы привлечь его внимание. Нил рефлекторно заглянул в один и замер. — Настольные игры, — сказал он, — Ты принес… настольные игры. — Да, — фыркнул Кевин, бросив взгляд на Эндрю, — Потому что мы любим… настольные игры.       Нил мельком увидел уголок экси монополии на дне пакета, посмотрел на чрезвычайно хитрое выражение лица Кевина и приглушил смех своим воротником. — Отлично, — сказал он, вытаскивая монополию из пакета и показывая ее, — Давайте сыграем.