Рождественский ангел

Наступил очередной Новый год в поместье Фантомхайв. Осталась позади суматоха подготовки к празднику. Поместье сверкает чистотой, свежевымытыми окнами, полами, выстиранными шторами, вычищенными лестницами, зеркалами без единой пылинки и натёртыми до блеска медными дверными ручками и канделябрами. Где-то далеко в Лондоне запускали фейерверки, устраивали гулянье на площади, но граф Фантомхайв не любил этого. Он предпочитал покой и уют своего поместья, и когда вокруг все кричали и радовались — ему, наоборот, хотелось укрыться от белого света в своей «скорлупе». Вот и сегодня всё семейство Мидлфорд было в Лондоне на гулянье, а Сиэль, к разочарованию Элизабет, наотрез отказался покинуть поместье. Он хотел встретить Новый год дома… Стол накрыт к празднику. Ёлка наряжена, подарки раздарены. Ожидая, когда наступит двенадцать и пробьют часы, все обитатели поместья собрались за столом. Граф Фантомхайв пригласил своих преданных слуг встретить с ним этот Новый год. — В этот праздник я чувствую, что вы одни — настоящая моя семья, — сказал он. Смущаясь, они собрались в гостиной и уселись за столом — Мэйлин, Бардрой, Финниан, Танака. Один Себастьян невозмутимо и немного чопорно продолжал обслуживать всех, обнося каждого закусками и напитками. И вот пробила полночь, прозвучали поздравления, все выпили по бокалу шампанского и загадали желания. А потом Сиэль предложил каждому из сидевших за столом вспомнить что-нибудь из своих прошлых новогодних историй. Было ли у них во время встречи этого праздника нечто такое, что запомнилось? Что-то светлое, радостное, забавное или поучительное? Понятно, что нынешние обитатели поместья могли только грустить, вспоминая новогодние праздники. Потому что сейчас рядом с ними не было близких и дорогих людей. От этого им наверняка было очень больно и о таком не хотелось думать. Но Сиэль предложил вспомнить только хорошее, потому что для других воспоминаний найдётся другое время. И вот слуги, а вслед за ними и сам граф принялись, что называется, «ворошить прошлое», отыскивая в нём такие истории, которые отвечали бы этой просьбе. Оказалось, что всем есть, что вспомнить. Память каждого хранила какие-то тёплые моменты, трогательные и радостные минуты этого праздника. Пять рассказов осталось позади — Мэйлин, Финниан, Бардрой, Танака и сам Сиэль поделились своими историями. Они были очень разными, но всё-таки оставляли после себя светлое чувство. — Себастьян, очередь за тобой, — обратился Фантомхайв к своему дворецкому. — Расскажи свою новогоднюю историю. Только ради всего — пусть она будет хорошей. — Что ж, — задумчиво ответил Себастьян. — Могу рассказать вам один случай… Много лет назад довелось мне оказаться в одном небольшом английском городке. Случилось это как раз накануне рождественских и новогодних праздников. Однажды ближе к вечеру я прогуливался по центральной улице этого города. В магазинах и лавках бойко шла торговля. Богатые и бедные — все старались порадовать себя, последние — хотя бы раз в году. Витрины ломились от изобилия товаров, выставленных туда торговцами. Колбасы, говядина, тушки кроликов и гусей, а также очень дорогой индейки. В других лавках торговали всевозможными сладостями, от которых у ребятни разгорались глаза. Пироги, булочки, пирожные, пряничные ангелы и засахаренные рождественские звёзды. В витринах игрушечных магазинов красовались чудесные и безумно дорогие куклы, а также фарфоровые фигурки с символами Рождества. Я обратил внимание на двоих ребятишек — мальчика и девочку, которые стояли, буквально прилипнув носами к витрине мясной лавки. Чувствовалось, что они страшно голодны и замёрзли, но заманчивое зрелище за стеклом их завораживало и они никак не могли уйти. Мальчик был постарше, лет десяти, одет в видавший виды тулуп. Одной рукой он держал за руку сестрёнку, закутанную с головы до ног в шаль всю в дырах, а другой удерживал верёвочку санок. Они стояли бы там ещё долго, если бы хозяин магазина, выйдя, с криками и руганью не прогнал их. Дети побрели по дороге, оглядываясь на магазины, откуда несло мясным духом и запахом печёного теста. Они шли, сглатывая слюну, и я неведомо зачем пошёл за ними. Направлялись они явно за ёлкой. Вскоре людная улица оказалась позади, они свернули в сторону леса по дороге, протоптанной в снегу многими ногами и следами от больших саней. Дети грустно разговаривали и были полностью поглощены беседой, потому и не замечали меня, идущего позади в нескольких шагах. Из разговоров я понял, что их мать, прачка, сейчас простудилась и слегла, отец надрывался в шахте, и этот мальчик тоже помогал ему, вместе с другими детьми целыми днями толкая тяжёлые вагонетки с углём. Сейчас дома их ждали ещё двое маленьких братишек. Семья голодала, дома почти не было никакой еды, но, несмотря ни на что, они хотели срубить ёлку и порадовать своих домашних, устроить настоящий Новый год. Дорога в лес была раскатана многочисленными санями, поэтому, когда мы углубились туда, я мог без труда прятаться за деревьями, продолжая тайком следовать за детьми. Вскоре они выбрали одну молодую ёлочку, мальчик взял из саней топор и принялся рубить её. А когда деревце рухнуло, девочка вдруг воскликнула, указывая на что-то рукой брату: «Смотри, смотри, что это?» Он посмотрел туда, куда указывала сестра и увидел под соседней ёлкой какой-то мешок. Брат и сестра переглянулись и бросились к нему. Я наблюдал за ними, спрятавшись за высокой елью. Торопливо развязав мешок и заглянув в него, мальчик с восторженным и изумлённым криком вытащил из него солидный свиной окорок, связку колбас и общипанного гуся. А ещё там стояла коробка, в которой под блестящей мишурой ошеломлённые дети обнаружили украшения, которые вешают на ёлку: конфеты, орехи в золочёной бумаге, засахаренные сладости… «Я понял! — воскликнула мальчик. — Здесь проезжал какой-то торговец, и мешок упал у него с саней, а он не заметил!» Ликуя, они подхватили этот драгоценный мешок, принесли его к своим санкам, уложили на них, сверху накрыли срубленной ёлкой, привязали верёвкой и, ликуя, потащили санки назад в город. Я смотрел им вслед и думал, что Рождество и Новый год их семья наконец-то встретит счастливо… Себастьян умолк, выслушивая восхищённые и удивлённые комментарии от Мэйлин, Финниана, Бардроя и Танаки. Они шумно радовались тому, что бедные дети встретили в лесу такую удачу. Только Сиэль молчал и со скептической насмешкой смотрел на своего дворецкого. Они прекрасно понимали друг друга без слов: «Никак, ты в тот день решил поработать рождественским ангелом, Себастьян?» — «Что ж, мой лорд, иногда делать людям добро — это даже забавно…»