красота

      – саш, а давай уедем?       – ого, володь, а с чего такие мысли?       – да надоело это все. я хочу где-нибудь возле океана бегать по пляжу, слушать чаек. с тобой. или гулять по какому-нибудь дождливому городу, под зонтом. тоже с тобой.       – оох, что-то тебя на лирику потянуло!       – может быть. но я очень хочу. если бы ты знал, как меня всё достало...       – володь, ну это серьезный шаг и дело не быстрое. мне нужно будет смотаться на большую землю, сделать документы, билеты, столько всего...       – как же ты любишь всё усложнять, саша...       – я не усложняю. я просто говорю, как есть, – саша улыбнулся и поцеловал локи в лоб. – я ради тебя хоть десять раз земной шар облечу, – прошептал на ухо, утыкаясь носом в его щёку.       – саша... мне... мне такого никогда не говорил, – локи готов был разреветься от такого порыва нежности. особенно после долгих, сложных и больных отношений, из которых он только недавно выбрался. а помог ему как раз саша. он и показал, какой бывает любовь - искренняя, безвозмездная, ни за что-то, а просто потому что ты есть и ты такой. дегтярёв долго и упорно вытаскивал его из прошлого и прошлое из него. стойко терпел его бесконечные истерики. и терпеливо ждал. ждал, когда володя придёт в себя и снова откроется.       – ну я скажу. хочешь, ещё сто раз скажу?       – саш, перестань, – сказал локи, хотя ему было очень приятно слышать это.       – я просто люблю тебя.       – саша...       всё, не выдержал, расплакался-таки. слёзы сами потекли из глаз. они скатывались по щекам солёными каплями, и дегтярёв, который так и лежал, уткнувшись носом в лицо володи, конечно же почувствовал это.       – володь, ты чего? что случилось? я что-то не так сделал? – сразу забеспокоился майор и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на возлюбленного.       – да нет, просто... – локи всхлипнул. – меня никто никогда так не любил...       – значит я буду первым.       – саш... – володя повернулся на бок и свернулся в калачик, начиная натурально плакать - со всхлипами, подрагивающими плечами и градом слёз. он и сам не знал, что заставило его отреагировать так на простые слова. видимо, для него они были не простые.       – родной, ну что случилось? иди ко мне. – бархатный и ласковый голос саши будто закутывал в тёплый плед, обещал, что всё непременно будет хорошо. и ему хотелось верить.       майор осторожно обнял дрожащего локи со спины и расположил голову на его плече.       – я тебя чем-то расстроил? может воспоминания?       – нет, – выдавил свободовец. – я уже говорил. эти слёзы не от боли... – и продолжил всхлипывать. саша прижал его к себе, будто хотел слиться с володей, и взял его руку, холодную, словно у мертвеца, своей, тёплой.

***

      локи уже списал свою жизнь со счетов. отношения с шульгой превратились в одну длинную ссору и напоминали кровоточащую время от времени незаживающую рану. они больше не говорили друг другу приятных слов - только оскорбления. не контактировали физически - однажды шульга сказал, что ему противно прикасаться к локи. а свободовец сам не знал, что случилось с ними. просто в один момент их любовь исчезла. хотя нет, наверное чтобы чётче описать это, можно привести пример со сталкером, попавшим в грави-аномалию - вот был человек, а спустя несколько секунд это уже разбросанный по всей округе фарш. или вот лопнувший шарик - вроде был, а вот уже это разлетевшиеся по всей комнате разноцветные ошмётки. шульга часто говорил, что локи слаб. особенно в последнее время. ноет вечно, и только создаёт всем и лично долговцу проблемы. а владимиру всего лишь нужна была поддержка. чтобы обняли, поцеловали, сказали, какой он хороший и что всё обязательно будет хорошо. а шульга не мог - он только всё глубже вгонял локи в депрессию, и в итоге довёл до того, что однажды тот чуть не вскрыл вены. долговец тогда орал так, что слышно было наверное даже на юпитере. локи в это время стоял, понурив голову, дрожал и не мог выдавить ни слова в ответ. а по лицу его текли слёзы. шульга, увидев это, разозлился ещё больше и саданул ему по лицу. разбил нос и губу. после этого их отношения, если это вообще можно было так назвать, испортились окончательно.       владимир вообще плохо помнил, как жил две недели после этого случая. шульга с ним больше никак не контактировал. ребята-свободовцы старались поддержать, видя, что их лидер сам не свой, но ничем не помогали. дядька яр пытался быть психологом и разобраться, что творится с локи. но тот на контакт не шёл, даже с таким человеком, как яр. и он бросил это дело, видимо махнув рукой и решив, что рассосётся само.       а потом на вечно сером янове будто взошло солнце. точнее, не взошло, а пришло - с затона. и имя ему было александр александрович дегтярёв. он сразу же заручился поддержкой всех местных сталкеров-одиночек. но вот что интересно - к долгу ни ногой. вообще. никаких контактов.       и вот однажды саша, как все стали его называть, зашёл к локи. что-то ему там надо было, сейчас владимир уже и не вспомнит, что именно. как-то, будто сама собой, на столе между ними оказалась бутылка водки, ну и понеслось. стопка за стопкой, и вот локи уже рыдает на плече дегтярёва, вываливает на него все свои проблемы и переживания. алкоголь развязал ему язык и помог наконец-то выговориться. свободовец висел на шее саши, умоляя того не уходить. и он не ушёл. ни в эту ночь, ни утром, когда локи было так плохо, что он не мог встать с постели. саша был рядом. пообещал быть рядом всегда и везде. а он словами на ветер не разбрасывается.

***

      – ну всё, всё, тише, мой родной. я рядом, всё будет хорошо, – уверял дегтярёв, успокаивая своего локи. да, он уже имел полное право называть его своим. владимир к нему привязался, прочно, так, что не отвяжешь даже при всём желании. сейчас он утыкался лицом в широкую грудь майора. тот обнимал его, словно ребёнка, и прижимался губами ко лбу. володя очень старался успокоиться, но не мог. слишком много свалилось на него нежности и любви.       спустя какое-то время локи наконец более-менее успокоился. саша продолжал машинально поглаживать его то по голове, то по спине, и вид имел задумчивый.       – знаешь, володя, а мы всё-таки уедем.