Пёстрая лента

      Свалка. Наполненные мусором массивные контейнеры перемежались выведенной из строя бытовой техникой, непотребной мебелью и порванными мешками со вторсырьём. Стылый туман раннего осеннего утра стелился по истоптанной слякотной земле.       К гладковыбритой щеке прижимался телефон. В ухо простужено сипел мужской голос:       — Сколько?       Серо-голубые глаза равнодушно смотрели на труп, который развалился поверх старого дивана из обтёртого кожзама на приличном количестве шагов от говорящего:       — Одна обойма Вальтер П99… Скажите, инспектор Лестрейд, а лазерный указатель настолько необходим?       Подавившись, безликий собеседник прокашлял:       — Ты… Украл моё! Когда успел?       — Не горячись. Я позаимствовал. — Холодные глаза моргнули и с теплотой, которая бывает во взгляде влюблённого увидевшего свою пассию, посмотрели на оружие, лежащее на ладони. — Вальтер П99 был разработан в середине девяностых годов для сотрудников правоохранительных органов. В настоящее время используется более чем в десяти странах мира, большими партиями производится в США компанией «Смит & Вессон». Ударный, с полимерной рамой и стальной полкой. Короткая отдача. Необычный механизм запуска. В третьей версии — в твоей — имеет частично подготовленный триггер для постоянного триггерного нажатия от первого до последнего выстрела.       Прищурив один глаз, мужчина с телефоном сжал пистолет и выставил перед собой. Его прямая стать без лишних килограммов и манера общения без ненужных слов демонстрировали несгибаемый характер. Синий шарф и короткая стрижка говорили о практичности. А пальто цвета индиго, изготовленное из ирландской шерсти, сейчас идеально спасало от холодной лондонской погоды даже на задворках города.       Посмотрел через мушку на мёртвого человека:       — Этот пистолет имеет железные прицелы. Задний прицел вставлен в ползунок и регулируется. Есть белые вставки для стрельбы ночью. — Закончив фразу, мужчина нажал на спуск, пуля метко пробила пуговицу на груди рубашки мертвеца, продолжил: — Срабатывает с запертым затвором и использует модифицированную систему блокировки браунинга. М-м, надёжное оружие для надёжных парней. Для таких, как ты, Деймон.       Вторая и третья пуля застряли в животе. На другой стороне сигнала инспектор Деймон Лестрейд пытался ругаться, но его душил кашель. Стрелявший мужчина усмехнулся:       — Ты хотел доказательств, как проявляет себя оружие полицейских. Не поверил мне на слово. Подтверждения будут. Свой Вальтер заберёшь при случае, только с нового адреса — планирую переехать. Напишу в сообщении.       От четвёртой пули пять раз умерший откинул голову — точный выстрел отметился в глазнице. Сбросив вызов, мужчина опустил ствол и позвал:       — Молли, выходи, будь добра. Целой обоймы не потребовалось.       Осмотрев пистолет, поднял с земли сумку-планшет и убрал пушку. Из-за контейнера показалась девушка-бушменка. Фигуристая, если бы не обезличивающий белый медицинский халат. Кудрявые, собранные в высокий хвост волосы. Очаровательные ямочки на щеках. Её семья ещё в третьем колене успела стать подданными Британской короны, поэтому заговорила она без акцента, вкрадчиво:       — Вы закончили?       Он снисходительно улыбнулся, давая тем самым знак, что опыт завершён:       — Зафиксируй свежие следы. Они будут отличаться от отверстий стандартного калибра, потому что я заменил обойму. Позже их описание мы передадим инспектору. Итак, следы. И я перетащу тело обратно в машину, вернём откуда взяли.       — Хорошо. — Девушка мило улыбнулась и вся сжалась, но не из-за трупа: мертвецов она пересмотрела и перетрогала в большом количестве. Она робела от живого мужчины перед ней. — Сделаю, как вы скажите, детектив Штицхен.       — Молли, пожалуйста, — в молитвенном жесте сложил перед собой руки: — Называй меня по имени и на «ты», иначе мне придётся обращаться к тебе для проформы — Мэри Браун… Мы ведь давно друг друга знаем. Вместе экспериментируем. И я сыщик-консультант. Всё не книжно, а достаточно повседневно.       — Хорошо, Шерлок, — снова согласилась Мэри. — И я хотела спросить…       Она так кротко назвала его по имени, что Штицхену без дедуктивного метода было очевидно — помимо профессионального уважения, здесь присутствует и личная симпатия. Рот растянулся в самодовольной ухмылке, это забавляло:       — У тебя накрашены губы. Когда мы сюда ехали, помады не было. За контейнером припудрилась. — Прозвучавшее было утверждением, а не вопросом.       — Ну немного подкрасила. — Девушка вовсе застеснялась.       — Извини, так что ты говорила?       — Я хотела спросить: не хотел бы ты… попить кофе?       — Купим по дороге в морг.       Пока Молли тщательно обследовала огневые отметины, он быстро настрочил в телефоне сообщение и разослал нескольким адресатам: «Квартира южней «Риджентс-парк». Ищу компаньона для аренды. Адекватным не предлагать :) ШШ».

***

      В недорогом, но чистом номере отеля за включённом ноутбуком сидел молодой мужчина марафонского телосложения, в твидовых брюках и чёрном пуловере в цвет его густой нестриженной шевелюры. Взгляд карих миндалевидных глаз летал от строки к строке, читая статьи из «Сборника материалов Британской Королевской научно-практической конференции», в оглавлении «Современные технологии хирургической практики», конкретная страница — «Роль болевого синдрома при травматическом шоке». В дверь постучала горничная:       — Уборка номеров. Мистер Уотсон, зайти позже?       Пригладив растрёпанные волосы, мужчина, придерживаясь за стену, подошёл и открыл.       — Добрый день, заходите. Прибраться не помешает. — Он вернулся за стол.       Оглядев по-солдатски ровно натянутое покрывало на кровати и в целом аккуратное состояние мебели и предметов, к некоторым из которых, казалось, не прикасались, горничная расценила комментарий постояльца как шутку и взялась только за косметическую уборку.       За приоткрытой дверью прошествовала семейная чета, радостно провизжала маленькая девочка. Прервав чтение материала, Уотсон закрыл глаза, в голове прострекотали далёкие выстрелы.       Жаркая чужая страна. Просторная брезентовая палатка полевого госпиталя. Необходимые инструменты. Перчатки на руках, маска на лице. Хирургический халат, застёгивающийся сзади, с глухим воротом. Раненые, которых он успешно оперирует. В помещение входит один из сослуживцев, осторожно сжимая в объятиях орущего ребёнка. Уотсон сразу узнаёт — это афганская девочка, которую солдаты спасли при освобождении аула, взяли на время в часть. Она не знала английского, опасливо шарахалась от других, но он — врач — человек не в военной форме сумел добиться её доверия: поболтал с ней непонятно, но приятно, показал игрушки в телефоне. Так, пока война шла на расстоянии, по вечерам развлекал маленькую гостью.       Солдат-сослуживец подходит и протягивает плачущего ребёнка, открывшееся на груди бурое пятно расползается — военная рубашка залита кровью, как и детское простенькое платье.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает Уотсон, мужчина с дрожащими в глазах слезами кивает в ответ, врач машет помощникам. — Мы справимся, уходи и переоденься.       Детский крик стихает от наркоза, а потом совсем. То, что было отсрочено, произошло. И он — профессиональный хирург — не может это изменить, как ни старается. Теперь вместо спасения людей он хочет расправы. Просится на передовую и в первой же вылазке, не успев выместить свой гнев, получает одну пулю в бедро и от второй шрам на брови. После лондонской больницы выписывается в мирную жизнь хромым.       Сильный удар кулаком по столу заставил подпрыгнуть не только лампу и ноутбук, но и горничную, меняющую полотенца в ванной. Она вышла с опаской и тут же получила в руки деньги.       — Чаевые. Вы отлично справились, — дежурно улыбнувшись и выпроводив обслугу к выходу, Уотсон остался один. — Надо съезжать из гостиницы, хоть к чёртовой матери, в дыру, но где меньше людей, чтобы не наброситься ни на кого.       Вернувшись к компьютеру, открыл свой немногословный блог, который после войны рекомендовал завести психолог для самовыражения. Бестолково потеребил мышку — ни одной мысли, чтобы стать статьёй или текстом. Запустил почту, просмотрел свежее письмо от бывшего сокурсника из «Бартса» — со стандартным суповым набором: «Как дела?», «Давно вернулся?», «Я слышал, ты воевал и был ранен». В памяти возник институтский девиз: «Temper the bitter things in life with a smile — Умерьте горечь жизни улыбкой». Следовать этому слогану раньше было проще пока он учился лечить, а не вынашивал мысль убить.       — Гражданский. Может, подскажет с переездом, — надел куртку, висевшую на стуле, взял прислонённую к притолоке трость и, опираясь на неё, отправился на встречу со старым товарищем.

***

      Однокурсник, который после получения высшего образования остался работать при университете, не подвёл. Уотсон пересёкся с ним не ради воспоминаний о разгульных годах, а для справки о съёме приличного места для житья-бытья. И теперь его вели представить другому квартиранту, который искал с кем по-божески разделить оплату аренды отдельного жилья в северном Вестминстере. Прекрасный старый район, где на военное вознаграждение врача вряд ли позволишь себе квартиру в одиночку. Правда, вели в какую-то учебную лабораторию — для Уотсона это было почти как дежавю из студенческого прошлого.       Помещение с серым кафелем и белым столом в длину всей комнаты. Стеллажи, заставленные пробирками. В центре над стёклами с реактивами склонился тот, с кем должно было произойти знакомство. Университетский приятель радостно объявил:       — Привет! Получил сообщение от твоего брата. И вот как раз повстречал своего старого доброго друга. Так же, как и ты, ищет жильё подальше от суеты.       — Берт Уотсон. — протянул ладонь для рукопожатия. — Можно просто Берт.       Серо-голубые глаза незнакомца оценили дружеский жест, но рука в ответ не сдвинулась:       — Шерлок Штицхен или Шерлок, пожалуйста. У меня руки пока заняты.       Берт понимающе кивнул. В комнату вошла симпатичная смуглая кучерявая девушка в белом лаборантском облачении. Мельком взглянув на неё и уставившись в микроскоп, Штицхен спросил:       — Что случилось с помадой, Молли?       — Она… мне не шла.       — Разве? По-моему было гораздо лучше. Теперь губы слишком тонкие.       — Хорошо…       — Дай, пожалуйста, свой телефон. На моём не ловится сигнал.       — Я не прихватила, кажется, оставила в холодильнике.       — Хотите мой? — спокойно отводя атаку от девушки, вмешался Уотсон и показал гаджет, Молли воспользовалась моментом и удалилась. — Вот, возьмите.       — Хочу, спасибо. — Шерлок поднялся с места, обошёл длинный стол, взял телефон, начал набирать сообщение. — Афганистан или Сирия?       — Простите?       — Вы были в Афганистане или в Сирии?       — Афганистан, — оторопел Берт. — Но, простите, как вы?       — Скрипку терпите? Когда размышляю, я играю на скрипке, а иногда молчу целыми днями. Вас это не будет беспокоить? Будущие соседи должны знать худшее друг о друге.       — Ты говорил ему обо мне? Откуда я приехал? — Уотсон обратился сначала к однокурснику, но, получив в ответ пожатие плечами, переключился снова на озадачившего своей прямолинейностью собеседника. — Как вы узнали про Афганистан?       — Думаю, вместе мы квартиру потянем. Простите, спешу, забыл в морге ствол, который… взял напрокат у копа.       — Так просто? Мы впервые видим друг друга, и вы уже согласны делить со мной жильё?       — Про меня: я — сыщик-консультант, единственный в своём роде, потому что ко мне обращаются не только частные заинтересованные лица, но и полиция. Подсказываю им ответы в вопросах нарушения человеческих прав. Про скрипку я предупредил. Остальные мои манеры не так надоедливы или к ним можно привыкнуть. Про вас: вы — военврач, комиссованы по ранению из Афганистана. Отпускаете волосы после солдатской стрижки, чтобы для окружающих не осталось ассоциации с вашим военным прошлым. У вас есть родственники, которые беспокоятся. Вы тоже их любите, но не просите помощи и не принимаете её. Можно было бы подумать, что телефон, который мне дали, это предмет вашего брата или сестры. Так как вы сейчас безупречно опрятны, а девайс заношен и обтёрт. Но нет, это ваша вещь, которая отражает тёмную сторону, и вы её скрываете. Какое-то отчаяние, которое не хотите отпускать. И телефон с простой игрушкой-приложением на главном экране — это напоминание. Не стану комментировать, душевный мазохизм это или совесть. Я знаю, ваш психотерапевт считает, что физическая рана зажила, а хромота психосоматическая. И боюсь, справедливо считает. Поэтому… Завтра по адресу Бейкер-стрит, 221Б планирую внести аванс за жильё. Нам предстоит договориться с владелицей этой квартиры — Жозефиной Хадсон. До свидания!       Шерлок вернул телефон Уотсону и быстро вышел. Последним отправленным сообщением на нововведённый номер некого Деймона Лестрейда значился упомянутый ранее адрес.