Прошлогодние салаты

      Утро 31 декабря. Саша уже с самого утра заходился на кухне, готовя еду на праздничный стол. Не планировался, конечно, масштабный банкет. Они с Мишей думали вместе, в уютной, домашней атмосфере отпраздновать новый год, но что-то планы медленно катились кувырком в пропасть.       Первым признаком облома планов было то, что Москва не смог к тому приехать ещё вчера. Шанс вылететь 31 был практически мало вероятным, поэтому Московский и должен был приехать ещё 30. А 31 они уже вместе скуплятся, приготовят пару салатов, ещё каких-то блюд, откроют бутылку шампанского и вместе, смотря какие-то новогодние фильмы, встретят новый год. Но Мишу задержали на работе по, видите ли, очень важным делам, которые не терпят ожиданий. Питер на это, конечно, повозмущался тому по телефону, а после и весь вечер, ходил бубнил что-то типа : «какой он из себя весь занятой», «важный, х..кхм..» и так далее. Но Саша ничего поделать не мог. Поэтому, стоя на кухне, всё ещё будучи не в очень хорошем настроении, нарезал всё на салаты.       На часах было уже десять вечера. Романов сидел в гостиной и, укутавшись в плед, смотрел по телевизору советский фильм «Ирония судьбы или с лёгким паром». Несмотря на то, что любые упоминания о союзе Сашу не особо радовали, и в общем бросали чуть ли не в дрожь, советский кинематограф он ещё давно оценил. Поэтому и был готов до дыр просмотреть ту же самую «Иронию судьбы» или же «Девчата», или ещё какой-то из советских фильмов. Они больше навевали атмосферу именно нового года, а не советской жизни.       В углу комнаты стояла новогодняя ёлка, которая была украшена ещё неделю назад – когда Москва приезжал к нему крайний раз. Огоньки гирлянды мигали, добавляя большей атмосферы всей обстановке в квартире. Не хватало лишь любимого человека под боком, и просто всё идеально. Большего и не нужно. Но на данный момент, этот любимый человек в совершенно другом городе и даже на звонки не удосуживаеться ответить.       Звонил ему Саша последний раз, когда ходил в магазины. Он хотел поинтересоваться какое, шампанское купить, очень, однако, важный вопрос. Но трубку никто так и не взял. Романов, конечно, понимал, что столица как бы, очень занятая личность, но не отвечать больше 8 часов – уже перебор! Питер последний раз задумался на этот счёт перед тем, как сесть смотреть кино, а после просто забил на того. Если не приедет – пусть сидит и дальше на своей работе, пусть она ему: и готовит, и спит с ним, и все другое, что делает Саша.        Лишь ближе к середине фильма ему пришло сообщение, которое заставило Санкт-Петербург отвлечься от экрана телевизора. «Сашенька, извиняй, что не отвечал. Сам знаешь какой у меня может быть завал. Я уже по пути в аэропорт, рейс через час и пару минут, надеюсь к полуночи всё-таки буду у тебя!!»       Саша продолжал обижаться. Он был рад, что Московский всё-таки удосужился ему хоть сообщение написать. Но это никак не изменяло ситуации в том, что он перестанет обижаться на него.       Лететь от Москвы до Санкт-Петербурга – плюс-минус – полтора часа. Часы на стене показывали без двадцати полночь. Романов уже сам открыл бутылку, купленную им без каких-либо договоренностей, шампанского и, смотря уже какое-то новогоднее шоу, вроде как «Голубой огонёк», выпил бокала два точно. Он уже терял надежды на то, что Миша успеет добраться до нужного времени. Ведь даже если он уже и в Питере, то пока вызовет такси, пока оно приедет, пока доедет, будет уже как минута новый год.       Артисты на экране вместе с ведущими обсуждали то – что вот-вот уже прийдёт новый год и жизнь вновь изменится в лучшую сторону. До боя курантов оставалось минут двадцать. Ведущие крикнули «Всех с новым годом!» и на экране появилась надпись: «Обращение президента» . Саша даже слушать не стал. Встав, вышел на балкон и стал наблюдать за всем. В домах горели лампы, гирлянды, новогодние ёлки. Все сидели наготове встретить новый год и после выйти во двор запускать салюты. Питер уже полностью отчаялся относительно того, что Миша успеет.       Раздался стук в дверь. Романов кинул взгляд в квартиру и быстро выбежал в парадную. Открыв двери, он заметил Москву. Было желание накричать на него, отругать, по ушам надавать. Но вместо этого, он снимает с того шапку, и, зарывшись рукой в волосы на затылке, притягивает того в поцелуй. Губы того были холодными, и очень контрастировали в температуре относительно губ Саши. Поцелуй был не очень долгим, ведь Миша решил отстраниться первым. – Думал не успею, – только и сказал Московский, сняв пальто и проходя в зал. – Я думал, ты вообще не приедешь, – слегка обиженно говорил Саша где-то со стороны кухни, а после через миг возвращается с ещё одним бокалом в руках.       Закончилось обращение президента и вновь появилась надпись: «Обращение столицы». На экране появилось изображение Московского, стоящего на фоне Кремля и говорящий практически всё то же, что и ранее президент. – Хах, как там говорилось, – начал Питер, – «Вашу маму, и там и тут показывают. До чего же техника дошла». – Это не техника дошла, а я сам к тебе дошел, – подхватил Миша, подойдя сзади к Романову и обнимая его за талию, прижимаясь к нему всем телом, пока тот разливал шампанское по бокалам. – На лыжах? – издав смешок, Питер поставил бутылку обратно на журнальный столик и повернулся лицом к столице. – Слава богу – нет. А то, возможно бы и не добрался, – нежно улыбнувшись, ответил тому Московский, нежно целуя в губы. Поцелуй был мимолётным, ведь с экрана телевизора стал слышаться обратный отчёт. Слегка ослабив хватку, двое взяли бокалы и стукнувшись ими, под обратный отсчёт из телевизора выпили все залпом. Прозвучало самое громкое «один!» и Москва затянул Романова в нежный, полный любви и чувств поцелуй. Со стороны, открытого всё ещё, балкона, послушались громкие крики людей и взрывы салютов. Но для этих двоих никого не существовало кроме них.        Не разрывая поцелуя, они дошли до спальни Романова и сразу же вдвоем завалились на кровать, от чего матрац слегка скрипнул и прогнулся под весом двоих тел. Было ощущение, будто время остановилось на той самой последней секунде перед наступлением нового года. Они хотели всё вложить по ощущениям в эту секунду. Оттянув ворот свитера Петербурга, Миша стал нежно целовать шею и оставлять нежные укусы. Было желание делать всё нежно, неспеша. Будто Саша – старая, советская, ёлочная игрушка. Которая, если упадёт, то разобьётся на сотни мелких кусочков стекла. Сам Питер, зарылся рукой в волосы на затылке Московского и прижимал его сильнее к себе. Прогибаясь, он подставлял шею для очередных поцелуев.        Свитер чертовски мешал. Миша нежеланно оторвался от шеи возлюбленного и аккуратно снял с него одежду. Нависнув сверху над Сашей, он окинул его взглядом. По обнажённому телу Петербурга пробегали мурашки из-за, оставшегося открытым, балкона. Но сейчас не было желания отвлекаться на это. Москва провел рукой от талии до шеи парня. От тепла рук Московского, по телу сильнее пробежалась мурашки, а сам Саша прогнулся в спине, подставляясь под прикосновения. Пока Михаил продолжал рассматривать любимое тело, Саша потянулся слегка дрожащими, то ли от холода, то ли от находящего возбуждения, руками к рубашке старшего. Пуговицы выскальзывали с пальцев. Поэтому, отстранив руки Петербурга от себя, столица аккуратно поцеловал запястья и поднял их над головой Саши. Младший невольно повертелся, ведь не особо был рад такой перспективе, но вскоре успокоился. Свободной рукой, Миша быстро расстегнул пуговицы рубашки, открывая Романову вид на собственное тело. Саше хотелось ощутить родное тело ближе. Москва наклонился к лицу любовника затягивая его в новый, полный нежности поцелуй. Через незашторенные окна, в спальню попадали редкие огоньки света салютов. Но эти двое их не видели, ведь видели собственные салюты перед глазами. Всё той же свободной рукой, Миша стал стягивать домашние штаны Питера, сразу же вместе с бельём. Романов поднял таз, дабы хоть как-то в своем беспомощном положении помочь любимому. Проведя рукой по бедру младшего, Миша слегка приподнял его удерживая под коленом. Хотелось уже перейти к каким-то действиям, поэтому пришлось разорвать поцелуй и отпустить, уже успевшие слегка онеметь, руки Питера. Дотянувшись до тумбочки, в которой, как уже им обоим было известно, хранились презервативы и смазка. Схватив всё одной рукой, Московский переложил всё на кровать ближе к ним. Сам стал спускаться ниже к бёдрам Романова. Разместившись между его ног, стал покрывать нежными поцелуями и редкими укусами внутренние стороны бёдер. Каждый укус ощущался как разряд тока по телу, от чего Саша не самовольно вздрагивал и слегка вскрикивал. Такие реакции со стороны Петербурга забавляли Москву.        Решив, что стоит заканчивать с всеми этими играми, Миша, слегка прикусил бедро того и свободной рукой притянул к себе ближе бутылек с смазкой. Оторвавшись от стройных ног Саши, Миша выдавил себе на пальцы слегка прохладный лубрикант и стал растирать его по анусу младшего. От соприкосновений и контраста температур, тот стал тяжелее и глубже дышать, пытаясь как-то насадиться, хотя бы, для начала, на пальцы. Возбуждение уже давно окутало его с ног до головы, тому свидетельствовали стоявший член и слегка прикрытые глаза, через которые Саша пытался хоть как-то разглядеть Мишу. Ощутив наконец-то в себе один палец, Питер вскрикнул и слегка прогнулся. Московский стал неспеша толкаться одним пальцем , нависнув над изнемогающим Сашей. Вскоре добавил ещё один палец, следом и ещё один пытаясь аккуратно растягивать парня под собой. Романова вело, и не по-детски. Не скажешь, что сейчас на этой кровати, под ласками Москвы, извивается именно культурная столица. Сам Миша шептал ему на ухо различные вещи на счёт того, на сколько сильно любит его и какой же он у него всё-таки прекрасный. Это вело ещё сильнее и Саша уже не понимал, что происходит,находясь в какой-то прострации. Лишь когда пальцы вышли, он протяжно выдохнул и взглянул на копошащегося Московского, который уже надевал презерватив . Саша лишь хотел что-то сказать, как Миша сразу навис над ним затягивая в, который по счету за эту ночь, поцелуй. Петербург положил, всё ещё дрожащие от ощущений, руки на плечи старшего, слегка сжимая их. Через миг, он ощутил лёгкий толчок внутрь, от чего неосознанно разорвал поцелуй, глубоко вздохнул и простонал. Буквально через долю минуты, Москва стал нарастающими толчками входить в Романова. Саша постарался затянуть Мишу в поцелуй, дабы как-то заглушить собственные стоны, которые так ласкали слух старшего. Но не смотря на это, он все равно поддается просьбам любимого и страстно целует его. Темпы толчков уже были на ровне с бешеными и каждый раз Московский попадал в нужную точку вызывая со стороны Петербурга громкие крики и стоны, полные удовольствия.        Через пару минут, Питер накрывает волной удовольствия и даже без прикосновений к самому себе, кончает. Через пару аккуратных толчков , Мишу тоже накрывает оргазм. Он ложится рядом с Сашей, перед этим сняв контрацептив и, завязав, откинул куда-то. Обнимает того и прижимает к себе. Лишь только сейчас они понимают, что наступил новый год. На улице всё ещё продолжают взрываться салюты и некоторые яркие огоньки продолжают попадать в спальню через окно. С гостиной веяла прохлада, всё с того-же открытого балкона.        Романов сильнее льнёт к Москве и утыкается в грудь тому, дабы хоть как-то согреться. Миша поднимает скомканное одеяло, и укрывает их двоих. – Иди закрой балкон, – первое, что говорил Мише младший, отойдя от оргазма. Такая фраза слегка рассмешила другого, но он даже ухом не пошевелил, лишь просто повернулся лицом к возлюбленному. – А как же поздравление с новым годом? – Тебе этого всего было мало как поздравление? – Саша изогнул бровь и смотрела прямо в голубые глаза столицы, в которых, уже не так часто, мелькали салюты. – Хах, Саша-Саша, – произнес Московский, целуя того в лоб. – Ну что «Саша»? – недовольно фыркнул младший, слегка приподнимаясь на локтях и смотря на счастливое лицо того. – С новым годом, Миш, – после этих слов, Романов разместился на груди того, закрывая глаза. – И тебя, заря моя ясная.       На следующее утро, 1 января, Питер будит крик Москвы с кухни. – Саш, а чего у тебя в холодильнике салаты с прошлого года стоят!? – Очень остроумно, Московский!