Сердце Зимнего Солдата

      *flashback* Нью-Йорк 2014 год На базе в это время пусто и темно. Ничего удивительного, почти полночь, а папу вызвали сюда для очень срочного дела. Мелике не разобрала для какого именно дела, но знала лишь что обычно, папа всегда оставлял её дома с Ренатой — её няней, которая работала ещё и домработницей. Девочка могла бы и возразить, что ей уже одиннадцать, она спокойно может оставаться дома одна, но разве ж папу убедить? Вообще, у неё просто прекрасный папа, только вот чрезмерно занятый на этой своей работе. Вот и сейчас, они приехали где-то с час назад, папа завёл её в свой кабинет, вручил какие-то журналы, усадил на кожаную кушетку и велел строго настрого, ни в коем случае не выходить, не гулять по коридорам, и упаси боже — никуда не заглядывать. Девочка бы конечно прислушалась, не будь всё так строго, до умопомрачения секретно. От этого её интерес только подогревался, ведь она никогда прежде не была на папиной работе, даже не знала, чем он занимается, а было до жути любопытно. — Детка, мне надо отойти совсем ненадолго, жди меня здесь, но ни в коем случае не выходи из этого кабинета. Поняла? — Пирс склонился над сидящей девочкой, крепко поцеловал в макушку. — Поняла, пап. — Мелике кивнула, сдерживая порыв зевнуть. Всё же так поздно ей бодрствовать ещё не приходилось. — Прости меня, солнышко. Но ты знаешь, Рената заболела, а одну я оставить тебя просто не мог. — Мелике молча кивнула, с деловым видом раскрыв один из журналов. — Ты иди, пап. Я тут справлюсь. — Мужчина кивнул, даже не догадываясь о том, что задумала его дочь. Едва за ним закрылась дверь, Мелике отложила журнал, встала с кушетки и подошла к двери, приникнув к ней ухом. Лишь когда голос отца затих в глубине коридора, девочка решилась открыть дверь и выйти. Зачем же тратить время, сидя в кабинете в полном одиночестве, когда можно просто погулять. Нет, конечно же она не собиралась никуда заглядывать, лишь хотела скоротать время, а иначе просто уснёт на той самой кушетке. Девочка старалась ступать бесшумно и аккуратно, попутно осматривая обстановку. Больше походило на офис, коих в городе множество, на этаже было тихо, свет нигде не горел, что опять же не удивительно. Интересно, а куда ведёт лифт? Сразу вспомнилась фраза, произнесённая отцом, когда тот уже вышел из кабинета. Она бы её и не услышала специально: «давай вниз, на нулевой подуровень» Мелике в душе понятия не имела, что бы это значило, но ноги сами несли её к лифту. Было бы глупо попасться одному из людей отца по пути, которых он наверняка оставил где-то поблизости, чтобы те её охраняли. Странно. Девочка повертела головой из стороны в сторону — нигде даже ни намёка на хоть сколько нибудь знакомые лица. Просто оглушительная тишина огромного коридора. — Ну, что ж. Если я чего то не вижу, это не значит — что этого на самом деле нет. — вполголоса рассуждала она, уже нажимая на кнопку. — Да о чём это я? Наверняка они где-то здесь, уже высмотрели меня и докладывают папе. — Маленькое сердечко колотилось от чувства неимоверного любопытства узнать, что же там на «нулевом подуровне», одновременно и от того, что папа определённо этому не обрадуется. Металлические двери лифта тем временем, приглашающе открылись пред ней и Мелике облизала кончиком языка верхнюю губу. — А что? Скажу, что просто искала туалет… Неловко пожав плечами, будто её кто то видел, девочка вошла внутрь, оказываясь в хорошо освещаемой, просторной кабине. — Не так уж и страшно. — Мелике ткнула пальчиком на кнопку со светящимся нулём, всё ещё сомневаясь, что правильно расслышала слова отца и сейчас, вполне себе вероятно могла просто заблудиться, не зная даже существует ли здесь нижний этаж. — Ох, Мелике, ох. Твоё любопытство боком тебе когда-нибудь выйдет. — прошептала про себя девочка, сжав губки и стряхивая со лба налипшие от пота из-за волнения пряди волос. *** Вопреки ожиданиям крошки, нулевой этаж всё же существовал. Это она поняла по тому, как пред ней открылись двери лифта и взору маленьких глазок предстала уже не такая уютная обстановка, как наверху. Коридор освещался ядовитым, зеленоватым светом видавших виды лампочек, в обе стороны начинались ответвления других коридоров, по бокам которых находились явно обжитые помещения. Самым же главным было то, что здесь вот, охраны было хоть отбавляй и они явно выполняли здесь задания иного плана. Они запросто могли её здесь заметить, потому девочка решила долго на одном месте не задерживаться, сразу же направляясь к коридору, что был левее от неё. — Как то тут непривычно. Мрачно… — сделала вывод Мелике, бегло осматривая помещение. Её голова вертелась флюгером в разные стороны, а ладошки предательски потели. Хотелось охватить взором всё, но одновременно было страшно, муторно внутри, словно бы она нарушила не просто данное папе слово, а провинилась ещё больше. Тем, что отыскала это место совершенно случайно. Да, точно. Вот от чего ей было так не по себе — она не должна была найти этого…подвала? бункера?.. В общем её здесь быть не должно было. Удивительно, но снующие в едва претворённых кабинетах какие-то люди, облачённые в белые халаты, наподобие медицинских в упор не замечали маленькую фигурку в коридоре. Нестерпимо захотелось пить. С ней случалось такое, когда она очень сильно начинала волноваться. Остановившись посреди коридора, Мелике замерла в нерешительности, не зная как отыскать здесь папу и к кому вообще можно обратиться. Подступала паника, на глазах наворачивались первые слезинки, а щёчки горели маковым румянцем, до того стало жарко. Пауза оказалась недолгой и лишь услышав за спиной голос, она не мешкая забежала в первую попавшуюся комнату. Едва претворив дверь, стараясь делать это как можно бесшумнее, малышка обернулась, спешно вытирая слёзки. Эта комната была очень странной: повсюду были какие то приборы, издающие противный писк, а посередине в длинном странном кресле сидел мужчина. Он был лишь в одних тёмных брюках, по пояс обнажённый, с длинными до плеч спутанными тёмными волосами. Просто сидел, глядя в одну точку, даже не обратив на неё внимание. Мелике разом позабыла о недавней панике и волнении, поскольку теперь её очень заинтересовало то, почему же её до сих пор не заметили. Так же шумно дыша, неловко всхлипнув она всё же решилась подойти к этому странному мужчине поближе. — Извините… — почти шёпотом произнесла она. — я не знаю, где нахожусь, заблудилась, — немного слукавила она, не раскрывая того, что целенаправленно оказалась здесь из чистого любопытства. — я ищу своего папу. — Она стояла боком, но всё же подойдя поближе, увидела что левая рука у него полностью из металла. — Ой! — отшатнулась Мелике и лишь тогда он взглянул на неё, не проявив ни единой эмоции. Вот говорят, что дети порой видят то, чего не всегда могут заметить взрослые. Взгляд мужчины был коротким, но малышка ощутила всю глубину отчаяния, боли и беспросветной тоски в потухших серо-голубых глазах. Он ничего не говорил, лишь склонил голову слегка на бок. Словно бы увидев её, в нём что то зажглось. Будто что то поменялось, и на смену извечной боли пришло что-то иное. Светлое и невинное. — Пожалуйста…не бойся меня… — едва шевеля губами прошептал он, заломив болезненно брови. — Я…не сделаю тебе больно, не причиню вреда… — он шептал отрывисто, но Мелике слышала его отчётливо. — Лишь хочу вспомнить…вспомнить себя… — А как это? — сама того не ожидая спросила его Мелике, отнимая ладошки от своей груди. — Почему вы себя не помните? Ей с трудом представлялось, что такое бывает. Звучало жутко. Она не смело стало подходить ближе к нему, пока не подошла настолько близко, что оказалась соприкасалась своими коленями с его. — Разве бывает такое? — со всей серьёзностью спросила она, неотрывно смотря ему в глаза. Мужчина вновь взглянул на девочку, губы его дрожали, а с ресниц падали градины слёз. Он отрывисто кивнул, пряди волос скрывали часть его лица. — Я не помню.не знаю ничего о себе… знаю лишь, что должен быть здесь, проходить…процедуру, которая причиняет мне боль и… — он смолк, не решаясь произнести при маленькой девочке слово на букву «у». — Мне больно.страшно…я запутался… — шепчет он, сжав висок здоровой рукой. Мелике была сбита с толку и ошеломлена. Теперь у неё тоже потекли слёзы, ей было очень жаль его, но она даже понятия не имела, чем ему помочь. А что она могла? Она всего лишь ребёнок. Вместо этого она протянула ручки к нему накрыла ладошками его скулы, от чего тот едва заметно вздрогнул. Затем аккуратно заправила его волосы за уши. Мужчина растерялся, но прикосновение было таким нежным искренним и невинным, что он было подумал, будто к нему спустился ангел, увидевший все его мучения. Боль немного утихла и отняв руку он накрыл её ладошки своими, облегчённо выдохнув. Её кристально чистые серые глазки отозвались в груди невнятным теплом, затмившим собой всё остальное. — А почему у вас такие же реснички, как у меня? — спросила Мелике, изучая каждую чёрточку на его измученном, но таком красивом и молодом лице. — Как тебя зовут? — спросил он встречно, невесомо поглаживая костяшки на её ручках. — Мелике. — ответила она без колебаний. Хотя прекрасно знала и помнила о предостережениях отца никогда не говорить с незнакомыми людьми и тем более не называть своего имени. Но ему хотелось сказать. С ним было почему то спокойно и надёжно. — Можно я вас обниму? Просто не знаю, чем ещё могу помочь. — слегка запинаясь спросила она. Мужчина сморгнул слёзы, нежно взял её за плечи и притянул к себе. Мелике обняла его за шею, всё же невесомо погладила ладошкой его металлическое плечо. — Как же вам наверное больно… — дрожащим голоском всхлипнула она. А он обнимал её, вдыхал запах, водил носом по шее, чтобы убедиться — не бредит. Она действительно здесь, маленький ангелочек явился ему, чтобы вместо боли и страданий, подарить покой. — Ангел… — прошептал он, зажмурившись.