Мне тяжело дается история, и кажется Вы

Светлые лучи, исходящие от довольно яркого солнца для столь холодной зимы, как-то точечно сверлили глаза русого, заставляя чуть щурившись, и совсем не хотя, приоткрыть их. Лицо чуть почесывалось, и это раздражало все сильнее. Ладонь ощущала что-то странно холодное, но живое, и явно не принадлежащие ему самому. Как только его взгляд пал на девушку, лежащую рядом, кажется все стало предельно ясно и понятно. И до жути спокойно. На вид довольно хрупкое тельце, как можно сильнее куталась в мягкое одеяло, упираясь своим лбом в руку парня. Длинные волосы, предварительно не заплетенные перед сном, были разбросаны по всей кровати, мешая не только сну Ивана, но и спокойствию сна шатенки. Бессмертных ощутил резкие мелкие мурашки по всему телу, переставая злиться на лучи, на волосы и на то, что прикасалось к его руке. Солнце стало уже не таким ярким и мерзким, но беспокойство, в перемешку с прохладой, заставляло приходить в себя. Как же ему не хотелось шевелиться. Казалось, одно лишнее движение, неуклюжий взмах рукой или даже самое легкое подрагивание тела, и ее сон разрушится. Дыхание было каким-то через чур громким, и необъяснимый страх сглотнуть ком в горле. Вроде, прошло около минуты, но по ощущением парниши, будто целая вечность. Мельком вновь заметив пятно на шее девушки, он все же осмелился встать. Та, чуть дернулась, но не проснулась. Мурашек на теле стало в разы больше из-за мороза в комнате, кто додумался открыть его нараспашку в зимнюю ночь? Медленно приподнимаясь с кровати, потерев глаза, русый направился в ванну. Было, кажется, довольно-таки рано, для того чтобы проснуться в выходной. Взбодрившись от холодной воды из-под крана, в зеркале он увидел не лучшую версию себя, вчерашняя выпивка плохо сказалась на его состояние. Чуть взъерошив свои лохматые волосы, парень залез в душ. Капли теплой воды быстро стекали по его оголенному телу. Мысли как-то сильно спутывались, не давая расслабиться даже в такой вроде бы спокойной обстановке. Прикусывает губу, стараясь справиться с, почему-то резко подступившей в голову, тревогой. Он сам не помнит как давно портит поверхность своих губ этой странной привычкой, полностью осознавая ее вред. Но мысль о том, что этим они похожи с девушкой, которая сейчас мирно спит в его квартире, на его кровати, под его одеялом, и пару минут назад упиравшейся лбом в его ладонь, почему-то ненаесть сильно радует. Хмыкает, сглатывая ком в горле, попутно смывая шампунь со своей головы, стараясь не уничтожить им свои глаза. От горячей воды, которая резко сменила температуру с мороза на жару, становится слегка душно. Еще пара минут, и тот выходит из ванны. Зеркало запотело, он вытирает свои волосы, с которых еще капает вода. Открывая дверь, из теплого помещения, его перемещает в, покрывающую тело мурашками, прохладу. Мысли тут же приходят в стройный ряд. Медленно входит в комнату, где уже сидит заспанная, но пришедшая в пробуждение, девушка. — Утра, — чуть хрипло, и закашлявшись произносит та, бросая взгляд на парня. Хмурится, видя перед собой совсем не то, что ожидала. Русый, только что вышедший из душа, был в одних домашних шортах. Глаза как-то предательски опускались все ниже, останавливаясь на торсе. Довольно привлекательное тело историка, не могло не заинтересовать юную особу. — Мои глаза выше, — тот ухмыляется, поправляя свое мокрое гнездо на голове. — Вам стоит одеться, а то это как-то не подобающе для учителя, — она вздрагивает от его слов, отворачиваясь, — Мы же не на пляже. С лица учителя не спадает улыбка, прихватывая какую-то брошенную поблизости футболку, он направляется на кухню. Шатенка не медля вскакивает с кровати, искренне радуясь, что не натворила ничего ужасного этой ночью, и проснулась в одежде. Хоть и у своего учителя дома. В голове лишь вечное желание закурить первую утреннюю сигарету, и побыстрее уйти отсюда. Но домой как-то не хочется. С кухни доносится запах чего-то съестного, от этого становится не по себе. Девчонка прикусывает язык, теперь точно спеша поскорее покинуть помещение. Хватает сумку, в которой лежит телефон, на котором скорее всего миллионы пропущенных. Стремительно направляется к входной двери, накидывает тяжело пальто на хрупкие плечи. Дергает за ручку, которая на удивление подается, и уже собирается открыться, но ее останавливает голос позади: — Уже сбегаешь? — как-то мягко говорит русый, облокачиваясь на дверной проем с кухни. — Я думаю мне пора, я и так Вас сильно затруднила вчера, — не хотя оборачивается, прикусывая щеки. — Там холодно для такого наряда, и завтрак не стоит пропускать, — он осматривает девушку с ног до головы, останавливаясь на глазах. Шатенку пробивает дрожь от упоминания приемов пищи, как же сильно не хочется сейчас видеть еду. Она старается не зацикливаться на этих словах, но разве это возможно. Издает тяжелый вздох, прикрыв глаза. Будто делая вид, что пропустила его слова мимо ушей, дергает ручку двери еще раз. Русый, будучи этому совсем не рад, хватает ее за запястье. Неприятно сжимая его, затрагивая мелкие ранки, — Иди на кухню, — не понятно, то ли с грубой ноткой, то ли с искрой заботы в глазах, произносит тот. Шатенка нехотя плетется в ужасно неприятное для нее место. Парень следует за ней, приглашая сесть за деревянный, довольно ухоженный стол. Она аккуратно присаживается на стул, полностью прочувствовав факт того, что сейчас находится один на один, так еще и прямиком напротив, со своим учителем. На этот раз томно вздыхает ее собеседник: — Будешь есть? — он кивнул головой в сторону стоявшей на столе тарелки с яичницей, и кружки кофе. Что-то внутри девчонки сжимается еще сильнее, она затяжно смотрит на пищу, все же собравшись и выдав ответ. — Я не голодна, — она резко замолкает, стрельнув давно изученной, но не всегда рабочей фразой, — Но от кофе не откажусь, — старается улыбнутся, задав спокойный лад. Пару глотков, и какие-то резкие рвотные позывы буквально заполняют весь организм. Тупой алкоголь, который не вышел еще со вчерашнего дня. Она срывается с места, ликуя от того, что туалет находится довольно близко. Падает на колени прямо перед унитазом, конечно не впервой, но от алкоголя впервые. Волосы жутко мешаются, она кашляет, выворачивая свой желудок наизнанку. Позади слышны шаги, тот конечно ожидал возможность таких действий, но в этот раз они нахлынули как-то неожиданно. Он аккуратно собирает волосы девушки руками, легонько придерживая их. Школьница вздрагивает от прикосновений, слишком редко она ощущает хоть что-то, и поэтому даже обычное легкое касание отдает мурашками во всем теле. Еще пару блевков, и та обрывисто дышит, устало опираясь на стульчак унитаза. Русый подает ей оторванный кусок туалетной бумаги, она вытирает губы, от слова совсем не хотя поднимать свой взгляд, боязнь увидеть осуждение. Он молча помогает ей подняться, смывая жижу заполнившую унитаз, придерживает, помогая добраться до кухни. Шатенка падает на стул, все же решаясь глянуть на парня, который уже направился искать что-то от головы. Свести свой взгляд с него просто невозможно, даже мерзотное состояние не мешает этому процессу. — Кофе пей давай, раз от еды отказалась, — он продолжает копаться в куче таблеток, чуть хмыкнув. Девушка не теряя ни секунды принимается делать довольно большие глотки напитка, внутри обжигающе горячо протекает кофеин. Она старается поправить свои до жути спутанные волосы, кажется делая только хуже. Пока парниша, уже нашедший нужное лекарство, присаживается обратно за стол. Аккуратно протягивает таблетку девушке, с некой заботой смотря на нее. — Спасибо, — чисто из вежливости выдавливает из себя виновница всех последних происшествий, глотая и запивая отданную ей вещицу, почти подавившись. — Аккуратней, тебе еще в школу завтра, — русый тепло усмехается, как-то через чур пристально смотря на девчонку. — И вот именно поэтому я думаю, что мне стоит побыстрее уйти, — чуть склоняет голову, явно будучи не в той форме, что бы играть в излюбленные ею гляделки, задумчиво проводит пальцем по верху кружки, — Мне ведь еще домашку делать, обществознание Ваше учить, — поджимает губы, мельком кинув взгляд на собеседника, она врет, ведь сделала всю домашку еще в пятницу, но разве это не довольно весомый аргумент, чтоб побыстрее сбежать. — Так уж и быть, тебя и твоих приятелей не буду спрашивать завтра, — Иван откидывается на спинку не сильно удобного стула, потирая глаза, — Не в том вы состоянии, что бы что-то учить. В глазах девушки пролетая некая радостная искра, от осознания того, что можно хоть денек не париться по поводу зубрения. Кажется, напиваться в компании педагога не так уж и плохо, а больше выгодно. — Ты не боишься замерзнуть в таком виде? — интересуется учитель, медленно пробежавшись взглядом по наряду шатенки. — А что Вы предлагаете еще? — вопросительно смотрит на того, отставляя почти пустую кружку куда-то подальше. — Ну, — расслаблено протягивает парень, издавая смешок, — У меня есть кофта и штаны, не думаю, что они тебе прям подойдут, но ничего лучше я придумать не смогу, — он смотрит прямо на нее, дожидаясь реакции, ответа. Та прикусывает щеки, будто стараясь не улыбнуться. И слегка кивает головой, немое одобрение. Русый улыбается все шире, направляясь искать обещанные вещи. Пара минут одиночества на кухне казались девчонке целой вечностью. И как только тот вернулся к ней, с одеждой в руках, она не спускала с него глаз. — Держи, — в его руках красовалась черная толстовка, довольно не мелких размеров, и спортивные штаны, — Затянешь их там как нибудь, — почесав затылок, и все же спихнув одежку шатенке, он отнес ее кружку в раковину. — Я сейчас, — крепко накрепко схватив вещи, она рванула в комнату, в которой сегодня проснулась. Нацепив штаны прямо на платье, и завязав резинку на них как можно сильнее, чтобы те не спадали. Кофта оказалась до жути длинной, накинув ее, казалось будто она тут же спадет с плеч. Из выреза виднелись выпирающие ключицы. Мысль о сходстве с глупыми реперами заставила усмехнуться. Зайдя обратно к парню, Василиса прочувствовала весь взгляд и все его внимание, заинтересованность. — Может тебе такси вызвать? — он оперся на столешницу, прекрасно осознавая скорый уход школьницы. — Нет, нет. Вы и так очень многое сделали, я и сама доберусь, — поднимая свою сумку со стула, ее волосы спадали, закрывая обзор на эмоции. Русый лишь молча проводил ее до двери, тихое, еле слышное «До свидания» было последним, что он услышал от Котовой. После ее ухода в его квартире стало как-то тихо, но теплее? Она забегает в только что открывшийся лифт, учитель живет довольно высоко, увидеть саму себя в зеркале малюсенького движущегося помещения, явно не было очень радостным событием. Какие мерзкие вечные синяки, а вопросов про них в школе все больше. Волосы не мытые со вчерашнего утра, уже были довольно сальными. Прям как у Ярика, это заставляет чуть улыбнуться. Одежда кажется такой неподходящей, будто всем видно что это не ее, что ее как брошенную подобрали и переодели. Брошенную. Вспоминается «дом». Как же не хочется уходить, но уже слишком поздно, лифт приехал. Обдает прохладой тут же, как только она открывает тяжелую железную дверь влажного подъезда. Снег будто отражает единственные лучи солнца, становясь ярче чем само небо. Как же жутко сильно режет глаза. Достает телефон из кармана, тысячу пропущенных от мамы, от Ярика и Леры, что, потеряли? Тихо усмехается, откладывая решение этих проблем на потом, прекрасно осознавая, что мать скорее всего уже пьяная валяется со своим очередным ухожером. Вызывает такси. Почему не сделала этого раньше? Слишком много времени теряет. Хотя, домой же все так же не хочется, может это и есть те нужные минуты спокойствия. Зажигалка барахлит, будто совсем не хотя поджигать очередную сигарету, нехотя давать девчонке ее нужную дозу никотина. Первый утренний затяг, как долго она его ждала. Стоит совсем близко к двери, боясь что учитель выглянет и увидит, и без разницы, что его окна могут даже не выходить в эту сторону. Живот скручивает, но легкость, полученная от этого действия, заставляет чуть развеяться. Машина подъезжает как-то слишком быстро, такова Москва, такси повсюду. Почему-то как-то быстро влетает и вылетает из головы мысль жизни в Москве, никогда она не хотела и не мечтала об этом. Москва такая шумная, и одновременно тихая. Тихая и мерзотно жуткая. Даже одно слово отдает чем-то холодным. Шатенка вздрагивает, стараясь вышвырнуть из головы это все. Таксист непривычно вежливо здоровается. Та лишь угукает, откидывая потушенный окурок. Закрывается дверь, и маршрут указан прямиком домой. На телефон приходит какое-то неожиданное сообщение. Экран загорается, считывается фейсайди, и ее глаза быстро пару раз пробегаются по содержимому и отправителю. Ника «Приветики, Лисуля.» От формы имени пробегает дрожью, она единственная кто ее так называет. Блондинка всегда придумывала что-то жутко милое и для кого-то ценное. Ника «Может забежишь в ресторанчик, у Максимочки сейчас дела, а я пока тут отдыхаю?)» Шанс? Решение приходит тут же, лучше к ней, чем домой. Чем бы там не баловалась эта Ника, шатенка все так же будет продолжать всегда соглашаться на ее инициативы и идеи. Действовать надо быстро, и через ноты боязни, она все же выдает: — Извините, а не могли бы мы сменить место прибытия? — Да, конечно, — он берет телефон с навигатором, как вовремя светофор сменил цвет на красный, — Какой адрес? — Точно. Она тут же глядит в экран своего телефона, в поисках адреса. Ника «Адресс Смоленская пл.3. Я тут до шести точно зависну, так что приходи;)» Да, Никуся, я тебя обожаю. — Смоленская пл.3, — быстро диктует номер, и они тут же направляются в нужное место, пока та своими хрупкими пальцами, набирает ответное скормное сообщение. Лисуля «Сейчас же приеду, нам даже есть о чем поговорить.» Ника отправляет лишь милое розовое сердечко, кажется все-таки зная, что ее собеседница их не долюбливает. Москва днем такая мерзкая и скудная, а в выходные еще и так много пробок. Музыка на радио не то чтобы хороша, но для фона сойдет. В голове девушки уроки и скорые экзамены. В окне мелькают новогодние украшения, миллионы вывесок с поздравлением, и даже песни отдают праздником. Стоп, Новогодние? Еще раз удостоверяется в том, какая дата сегодня. 18 декабря. Не то чтобы скоро, но ощущения будто только вчера был сентябрь. И что же делать на праздник? Бред, она потом подумает. Еще не скоро. Такси уже подъезжает к ранее назначенному месту, в глаза бросается до жути богатая и яркая вывеска, гласящая «White Rabbit», ее улыбает перевод названия. И эта вывеска, скорее всего, не менее дорого ресторана. И когда у Ники появилось так много денег? Может шатенке тоже стоило уйти после девятого, хотя. Расплачивается с таксистом, сразу же набирая смски своей приятельнице, все-таки странно будет стоять средь ресторана и глазами искать ее. *** — О боже мой, Лисочка, — она на тонких и высоких каблуках тут же бросается к девушке, которая на удивление даже не сопротивляется этим объятиям. Слишком лень, или слишком добра она сегодня, — Я так скучала, мы так давно не виделись, — от нее пахнет чем-то сладким и дорогим, нежным. Шатенка стоит смирно, не отвечая на нежности, хоть где-то в глубине она все же ликует от таких эмоций своей подруги. Когда блондинка отпускает ее, становится чуть спокойнее, что к ее телу больше ничего не прикасается, кроме одежды. — Я тоже скучала, — она падает на стул, вокруг так светло и такие серьезные люди. — Ты сегодня необычно одета, — подмечает другая, окидывая ее взглядом, — И кажется это что-то не из секонда? — улыбка до ушей, как странно, что ее так сильно интересуют наряды. — Там, знаешь, долгая история, — нервный смешок от воспоминаний утра, — Но если коротко, то это не моя одежда, — она чуть склоняет голову в бок. — Да ладно, — та смеется, так тихо и аккуратно, — У нас полным полно времени, давай поболтаем и об этом. — Да я б с удовольствием, — врет, хорошо врет, — Но нам бы Ярика обсудить, — лицо собеседницы заметно тускнеет, — Я ему сообщила обо всем, и вроде он нормально воспринял, но не знаю, — сглатывает ком, пристально смотря. — Да-да, конечно, давай, — старается держаться в себе, хоть и нервничает, в голову блондинки лезут не супер хорошие вещи, но она пока молчит об этом, — Ты большая умница, раз смогла ему все это донести, потому что даже я на это была не способна. И ты же сама прекрасно знаешь, что я надеюсь на лучший исход событий. — Я думаю он в скором времени начнет желать увидеться с тобой еще сильнее, и ты же не откажешь ему? — чуть хмурится, наблюдая за второй. — Конечно нет, я буду только за, — что-то честное видно в ее глазах, на вряд ли она соврет, — Мне тоже есть что ему сказать, я чувствовала беспокойство все это время, и пыталась утопить его в, — чуть замолкает, сосредотачиваясь на мыслях, и будто оглядываясь по сторонам, — Сама знаешь в чем, — та лишь кивнула, прекрасно понимая о чем идет речь, — Но теперь все получше, и я готова обсудить с ним все и вся, я жутко по нему соскучилась, Ярик всегда был для меня, и для тебя в том числе, чем-то ценным. Не важно другом или парнем, в моем случае даже бывшим, он на всегда останется самым лучшим этапом и опытом в этой жизни, — скормная улыбка расплывается на ее губах. — Я всегда знала, что ты умная, Ник, — школьница чуть усмехается, внутри радуясь такому раскладу взглядов девушки. — Не льсти мне, — вторая смеется даже чуть громче, аккуратно прикрывая рот изящным жестом руки, — Так, теперь мы поговорим о твоей одежде, ты редко когда отказываешься от своих историй, — в ее глазах пролетает искра, — Только тогда, когда это что-то и впрямь серьезное. — Ну, тебе с самого начала? — она знает, что этой девчонке можно доверять, да и ничего такого вау она рассказывать не собирается, скроет пару деталей, может даже отведя диалог от одежды. Нужно всего лишь ее заболтать, а это просто. — Естественно, я хочу знать все, что у вас там сейчас веселого происходит, — оживление протекает во всем ее теле, как и те вещества, но это хотя бы не вредит здоровью. — Ну, к нам в школу значится новый учитель перевелся, — начинает та, принимая факт того, что в скором в ее рту пересохнет от вечных рассказов. Глазами ища возможность заказать выпить. — Хаха, ты шутишь? — блондинка улыбается жутко ярко, откидываясь на спинку дивана. — Да нет же, все так и было, ты представляешь? — вторая кажется уже рассказывала что-то абсолютно другое, совсем отведя тему от ее начала, естественно, не мало же времени прошло. — Господи, может и мне стоило остаться до одиннадцатого, у вас там знатно интересно, — она чуть прикрывает глаза, что бы успокоиться от количества захватывающих эмоций, — Так что там с твоей одеждой? — неожиданно выдает, вспоминая все рассказанное. Шатенку это конечно же неплохо так выводит из колеи. Как вдруг на плече блондинки падает чья-то довольно крепкая и тяжелая, мужская рука. Та чуть дергается, но повернув голову, будто начинает сверкать от счастья. Котова томно выдыхает, пронесло. — Привет, малыш, — он улыбается, как-то слишком приторно здороваясь со своей возлюбленной, а та счастлива до невозможности, будто готова раствориться в нем полностью. Брюнет, одетый довольно неплохо, лишь кивает шатенке, они непременно знакомы, не из лучших побуждений, но знакомы. — Максимочка, — она подскакивает, крепко обнимая его за шею, они сливаются в нежном и быстром поцелуе, — Я соскучилась, — игриво говорит блондинка ему в губы, покачиваясь из стороны в сторону. Он тепло улыбается, не сводя с нее взгляд не на секунду, пока та поворачивает свою голову на тихо сидящую подругу, — Может к нам? — школьница чуть вздрагивает, это ее спрашивают, да ну. — Завтра школа все дела, — отмазывается та, хотя наверное была бы очень даже не прочь. — Да ну чего ты, пропустишь один денек, разве это проблема? — уламывает, видно Нике хочется побольше посплетничать с ней. Вторая чуть щуриться, задумываясь, — Ну давай, не ломайся, — чуть усмехается, отпрянув от парниши. — Хотя ладно, давай, почему бы и нет, — срывается, задорно улыбаясь. И впрямь, что вообще такого может произойти, если она просто сгоняет к своей приятельнице, и один разок прогуляет надоедливую школу. Кто ж знал. *** В помещении, с приглушенным теплым светом, на столе валялась банковская карта и какой-то белый порошок, высыпанный из прозрачного маленького пакетика. Шатенка лежала на холодном полу, «кайф» ударяющий в голову в перемешку с алкоголем, давал неописуемые эмоции. Кажется, она по ним даже соскучилась. Никотина в этом маленьком пакетике в тысячу раз больше, чем в целой коробке мальборо. По телу распространяется такое удовольствие, мысли спутаны и расслаблены. Где-то вдали за пределами разума разносятся стоны чужого удовольствия. Мир в ее глазах такой яркий. Пол под ней совсем не ощущается, видится что-то крайне желанное, расплывчатое и долгое. Эти минуты удовольствия, к которым она пришла не слишком сразу. Которые, она бросила пару месяцев назад. Ника хоть и хороша, но у каждого есть свои грехи. И ее это наркотики. Она умеет уломать, и поэтому теперь та трахается в соседней комнате со своим дилером. А эта лежит вся в хлам, совсем позабыв о последствиях. Под препаратами все сначала так хорошо, но что потом? О потом еще рано думать, но осталось совсем немного. Мыслей у нее об этом совсем нет. Она жутко расслаблена и неужели счастлива? У Ники же возможно такое счастье, чем Котова хуже. За большим панорамным окном метель, ужасно не подходящая под все это. Скоро светает, шатенка кажется уже совсем потеряла счет времени. Сначала поездка сюда, потом шутки Максима, а он неплох. Потом, вроде бы, вино. Вкусное, любимый алкоголь девчонки, и блондинка об этом прекрасно знала. А дальше как туман, в том фильме ужасов. Только монстры еще не объявились, пока что. Как она вообще додумалась согласиться на этот кошмар. Наркотики медленно и уверенно растекаются по всему телу, неимоверная эйфория, которой так не хватало. Но прошло слишком много, с начала их попадания в организм, не уж то начинают рассеиваться. И вот сейчас уже не так хорошо, мысль становятся в более стройный ряд, а на улице поднимается мерзкое светлое солнце. Рассвет. «Ярик бы не одобрил» — проносится в ее голове, осознание запрещенных веществ в организме. Она прекрасно знает отношение своего друга ко всей этой дряни, и именно он спас ее тогда. А что она теперь. Опять хватается за это. Стыд заполняет все тело, а страх будто вытесняет все удовольствие. Теперь мир больше не сверкает всеми цветами радуги. Краем глаз виднеются давно покинувшие ее силуэты. Паника охватывает, заставляя сердце будто выпрыгивает из грудной клетки. Василиса еле поднимает себя с пола, полностью прочувствовав его прохладу. Открытое окно лишь еще сильнее заставляет все тело содрогаться от холодных мурашек. Потеряно оглядывается, пытаясь уловить движения, ощущаемые где-то рядом. Неуверенно выходит из комнаты, в попытках найти ванную комнату. Освежиться холодной водой ей точно бы не помешало. Но не факт, что ей это хоть как-то поможет. В ванной кажется еще холоднее, чем в прежнем месте нахождения. Тошнота и гудящая боль в животе. В зеркале, видя свое отражение, ей становится даже как-то мерзко. От чего под действием веществ, лицо будто начинает искажаться, превращаясь в страшные уродливые гримасы. Она резко дергается, когда на секунду сзади появляется подобие силуэта. До жути знакомого, высокого. Опирается спиной на раковину, испуганно бегая глазами по всем углам помещения. К глазам подступают жалостливые слезы, в голове полный переполох. Пару минут назад было слишком много удовольствия, а сейчас слишком много кошмара. Слегка влажный холодный пол, состоявший из белой плитки, на который Василиса сама медленно скатилась после испуга, вызывает лишь еще больше отрицательных эмоции. Сейчас бы закурить, да она оставила свои мальборо, а уж тем более зажигалку, в пальто на входе. В руках и в общем во всем теле сильный тремор. Необъяснимое желание нанести себе пару ранений, как тогда. Искусывает свои губы, из которых периодически начинает идти кровь. Она вытирает ее пальцами, и от боли и страха начинает кусать костяшки на руках. В ванной пахнет мылом, зубной пастой и чем-то еще. Кажется чем-то от кофты. Ментол маленькими откликами отдает в нос. Заставляя еще сильнее разрыдаться, просыпается лишь ненависть ко всему вокруг. Даже к этому отвратному заезжанному запаху. Тупые сигареты, которые она попробовала первый раз, пахли в точности так же. Как же они тогда были мерзки ей. Это был первый масштабный переезд, Москва вызывала ужасное недоверие. Она потеряла все, но нашла Ярика: «Очередная ссора родителей, которые тогда еще не развелись. Громкие крики, и она тоже не хороша. Крик криком не заглушить. — Прекратите, — слезы закрывают весь обзор, но образы своих «родных» она видит, — Прекратите, — шатенка кричит, кричит, но кажется, что жутко тихо, голос дрожит. Отец отвлекаясь от ссоры с мамой, видимо перенаправляет свой гнев на дочурку, который сейчас до жути плохо и без этого всего. — Заткнись, — грубый и громкий, совсем без тревожный голос, раздается и звенит в ушах. Перед ее лицом взмах руки, она жмурится, сильная боль отдается в щеке. Слезы в тот же момент ускоряют свой темп, а эмоции берут абсолютный вверх во всей ситуации. — Я, — она боится, закашливается, но не молчит, — Я вас ненавижу! — из-за всех сил кричит та, тут же срываясь с места, боится получить еще один удар, поэтому выбегает из квартиры. Лестничная площадка отдает морозом, слякотью и не очень то и приятным запахом. В попытках быстро сообразить куда бежать, в мыслях выскакивает лишь идея засесть на лестничной площадке последнего этажа. Ноги еле чувствуются, а ступеньки перед глазами плывут. Но с горем пополам она все же добирается, падая на бетонное неудобное местечко. Всхлипывает, шепча себе что-то под нос, утыкается головой в колени, стараясь максимально сильно превратится в комок, чтобы возможность просто исчезнуть стала как можно больше. Ее трясет то от холода, то от переизбытка эмоций. Этот этаж абсолютно пуст, за исключением одной квартиры. Да и из той вроде бы сегодня куда-то уехали. Кашель и всхлипы, которые все же не всегда выходит сдержать, разносятся эхом по подъезду. Славно, что родители даже не собираются ее искать. Еще пара минут, и в кромешной тишине, которую прерывала только она сама, раздается щелчок замка. Дверь со скрипом приоткрывается, заставляя поднять свой взгляд. Сонный кудрявый парниша, на вид ровесник шатенки, стоит в дверном проеме. Не понятно с какими эмоциями он смотрит на нее, но вероятно не с лучшими. — Чего ты тут забыла? — слегка смешной голос, кажется только сломавшийся, дает понять, что без разговора не обойтись. Но Котова лишь молчит, всхлипывая, кажется даже не имея возможности сказать хоть что-то, воздуха так катастрофически мало, — Тебе помочь может? — продолжает тот, приближаясь к ней, на вопрос та лишь быстро кивает, хотя и будучи не уверенной стоило ли положительно отвечать, — Меня Ярик звать, — протягивает ей руку, помогая подняться. — Меня Василиса, — всхлипывая, ради приличия знакомства, отвечает девочка. — Расскажешь, что случилось? Или просто покурим постоим? — теперь его намерения полностью разъясняются, ничего плохого ей от него ожидать не стоит. — У тебя есть? — неуверенно произносит школьница, будто думая, что найдет спасение в первой за всю свою жизнь сигарете. — Обижаешь, — смешок раздается эхом, чуть ударяя в голову, — У меня разные есть, — из кармана побыстрому накинутой олимпийки «олимпос», парень достает три пачки сигарет, с гордостью на лице показывая их все своей новой знакомой. В его руках красуется элитный для детей их возраста чапман ред с кнопкой, какие-то дешевые сигареты с неизвестной и полустертой маркой и винстон с ментолом. Вишня на первых не сильно привлекала, вторые даже сам Ярик посоветовал вообще никогда не пробывать, поэтому выбор пал на ментол. Кажется их кудрявый тоже не сильно любил, ведь пачка была почти полностью наполненной. — Я предпочтение свое отдаю по большей часте чапману, как ты могла заметить, — нелепо улыбается, вытаскивая себе сигарету, и передавая другую шатенке. Та неуверенно крутит ее в руках, пока другой уже поджигает свою. Как-то через чур умело для четырнадцати лет, без закашливания и прочего, делает затяжку тот. Девчонка преподносит сигарету ко рту, поджигая ее врученной ей зажигалкой, новой и аккуратной. Первая затяжка под разговор Ярика о том, какие наклейки он хочет приобрести, чтобы налепить их на данное приспособление. Из-за резкой свежести во рту, она закашливается, выдыхая дым и через рот и через нос, от чего еще сильнее жмурится. Ее новый приятель улыбается, тормозя свой монолог. — Ты впервые куришь чтоли? — интересуется, тепло улыбаясь. Шатенка даже как-то забывает о домашних проблемах, ответно улыбаясь кончиками губ, пытаясь привести себя в норму после мерзкого кашля. — Получается, да, — делает вторую, уже более уверенную затяжку. В этот раз не закашлявшись, и полностью прочувствовав ментол. Кажется она ожидала, что табака будет в разы больше, — А у тебя есть чисто табачные сигареты? — Ты покрепче хочешь? — вскидывает бровь, — Уверенна? Ты и от этого закашлялась, куда тебе там чистый табак. — Боже мой, — она смеется, делая еще затяжку, — Поспорим может еще? — Поспорим, если ты расскажешь, что же такое там у тебя все же случилось. Василиса чуть схмурилась, но все же избегать разговора не собиралась. Ментол, паника и подступающие слезы смешались в этом разговоре. Оставшуюся ночь она провела у кудрявого, как хорошо, что именно тогда его родители свалили на пару дней в деревню. Возвращаться домой тогда хотелось меньше всего.» Сейчас жутко клонит в сон, Василиса с головой укутывается в кофту, отданную ей учителем. Голова все также гудит, и вещества будто абсолютно не хотят ее отпускать. Холодный твердый пол не лучшее место для ночлега, но на вряд-ли она дойдет обратно к дивану. Мысли о произошедших последних событиях пожирают ее изнутри, и в попытках сбежать от них, она лишь дала им большую возможность отыграться на ней. Сегодня ей приснится что нибудь не менее мерзкое.