Мне тяжело дается история, и кажется Вы

Девушка тянется на диване, чувствуя боль в шее, вероятно, потянув мышцы. От этого скулит. Знает, что в комнате только Лера осталась. Шепелев сбежал еще рано утром куда-то, что-то про девушку свою говорил. Честно, та не помнит. Он ее разбудил, она поугукала, да и все. Потом хлопок двери и очередной сон. Причем вспоминать тот не особо хочется, учитывая участников ее фантазий. Гармонию прерывает голос подруги, автоматически приводя в чувства, и побуждая принять сидячее положение. Что дается не очень легко. — А где Ярик? — сразу с вопросом, а думать совсем не хочется. Мычит, и глаза трет. Жестом руки показывая, что подожди, сейчас отвечу. — К Алине вроде пошел, — шатенка взгляд поднимает, комнату оглядывая. Здесь чище, чем было, когда она засыпала. Странно, почему школьницу по утру побудило прибраться. Или уже и не утро давно, время то не посмотрела. — К кому? — головой дергает, прекращая куда-то собираться. Отворачиваясь от зеркала, и теперь напористо-вопросительно смотря на Котову. Та лицо руками прячет, чуть посмеиваясь. Не знала, что секрет видимо. — Я подумала, — мнется, правда улыбаясь с глупости своей, — Да забей, может к Петрову пошел, — плечами пожимает, волосы свои слегка грязные поправляя. Неприятно так, не свежо. — Вообще-то я иду к Саше, — она хмурится, вовсе прекращая краситься. Держа свою любимую помаду в руке. Сегодня, видимо, неудачный день для разговоров, даже соврать удачно не получается. Какой кошмар. — Свидание? — шатенка слазит с кровати, подходя к своей подруге. Вопросом отвлекает от прошлого разговора, врать не выходит, значит будет просто умалчивать. С немого разрешения берет расческу, стараясь хоть на пару минут привести прическу в чистоту и порядок. — В кафе позвал, — все тело ломит от неудобности сегодняшней позы сна. Девчонка спешит к своему телефону, где высвечиваются чьи-то сообщения. Одно из которых, заслуженная реакция на ее вчерашнюю непонятную уверенность. Стирает все, даже не удосуживаясь прочитать. Заходит в телеграмм, проверяя группу созданную вчера. Устало выдыхает смотря на фотографии. — У тебя сколько вообще память на телефоне? — телефон в карман кладет, собираясь домой. — Да это пиздец, я чищу каждый день, чтобы на новые фотки хватало, — игриво ноет девчонка, закрывая тушь, — Когда мне уже Сашенька айфончик подарит за красивые глазки. Шатенка улыбается с таких слов, пока подруга встает со стула, собираясь ее проводить. Проходит в коридор, а после в прихожую. На улицу совсем не хочется, там холодно так. Особенно в контрасте с жаркой квартирой, в которой отопление, по всей видимости, включено на максимум. — Давай, — русая стоит, сложив руки на груди. Пока подружка обувается, накидывая на себя куртку. Прощается, постоянно слегка улыбаясь, — Я спрошу у Ярика про Алину эту, — подмигивает. И ощущение есть, что Сашу такими поступками напоминает. Котова выдыхает, смеясь. Не думает, что ей прилетит за это. Но смешно, что так запалила. Надеется, что тот просто забыл однокласснице рассказать, а не на самом деле скрывал. Выходит, и дверь за ней захлопывается. Щелкая при закрытие за замок. Девушка распутывает наушники, быстро спускаясь по ступенькам. Втыкая их в уши, и включая музыку лишь после открытия подъезда. На улице холодно, но празднично даже как-то. Или у Давыдовой просто район хороший, раз праздничный. Кутается сильнее в верхнюю одежду, ускоряясь в ходьбе. Домой не хочется, но и тут однозначно хуево. *** Девушка заходит в квартиру, по быстрому скидывая обувь и куртку. Желая избежать встречи с матерью, но не успевает. — Где была? — немножко вздрагивает с чужого голоса, совсем не признавая ту. Но не злости, не печали в нем не слышит. От того еще страшнее становится. — Мы у Леры сидели, — старается держаться смелой и гордой, задирая подбородок. Но на маму не смотрит, старается либо сквозь тело взглядом пройти, либо на что-то сзади нее сфокусироваться. — Хорошо, и как там у нее дела? — и ответить нечего, не понятно вообще. Странно так говорить, она не умеет даже. Не помнит, что в детстве всегда так было. Специально забыла все. — Парня нашла, — медленно движется к комнате, не желая с той говорить. Боясь и собираясь с духом перед каждым своим ответом. — А ты? — оборачиваться не хочется, но по голосу слышна вся доброта. Правда улыбается, та слышит. Ком в горле встает, она такой радостью ответить не может. — Ну мам, — приоткрывает дверь, слыша вздох. Все, отпустила она ее. Поговорить не плохо, и нужно. Но не сейчас, не хочется. А вдруг и не захочется никогда? Закрывает дверь аккуратно, медленно. Стараясь в чувства придти, после столь неожиданного разговора. Достает айфон, ставя на зарядку. А то проценты уже на нуле почти. На кровать хочется упасть, закутаться крепко в одеяло и уснуть на подольше. Но нельзя, подарки паковать надо, и в кровать только чистой ложиться можно. Поэтому единственное взаимодействие с постелью — это брошенные на нее наушники. В душе еще холоднее, и выйти надо быстрее. Радует, что не только надо, но и хочется. Шампунь с волос не смывается от такого холодного потока воды. Застывает будто на башке. Мурашками все тело пробивает, а после и пальцев будто не чувствует. Вылазит, стараясь челюсть покрепче сомкнуть, чтобы не дрожали зубы. Натягивает одежду, в зеркале стараясь наладить дело с пробором. Выходит нелепо, и ближе к центру головы криво. Но стараться лень, ей сейчас лучше другим начать заниматься. В квартире удивительно тепло, скорее всего лишь из-за контраста с ванной комнатой. В ее комнате попрохладнее, но под одеялом нагрето, уютно. Залазит, и вылазить не хочется. Радует, что нужные вещи рядом валяются. После думает, и сматериться хочется. Забыла достать упаковочную бумагу. Это вылазить и в кладовку лезть, а там точно темно, пауки и в целом мерзко. Но делать нечего, и встать все же приходится. Шатенка плетется в нужную комнату, проходя через спальню матери. — Мам, — школьница заглядывает, пробегаясь взглядом по помещению. Странно, тут даже чище чем у нее. Ответа не получает, видит лишь, что спит та. Значит узнать есть ли вообще нужная ей вещь — невозможно, придется искать в надежде на лучшее. В кладовой свет тусклый, но вроде освещает достаточно. Есть возможность хоть как-то поискать. Коробок много, но ищет выборочно. В совсем мрачные места не лезет, стремно. К счастью сверток бумаги обнаруживается быстро. Причем несколько довольно красивых. А рассчитывалась только одна. С ленточками везет меньше, только одного цвета, но зато много. Точно должно хватить. Из хорошего цвет, черный ко всему пойдет. Берет все, что требуется, дверь прикрывая движением ноги. Спешит в комнату, закидывая все на постель. Обходя ту кругом, и поднимая несколько нужных подарков. Половину только сегодня, пока домой шла, забрала с пунктов выдачи. Совместный подарок с Яриком на того оставила, лишь половину суммы перекинула на карту. Пусть сам разбирается, где брать будет этот набор. Падая на постель, собирается паковать вещи в коробках, ведь так легче. А после уже перейти на одежду, которую заворачивать почему-то всегда было сложнее. Включает стрим любимого блогера, слушая очередную историю из стрипухи. Наушники для Шепелева мотает в бумагу, скотчем заклеивая. Пару раз переделывая, получается не сразу. Оно и понятно, давно таким не занималась. Немного беситься с неудач. Поэтому берет перерывы пятиминутные, где откладывает подальше. Смотря на дисплей устройства, стараясь туда погрузиться. «Сказки» послушать. Волосы вечно мешаются, старается их закрутить, и убрать в пучок. Не получается, но те остаются скрученными сзади. От чего по высыханию станут волнистыми. Та такую прическу терпеть не может, но удобство сейчас важнее. Режет скотч, заклеивая маленькую упаковку дорогой помады для подруги. Разрезая ленту по длине, чтобы сделать маленький бантик. Упаковывать не весело, дарить тоже такое. Ожидание праздника — лишь желание наполучать интересностей. Задумывается сильно, пока пакует ветровку для Ивана Валентиновича. Поэтому царапается по руке. Длинную линию черкая по внутренней стороне ладони. Как мерзко, такое место, что щипать будет вечно. Ручки то потеют. Соль на рану — сама нежность. Когда думает и новой царапине, по которой течет аккуратная струйка крови, вспоминает про тот инцидент. Странно, что в голову он приходит только сейчас. Может именно из-за забывчивости вообще сегодня футболку надела. Раньше так не делала, опасалась. Пусть и была умнее, и резалась не в одних и те же местах. А разбросано по телу, чтобы точно поверили, что случайность. Но тот случай был финальным за последний месяц. Забивает совсем на возможность что-то испачкать, приподнимает руку, разглядывая почти зажившую рану. Выглядит так, как будто и шрама не оставит, если сильно повезет. А она уверена, если захочет — повезет. Улыбается своему осознанию, что не вредила себе так долго. Совсем не специально, просто вредить в целом не хотелось. Из оставшихся вредных вещей, которые та любила делать, остался голод и курение. Не до конца понимает, достижение это, или лишь затишье. Крови на руке неприятно много. Испачкать подарки желания нет, это их тогда заново переупаковывать. Старается оттереть руку рядом лежащими салфетками. Последний раз использовавшимися при простуде. Немного засохло уже, но в целом выходит прилично. Боли от трудового ранения вовсе не ощущает. Хотя от такого количества вытекшей жидкости очень мерзко. Почему у нее так много вытекает, какая-то биологическая задачка. А у той с этим уроком стало плоховато. Отдаляет руку, прищуриваясь. Подмечая, что порез — не проблема, но крайне заметный недочет. Несущий за собой лишние вопросы. Зажимает в кулаке салфетку, ведь пластырь навряд-ли присутствует в доме. Так старается остановить кровь. В целом даже получается, и через время девчонка успевает забить на ранку. Больше смеясь с видеодорожке, не сильно боясь делать звук погромче. Маму таким не разбудить, и маты, раз та спит, никто не запалит. Получается ругать тоже не будут. Телефон валяется рядом, та на него даже мельком взгляда не бросает. Не интересует ее вовсе. Хотя много кто мог написать, тот же Ярослав с просьбой помочь с упаковкой. Сейчас думает над этим, очевидно отказывая на такой вопрос. Получить второе ранение, особо желания нет. Валерия вряд-ли бы что-нибудь накатала ей в чат. Та, после появления Петрова, вообще редко в мобиле сидит. Только если он пишет. Что мило, но немного неправильно. С духом собирается, для того, чтобы взгляд бросить на айфон. Бросить — не обязательно отвечать. Поэтому, такой формулировкой, себя успокаивает. До определенного момента — самой сути смотрения на дисплей. Неизвестный номер Пропущенный Мнется, слистывая экран вверх. Дабы увидеть все остальные уведомления, которых к счастью не так уж и много, как могло быть после таких звонков. Но красуется одно, от которого живот скручивает, и сердцу освобождается достаточно места, чтобы провалиться в ноги. И тех от такого сводит, что пошевелить больновато. Неизвестный номер «Я сейчас зайду.» Приходится подлететь с постели, оставляя все лежать как есть. Даже не проверив, кто именно пишет. Мало ли у нее неподписанных. Ноги заплетаются, зря надела накладки, думала так теплее станет. Шорты на штаны просто более лень было менять. Легче бред этот натянуть. Зато, теперь, при обутых по быстрому кроссах, выглядит прикольно. Подмечает, что прикольно — правильное слово. На ней красиво выглядеть ничего не может. Особенно с такой прической. Повезло, что не спутались. Лишь излюбленно прямыми перестали быть. Старается пальцами их в порядок привести, удивляется, когда те в волосах не застревают. Значит, все в норме. Стучат. Ребра в одно целое съезжаются, собираясь пазлом. Котова глубоко выдыхает, ища в отсутствии воздуха — шанс спасение. Дверь резко распахивает, но не сильно. Так, чтобы сама выйти смогла, а зайти никто нет. Вылетает, захлопывая. Хмурясь с этого действия, молясь несуществующим всевышним о своем помиловании. Пусть тут маньяк, так будет проще. Подпирает вход собой, буквально полностью вжимаясь в твердый покоцанный материал. Пришедшего гостя пускать никуда не намеревается, но с таким решением остается в ловушке. Под пристальным взглядом, стоящего в нескольких сантиметрах от нее, парня. — Откуда Вы..? — совсем вопрос правильно сформулировать не может. Что: «Откуда он?». Откуда знает ее дом, ее квартиру? Или правильнее: «Что он?». Что здесь забыл, что позволил себе? Самым желанным было бы: «Какого хуя?». Но должно произойти что-то необратимое и унизительное, а после приятное и желанное, переворачивающие все убеждения о нем, чтобы та произнесла такое. — Плохо двери открывать, не проверив кто за ними стоит, — на девчачью непонятливость отвечать даже не думает. Не то, что собирается. Шатенка челюсть смыкает, как от холода делала всегда. Но сейчас ее будто кипятком облили. Глазами бегает по всему телу Бессмертных, на лицо боясь даже посмотреть. Подмечает, что кофту такую впервые видит. А еще хуже, из подмеченного, что наряд ей такой, самый обычный, на нем нравится безумно. Ком в горле глотает, обещая вдарить себе посильнее за вчерашнюю смелость, — Можешь даже не думать, что молчание сейчас, тебе поможет, — от голоса, одним звучанием доводящего до мурашек, глазки сами пробегаются до чужих губ. Она уверена, что не холодно ей в таком легком наряде, в продуваемом подъезде, лишь из-за его вида. А сейчас же из-за его вызывающей ухмылки. Таким он доверия не внушает. Но и страха не капли. Медлит, подозревая, что может это просто она такого чувства лишилась. Быть может, даже, всех чувств. Ощущает, как русый руку тянет, чтобы приподнять ее голову за подбородок. Легким движением руки, почти не прикасаясь. Но та спешит сама поддаться. Изначально отдернуть голову в сторону, и получить ожидаемый смешок. А после повестись на его хотелки, начав с ним зрительный контакт. Погружаясь в такой взгляд полностью, наконец-то понимая, что, по всей видимости, чувства все же в ней остались. Неприятные, но чувства. И значит все так, как должно быть. Ей так кажется. — Вы что, так сильно хотите услышать мой голос? — старается огрызнуться, выходит неплохо. Но в лице та не меняется, боится лишних движений. Поэтому выглядит нелепо, хотя отсутствие дрожания в голосе вселяет в слова уверенности. Парень на ее вопрос хмыкает, никак не меняя свою гордливую улыбку. — Не удосужишься пойти со мной? — глупо, что тот просит ее не молчать, но за исполнение просьбы ничего той не дает. Быть честной, даже забирает. Василиса не медлит, главного не спрашивает. Вопроса не понимает, но как соврать, увернуться знает. Забывает правда, что сегодня не день вранья. — Я не могу, — русый голову склоняет слегка, в целом даже не заметно. Но смотря внимательно, не уловить такое просто невозможно, — Голова мокрая, холодно там. — До машины дойдешь, — он тянет свою руку к волосам, уловив момент, когда девчонка чуть отвернется. Не совладая со своими чувствами, и длительным зрительным контактом. Иван Валентинович аккуратно пускает свои пальцы в чужие волосы. Не прикасаясь к ее телу вообще, соблюдая правила игры. Потому школьница не сразу признает такое прикосновение, — Наденешь мою куртку. — Что? — она дергается, делая шаг в сторону. Задевая, недавней ранкой, грязную стену дома. Складывает руки на груди, пряча от пристального взгляда все порезы. Преподаватель чуть приближается, расставляя руки в жесте того, что сдается. И раз тот ход был слишким быстрым, он постарается помедлить. — Никаких злых намерений, — он стягивает с себя теплую верхнюю одежду, накидывая ту на плечи своей ученицы, — Боишься — не иди, я не заставляю. Девушка прекрасно знает, что так он берет ее на слабо. И отказаться, проявив такую слабость — попросту нельзя. Но разве согласие будет чем-то сильным? Мнется. Совсем не понимает как поступать, чего сама хочет. Правда сядет к нему в машину? И зачем, что он хочет ей там сказать. — Чего Вы хотите? — она становится с ним на одном уровне, когда тот делает шаг на ступеньку ниже. При движение его рук, кофта прилегает к рельефу тела. Почему-то смотрит на это, так еще и запомнить старается. Прикусывая губу изнутри, честно пытается совладать с порывами. — Услышать твой голос, — подмигивает девчонке, разворачиваясь и быстро шагая по ступенькам. Та томно выдыхает на такой ответ. Он снова играется против нее. Приходится следовать за Иваном, ощущая прохладу в ногах. Но в целом держась неплохо. Открывает железную дверь, пропуская девушку вперед. Та кутается в чужую куртку, вовсе не смущаясь с того, что обладатель этой вещицы сейчас мерзнет без нее. Сам отдал, пусть сам решает свои проблемы. Разворачивается к нему, ища ответ на вопрос куда же идти. Ведь место, где тот машину оставил не знает. Да и не помнит даже как вообще тачка выглядит. Он той улыбается, почему-то даже в явной прохладе не сомневаясь. Пикает ключом, кивком головы подзывая шатенку следовать за ним. Идти и впрямь совсем недалеко. Как только те приближаются к нужному месту, вид автомобиля резко отпечатывается в памяти. Она врала себе, что не помнит. Все что связано с ним трудно забыть. Приходится сесть на переднее, он там открыл ей. Неприлично было бы отказываться, после такого жеста. Русый присаживается на водительское, прическу свою поправляя. Ветром растрепало, пока шли. Машину заводит, та довольно громко звучит. Или ей кажется, может чувства обострились. Старается расслабиться, а то за все время отсутствия в квартире челюсть уже совсем сотрясаться устала. Представляет, как будут болеть скулы в ближайшее время. На парня взгляд переводит, тот начинает ехать. И куда он ее везет? Спрашивать не хочется. Надеется в лес, может он некрофил. Разглядывает, сходясь с тем, что не очень на такого похож. Ему, как и всем, живые больше по душе. — Сильно замерзла? — Бессмертных спрашивает, потому что трясущиеся зубы заметил, или стук услышал. А может у нее опять лицо покраснело. Блять, она же с ним сейчас ненакрашенная сидит. От всех мыслей, свалившихся в ее голову лишь от одного вопроса, хочется исчезнуть моментально. — А Вы нет? — подозревает, что ответа от нее не требуют, и так все видно. А вот по нему и не скажешь, сидит тут, руль руками обхватив. Такими красивыми, что заглядываться приходится. Уверенный весь, выезжает со двора ее. Как будто тому всегда тепло, всегда хорошо, спокойно. Ничего не боится, и ничего не тревожит. В такое поверить невозможно, ведь правдой являться не может. Уверена, что выглядевший так человек, внутри еще проблемней, чем она сама. Но все еще не мерзнет. — Куда хочешь? — парень поглядывает на Котову, прибавляя в скорости, стремительно отдаляясь от многоэтажек и населенных пунктов. Та, на него смотреть, буквально стесняется. Рассматривая мелькающие здания и деревья за окном. И то не фокусируясь, боясь, вдруг затошнит. — Не далеко, а то я усну, — выдыхает, полностью распластавшись на сидении. — Не далеко, или не на долго? — девчонка такому вопросу усмехается. — Второе, я рано ложусь, — слышит, как преподаватель отбивает ритм по рулю. Да, она несомненно давно такого не слышала. — Хорошая девочка, — она не понимает, вопрос это или комплимент, может вообще насмешка. Но автоматически отворачивается, боясь раскраснеться. Ее такое больше пугает, чем привлекает. Тот это сам давно сказать хотел, или после рассказа Петрова в лексиконе преисполнился. Скулы сводит, и неприятно прижимает к мягкой поверхности, когда Иван Валентинович резко разгоняется. Старается не заснуть до конца поездки, вечно прокручивая все фразы, сказанные им. Точно ли правильным было решение вообще открыть дверь.