Гроза

В тот день я не планировал задерживаться в библиотеке допоздна. Однако тема моей курсовой работы настолько захватила меня, что я, обложившись книгами, не заметил, как за окном стемнело, и из читального зала исчезли все студенты. Только старый библиотекарь остался за стойкой, но он был очень стар, и явно уже давно задремал. Очнулся я в полном одиночестве, окруженный книгами и божественной тишиной, которая разбавлялась лишь отдаленным похрапыванием библиотекаря. Я потянулся, чтобы размять затекшие члены, достал из сумки бутерброд. Я поедал его, наслаждаясь умиротворяющей атмосферой и тишиной, царившей в библиотеке. Она казалась непривычно опустевшей без всех тех шушукающихся и смеющихся студентов, которые обычно наполняли ее. Пора было уходить, библиотека, наверное, уже должна была закрыться, да смотритель проспал. Я встал, собрал книги из общего доступа и пошел расставлять их по полкам. Мне не хотелось тревожить старого библиотекаря, ведь я мог их убрать и сам. Я прошел к дальнему стеллажу и принялся искать место, где должна была стоять книга. Вдруг я услышал, что в зал кто-то вошел. Кто-то, а их определенно было двое, очень тихо прошел куда-то в левый угол помещения. Они двигались молча и старались не шуметь. Я подумал, что они тоже жалеют библиотекаря, но затем вспомнил, что в левой дальней части зала находится вход в секцию редких и оккультных книг, вход туда разрешен строго по пропускам, и студентам таких пропусков не выдают. Я заинтересовался, действия неведомых людей представились мне в совершенно ином свете. Я замер, прислушиваясь. И вдруг вздрогнул от неожиданности - из отдела редких книг не доносилось ни звука, как вдруг тишину нарушил сдавленный возглас радости, похоже, они нашли, что искали. Я переместился поближе ко входу в запретный отдел и притаился в плохо освещенном углу, где они не должны были меня заметить, когда будут выходить. В крайнем случае, отговорюсь тем, что помогаю библиотекарю. Я приблизил ухо к двери и смог расслышать тихий разговор: -… быстрее, нам нужно успеть переписать весь текст! Кто знает, сколько еще продрыхнет этот старик, - говоривший явно волновался и, скорее всего, либо трясся от возбуждения, либо беспрестанно шевелился. - Ты знаешь, что если я ошибусь хоть в одной черточке, нам крышка! Не торопи меня и веди себя тише, а то он проснется от твоих воплей, - второй голос был гораздо уравновешеннее и спокойнее. - Ладно, ладно. Братишка, теперь ведь у нас все получится! Мы сможем открыть Врата! Мы сможем отринуть эту отвратительную оболочку и этот мелкий мирок и прозреть тайны бесконечности! Находящийся-За-Краем- - Тише, ты, Йенс, не вздумай произносить Их имен здесь, рядом с этими книгами! Еще не время! Не мешай мне! Нам нужно еще очень много сделать, праздновать рано. И вот конкретно сейчас ты мне мешаешь! Сделай милость, выйди, постой на стреме! – на этих словах я вжался в стену. Уж не знаю, что замыслили эти двое, но, похоже, их увлекли книги по оккультизму, и они собираются кого-то вызывать. Вот ненормальные! У нас в университете, конечно, много чудаков, но эти двое были определенно более не в себе, чем все, кого я встречал. Один из говоривших выглянул из дверного проема, и я смог различить его темную макушку. - Он спит, все нормально. - Готово! Символы переписаны! Теперь я перерисую пентаграмму, и все!.. О Великий Азатот… Имя «Азатот» было произнесено будто слегка нараспев и с каким-то странным акцентом. Звук этот отчего-то мне совсем не понравился, и я не был уверен, что мне показалось, но как будто то ли шепот, то ли шелест пронесся вслед за ним по библиотеке, словно эхо. Мурашки побежали у меня по спине. Я списал мои ощущения на общую неприятность ситуации, ведь мне приходится прятаться от двух ненормальных оккультистов в пустой ночной библиотеке. Мало ли, что могло взбрести им в голову, заметь они, что я за ними слежу! От этих мыслей мне стало только хуже. А между тем, некий Йенс, стоявший на стреме, набросился на своего собеседника: - Эд, ты что, сдурел? Мне говорил, молчи, а сам?.. Ты слышал это? Шепот? - Слышал. Извини, я не удержался. Видишь, как мы близко! Уже одно Его имя, произнесенное с правильной интонацией и артикуляцией, воздействует на пространственно-временной континуум. А уж все заклинание!.. - Да, у нас определенно получится! Ты гений, братишка, гений! - Готово. Проверь еще раз, как там библиотекарь. И нет ли каких-то нежданных посетителей. На этот раз я скользнул к стене за открытой дверью в отдел редких книг – и вовремя – Йенс выглянул из двери и обвел взглядом библиотеку по кругу. Это был студент, мой ровесник, с умным круглым и мягким лицом. Предвкушение и возбуждение сквозило во всей его физиономии. Он не заметил меня и повернулся назад к Эду: - Никого, братишка. Выходим. - Значит так, Йенс. Сейчас нам нужно будет разделиться, чтобы не вызвать подозрений. Встречаемся через три дня, как договорились. Нам необходимо хорошенько подготовится. - Да, отдашь мне копию? - Держи. Они вышли в зал, и теперь я мог видеть их. Эд оказался очень худым интеллигентным студентом, его изможденные черты лица и аристократическая бледность контрастировали с упитанной фигурой и здоровым цветом лица Йенса. Сразу стало ясно, у кого сумасшествие зашло дальше. Они замолчали, проходя мимо библиотекаря, Эд передал Йенсу бумаги, тот принялся их скручивать, Эд на него шикнул, тогда Йенс без сожаления запихнул бумаги в карман, при этом маленький листок вылетел и приземлился на полу. Увлеченные перепалкой, они этого не заметили и вышли из зала, тихонько прикрыв за собой дверь. Я выждал еще несколько минут и вышел из своего укрытия. Мне не терпелось узнать содержание бумажки, выпавшей у этих сумасшедших. Странные, все-таки, у них увлечения. Конечно, я не собирался никому рассказывать об их вылазке, в конце концов, они ничего не испортили и, несомненно, поставили книгу на место, так что никакого урона они библиотеке да и университету не нанесли. Пусть развлекаются. Я подобрал листок. Верх его был исписан какими-то странными значками и криптограммами. Эти криптограммы напоминали то ли каракатиц, то ли каких-то съежившихся чудовищ, не знаю, почему я так подумал, может быть, библиотечный свет сыграл со мной злую шутку, но на меня пахнуло чем-то нездешним от этих значков, они отчего-то вызвали во мне безотчетное отвращение. Все-таки оккультизм никогда не привлекал меня, а если вспомнить жуткие нечестивые обряды, отправлявшиеся оккультистами в мрачное и смутное Средневековье, а, может быть, и по наши дни, отвращение к этим символам могло быть связано с отвращением вообще ко всему оккультному. Однако, почему-то мне пришло в голову, что эти символы не принадлежат нашему миру. Я отогнал от себя эти мысли и внизу листа обнаружил английскую транскрипцию значков: [Йаааа-Йаааа Шуб-Ниггурат Находящийся-За-Краем Азатот Хастур йаа кфулу нум маар шууур…] Эти странные имена, по-видимому, демонические, вызывали необъяснимую тревогу и отвращение, я никак не мог понять, почему от них веет какой-то жутью и нездешнестью. По моей спине побежали мурашки, и я, повинуясь внезапному порыву, заозирался. В библиотеке все было по-прежнему, только старый библиотекарь перестал храпеть, а лишь мирно посапывал. - Шуб-Ниггурат, хм, - пробормотал я, чтобы рассеять морок, но за этим именем последовало эхо, которое я уже слышал, после того, как Эд произнес имя Азатота: странный шелест-шепоток пронесся по библиотеке, я даже различил в нем что-то похожее на речь. Я вздрогнул и застыл на месте. Меня прошиб холодный пот, страх сковал меня. С усилием я оглянулся на библиотекаря, но он спал. Похоже, от переутомления и всплеска адреналина мой измученный организм посетили слуховые галлюцинации. Еще эти два фанатика нагнали жути. Я скомкал бумажку и выбросил ее в стоящую неподалеку от входной двери урну, а потом вернулся к прерванному внезапными пришельцами расставлению книг. На следующий день, проходя мимо библиотеки, я краем уха услышал, как уборщица и смотритель разговаривают о том, как им надоели крысы, и что сегодня утром они, видимо, в поисках съестного, растормошили урну в читальном зале и раскидали ее содержимое по полу. Библиотекарь сетовал на то, что студенты выбрасывают в урну огрызки и объедки и говорил, что нужно запретить студентам есть в читальном зале. В то время содержание этого разговора не задержалось в моем сознании, я вспомнил его лишь впоследствии, а именно, спустя три дня. Тогда этот разговор и показался мне частью мозаики, которая сложилась в страшную правду. Три дня спустя я проснулся ночью от жуткого грохота. Мой сосед по комнате вскочил с кровати и подошел к окну. - Слыхал, как шарахнуло?! Вот это молния! Прям всю комнату светом залило! Вот это гроза! Я тоже встал и выглянул в окно. На улице ливень шел стеной, непроглядную темень разрывали словно кнутом всполохи молний, сопровождаемые грохотом. Но этот грохот было не сравнить с тем, что разбудил меня. Я подумал, что тот удар молнии показался мне таким сильным, потому что я спал. Я вместе с Чарли посетовал на непогоду и лег спать дальше. Утро началось как обычно: я был на занятиях, когда в обед ко мне подбежал Чарли. - Ты уже слышал, что случилось? Об этом весь университет судачит! - Нет, а что- - Двоих людей этой ночью испепелила молния! - Как... в смысле… как это, двоих? Как молния могла попасть в двоих людей? - Вот именно, загадка! И зачем они полезли в грозу на крышу водонапорной башни тоже не ясно! Вот что они там такое делали, а? - Понятия не имею. - Тут уже слухи ходят, один бредовее другого! Что это воришки какие-то, или чудики, любящие грозу, или влюбленная парочка, а один чудак мне вообще намекнул, что они там на молнии молились. Меня прошиб холодный пот. - А ты знаешь… знаешь, как их звали? - Не-а, не знаю, их пока не опознали. На следующий день я с жутким предчувствием и содроганием развернул утреннюю газету, заголовок на первой странице которой гласил:

«ДВОЕ ВЫДАЮЩИХСЯ СТУДЕНТОВ УБИТО МОЛНИЕЙ

Гроза, произошедшая вчерашней ночью, ознаменовалась загадочной гибелью двух студентов кафедры мировых религий факультета истории Аркхемского университета. Это были двое выдающихся студентов, подававших большие надежды: Эдвард Филип Рашмор и Йенси Джеймс Джексон, являвшиеся…» Ком застрял у меня в горле. Мозг принялся судорожно собирать детали картины, тогда-то мне и вспомнился разговор библиотекаря и уборщицы. Мой рассудок отказывался сопоставлять факты, и я решил дочитать статью. «… Практически все их вещи сгорели, рядом с телами нашли лишь маленький клочок бумаги, факсимиле которого вы можете увидеть на следующей странице…» Я трясущейся рукой перевернул страницу, и моим глазам предстало изображение уже виденного мною клочка бумаги с символами, один из которых, самый крайний, был размыт каким-то жирным пятном, захватившем кусок транскрипции и превратившем «шууур» в «шуууи».