Разрушение

Кассанда очнулась спустя почти двое суток. Она не помнила что случилось, не знала, где находится и, уж тем более, подразумевала, кто её туда принёс. У той ночи было только два свидетеля: синяки по всему телу девушки… и Марк. -Боже..- простонала девушка из-за жуткой головной боли.- где это я ?- вопрос остался не отвеченным. Будто задан в пустоту. Спустя пару минут, когда вместо тишины Кесси ничего не услышала, она решила, что нужно оглядется. Сделать это было не так просто как она предполагала, ведь болела не только голова, но и всё тело. Все шторы в комнате были задёрнуты, сквозь них пробивался дневной свет, но этого было недостаточно, чтобы разглядеть всё пространство. В то время, пока Кассандра безуспешно пыталась вспомнить где и почему она здесь находится, из угла комнаты за ней наблюдал Марк с его другом, Денисом, он решил его позвать для воплощения своего плана мести за беззащитную девушку. ☆☆☆ Ден, указал головой в сторону Кесси. Мол, говорит, объясни ей всё. Мне было сложно начать разговор. Как я должен был объяснить девушке, что он снова делал возле её окна, как ему рассказать ей о том, что сделал её отец и как узнать у неё правду о происходящем? -эти вопросы вертелись у меня в на языке, но я так и не осмеливался их задать. Что происходит у девушки в голове? О чём она думает? Как она себя чувствует?!- Эти вопросы, почему-то, были на первом месте. После нескольких минут размышлений, Марк всё же решился оповестить Кесси о своём присутствии. -Что происходит? - марк нуждался в ответе.он хотел знать правду. Я знал, что Кесси поняла где она и что здесь делает. Не знаю как, но поняла. -Расскажи нам свою историю- послышался задумчивый голос Дена из угла темной комнаты. Я не ожидал, но спустя минуту раздумий, Кассандра начала говорить… Эээ, - начала Кассандра. -Всё, что начинается с "э…"- всегда является ложью, попробуй ещё раз. -Отвали.- послышался тихий, но, в то же время, уверенный ответ. И она продолжила. На этот раз без заминок. "- всё началось не сразу, было время, когда папа любил меня. Он покупал мне игрушки, смотрел со мной мультики и никогда не ругался. Но это длилось слишком недолго. Я росла и всё больше начинала походить на маму. Я её не помню, но по словам папы, у мамы были такие же волосы и глаза. С тех пор, когда отец смотрел на меня, он начинал звереть. Доставал бутылку, допивал ее почти до конца и кричал, кричал, кричал на меня. Что бы я не делала, всё не так. А я старалась заслужить его одобрения, сейчас уже понимаю, что всё было зря... Происходящее вокруг било по мне с новой силой. Учёба доводила до панических атак, ведь я должна быть лучше остальных. Для меня всегда были важны именно оценки. Не знания, нет. Оценки. Каждая новая тройка делала со мной нечто ужасное. Я начинала колотить себя, резать, истязать голодовками, бессонницей, в моем организме никотина всегда было больше, чем пищи. Это сложно, но так. Я брала подработки. Просыпалась в шесть утра. Не ела двое суток. Ссорилась с папой. Сигареты всегда успокаивали мои нервы, давали возможность дышать, не захлёбываясь слезами. Антидепрессанты мне перестали покупать почти сразу же, объясняя тем, что наркотическая зависимость хуже, чем истерия. Но терпение и нервы у меня были, увы, не железные. Моя любовь к отцу прошла после того, как я увидела толику безумия в его глазах, когда поняла, что я для него - лишь груша для битья, на которой можно отыгрывать свою злость и отчаяние. Мне это надоело. Я ушла. У меня не получилось сбежать, это и понятно, но я смогла отделиться от него, привязанность и жалость исчезли. На все его крики и оскорбления я отвечала безразличием, а это его лишь сильнее подстёгивало. Он меня бил - Я молчала. Он издевался надо мной - я всё ещё молчала. Вот, что происходило в моей жизни. И тут- Кесси хмыкнула,- появляется мальчишка, прямо в моем окне, сразу после очередной ссоры, который пытается разузнать о происходящем. А когда я его прогоняю, то спустя какое-то время, просыпаюсь не пойми где, в комнате с занавешенными шторами с этим самым мальчишкой и ещё каким-то неизвестным мне парнем. Интересная у меня жизнь... Вы так не считаете?" Пока Кесси говорила, мы с Деном не посмели вставить и слова, а после окончания монолога, просто не нашли что сказать. Это был краткий пересказ всей ее жизни, и мы боялись предположить, что же происходило в те моменты,которые не были затронуты этим рассказом . "-знаете, - продолжила она.- я поняла, что мне определённо нравится чувство боли. Понять, что ты мазохист- этого мало. Нужно ещё и принять. Когда ты сам причиняет себе боль, это доставляет двойное удовольствие, ведь ты думаешь, что можешь это остановить. А в те моменты, моменты боли, которую ты не контролируешь, остановить самой нереально. Мазохистам жить уж точно легче, чем остальным людям. Они свою душевную боль превращают в физическую и потом могут ловить с этого кайф. Некоторых это пугает, но точно не меня. Мне противна чужая кровь, а своя приносит настоящее удовольствие. Только в те моменты, когда все узнают про твоё пристрастие, о тебе начинают волноваться, беспокоиться, но всё это ненадолго. Потом, всё забывается, но именно в то время, ты чувствовала себя нужным, не такой потерянной, как в остальные моменты жизни. Я, например, мешаю это с книгами. Книги заставляют меня чувствовать что-то позитивное, а люди-нет. Так всегда и происходит. Тебя злят, расстраивают, говорят какая ты плохая. Ты уходишь в комнату с фразой "мне пофиг", застывшей на устах. Режешь себя и начинаешь читать. Все чувства аннулируются. Это спасение, в которое остальные просто не верят. Вот такая у меня жизнь". Это был конец. Конец истории, которую она могла нам рассказать. Но нам и этого было достаточно. Мы с Деном решили дать Кассандре передохнуть, а сами, отправились за доказательствами ради дальнейшего спокойствия Кассандры. *** К нашему великому сожалению, слежка не увенчалась успехом. Мы не увидели ничего особенного, помимо пьяного в хлам отца Кесси, который валялся на полу в её комнате и орал во всю глотку о том, что она его тоже бросила. Мы услышали много, слишком много, оскорблений в её сторону и решили оставить его там. Нам пришлось вернуться домой, где нас уже ожидала Кассандра. За эти сутки мы пережили слишком много, нас хорошенько так потрепало.- с этими мыслями все трое ребят легли спать.