Love in the dark/ Любовь в темноте

      Как будто железные крюки рвут на части его сердце, которое не выдерживает боли на лице дорогого ему человека.              Он гладит дрожащие плечи и отчаянно шепчет:              — Ты не сумасшедший.              Мью поднимает на него полные безнадежности глаза:              — Ты правда мне веришь?              Галф уже было открывает рот, чтобы рассказать, что сам через это все проходил, но понимает, что не может издать и звука, потому что боится, что сделает только хуже. Вдруг Мью, если узнает правду, захочет остаться, чтобы получше исследовать этот феномен? Писателю, который работает в жанре “мистика”, такое точно будет интересно.              Поэтому все, что он говорит — это:              — Да, верю.              Да, так будет лучше для Мью.       Пусть будет в безопасности, подальше от него.       А свое разбитое сердце он как-нибудь вылечит…              Но Мью смотрит на него так безысходно:              — Раньше это всегда было только во сне, а сейчас я стал видеть все это наяву.              Галф замирает, пытаясь переварить информацию:              — Во сне?.. — губы с трудом его слушаются.              Парень кивает и снова утыкается лбом ему в плечо, поэтому голос звучит приглушенно:              — Да, я с самого раннего детства вижу странные сны.              Он нервно сглатывает.       Потому что это значит, что Мью уже во всем этом увяз.       Но нужно понять, насколько сильно.              — Расскажешь?              Вероятно, в любой другой момент Мью бы отказался раскрывать душу перед соседом, но сейчас Галф слышит неуверенный ответ:              — В них происходит… всякое. Я даже не знаю, как это описать, чтобы ты понял, потому что никто из взрослых, кому я рассказывал, никогда не сталкивался с чем-то подобным. Мама очень сильно за меня переживала и даже отвела к врачу, но я испугался и не стал с ним разговаривать. А потом и вовсе соврал, что ничего такого больше не вижу — и от меня отстали.              — Но ты видишь.              — Вижу, — парень горько улыбается. — Просто я нашел способ справляться с этим самостоятельно: я пишу о том, что живет в моей голове по ночам. Начал с заметок в блокноте в детстве, а потом сделал это своей профессией.              Галфу хочется плакать, потому что у него была бабушка, которая помогала и наставляла его, а Мью был вынужден как-то выносить все это один без возможности с кем-то поделиться и получить поддержку. Поэтому его совсем не мучает совесть, когда он обнимает еще сильнее, буквально вплавляясь телом в своего товарища по несчастью:              — Мне так жаль…              Что тебе было больно и страшно в детстве.       Что ты был совсем один.       Что я стал причиной того, что все стало еще хуже.              Ему так много хочется сказать, но нельзя.       Так будет лучше для Мью.              А парень его добивает своими тихими признаниями:              — Я думал, что справляюсь, что у меня получилось усмирить демонов в моей голове, но в последние дни происходит что-то странное.              Галф зажмуривается и прикусывает губы, чтобы не разрыдаться от стыда, что из-за него Мью через все это проходит.              — Я перестал запоминать сны. Помню только, что мне очень холодно, больно и страшно. И что кто-то находится возле меня, а я никуда не могу спрятаться. Мне некуда бежать.              Дрожь прижавшегося к нему тела усиливается, и Галф готов себя четвертовать за эти муки, которые парень испытывает.              — А потом… — голос ломается, поэтому Мью вынужден откашляться. — А потом я стал что-то видеть наяву, когда просыпаюсь.              Ему прекрасно известно, что именно сейчас преследует его соседа.       И из-за кого это все происходит.              Поэтому последующее признание будет вырезано ножом на его сердце:              — Это какие-то тени. Они очень холодные и очень одинокие. Иногда мне кажется, что они очень несчастны, но другие словно злятся на что-то.              О, Галфу не нужно объяснять, какие разные бывают неупокоенные души!       Он на себе все это прочувствовал слишком много раз.              Поэтому он нежно гладит Мью по волосам и шепчет:              — Может, тебе стоит сменить обстановку?              Звучит так глупо и формально, что он аж морщится.              Парень же смотрит на него как-то обреченно:              — Думаешь, это поможет?              Он уверен, что поможет.       Потому что все эти тени хотят только одного: чтобы Галф им помог. А Мью — просто случайная жертва обстоятельств, который не должен все это пропускать через себя.              — Я почти уверен в этом, — его голос практически не дрожит. — Ты говоришь, что это началось недавно?              — Да, я только переехал сюда… — Мью замолкает, вероятно, делая собственные выводы.              — Вот и я об этом. Полагаю, тебе не стоит тут жить, — он через силу улыбается, но потом пугается. — Ты не думай, что я тебя отсюда выживаю!              Да, поначалу у него были такие мысли, но все это было ради безопасности!              Парень тоже как-то криво усмехается:              — Может, в этом и есть смысл.              — Определенно есть! — Галф даже немного воодушевлен тем, что все может получиться.              — Тул как раз звал меня к себе в гости — можно будет у него какое-то время пожить.              Теперь его сердце царапает ржавый гвоздь ревности, заставляя глупый орган кровоточить:              — Да, поживи у своего парня какое-то время. А там, глядишь, и вообще съедетесь.              Только по странному взгляду он понимает, что сказал что-то не так, поэтому вжимает голову в плечи и виновато смотрит на Мью:              — Что-то не так?              Мью словно забывает основную тему разговора и удивленно наклоняет голову:              — Почему ты решил, что мне нравятся парни?              Вопрос на миллион, как говорится.       То, что сосед ему иногда помогает дойти до душа — это еще ничего не значит!       Как и их объятия сейчас: кто угодно захочет тактильного контакта, когда сталкивается с чем-то жутко-непонятным в своей жизни.              Его щеки предсказуемо разгораются румянцем, пока Галф смущенно бормочет:              — Не слушай меня, я несу глупости!              Парень это никак не комментирует и словно задумывается, беззвучно шевеля губами, чтобы потом выдать:              — Да, за неделю я должен справиться.              — За неделю? — Галф ничего не понимает.              — Мне нужно отправить главу редактору в срок, иначе я получу штраф. А крайне сложно настроиться писать в новом месте, поэтому я сначала закончу главу, а потом уеду на несколько дней.              Мысли в его голове генерируются быстрее, чем он успевает их обрабатывать.              Так.       Мью будет тут еще неделю.       А дух окреп уже настолько, что пробивается и через защитные травы, и через заговоренную соль.       Ему нужно что-то придумать, чтобы защитить парня, пока тот не уедет к…       Стоп, не думать!              — Понятно, — он немного отодвигается и смотрит на изможденное лицо, которое все еще продолжает быть невероятно красивым. — Может, хочешь немного поспать?              — Нет! — Мью крепко хватает его за руку. — Я не хочу оставаться один!              Галф оглядывается по сторонам:              — Возможно, тебе будет комфортно подремать с Азаром…              Но кота, как назло, нигде нет, хотя тот обычно всегда ошивается где-то рядом. А парень жалобно на него смотрит:              — Посидишь со мной немного? Пожалуйста…              Вот как отказать человеку, который смотрит так просяще и умоляет о том, о чем он сам мечтает. Поэтому Галф изо всех сил пытается не улыбаться счастливо, когда кивает:              — Хорошо, я посижу, пока ты не заснешь.              По лицу Мью видно, что тому этого мало, но все-таки согласно кивает и укладывается на постель, а Галф придвигается ближе, чтобы хотя бы немного насладиться комфортным теплом. Он с щемящей тоской наблюдает, как медленно закрываются глаза, как постепенно расслабляются черты лица, а дыхание становится все более глубоким и размеренным.              Его взгляд опускается на руку Мью, которая все еще цепляется за него, несмотря на то, что парень уже спит. И так не хочется освобождаться…              Но знакомый холодок не дает ему расслабиться и начать дремать рядом, поэтому с тихим вздохом сожаления Галф осторожно разжимает чужие пальцы, чтобы потом бросить взгляд в угол комнаты:              — Ну что, довел человека до истощения? Доволен?              Призрак уже маячит укоризненной темнотой, и даже без контакта он знает, что это дух мужчины. Поэтому ему не хочется деликатничать:              — Пойдем. И больше не трогай его, не вмешивайся в его сны. Понятно?              Конечно, ответа ждать глупо, но тень следует за ним в его комнату, где Галф укладывается на свою холодную и такую одинокую кровать и поднимает руку перед собой:              — Давай поговорим?              Ладони касается привычный холодок, и уже настало время закрыть глаза, чтобы облегчить контакт им обоим.              Открыв глаза, только по часам Галф понимает, что в этот раз прошло минимум 20 минут с момента начала взаимодействия — это его рекорд, раньше он столько бы не продержался. Об этом подумает как-нибудь потом, а сейчас — горячий душ и бабушкины записи, в которых Галфу жизненно необходимо найти то, что защитит дорогого его сердцу человека.              И он обязательно это сделает.       Чего бы это ему ни стоило.