Чёрный обряд

— Ты захотела поменять комнату? — Да. — Что-то случилось? — Тут же насторожился он. — Тебе же эта комната всегда нравилась. — Захотелось поменять обстановку. Я же привыкла к тому, что мы постоянно меняем место жительство. — А я думал, ты от этого уже устала. Ладно. Комната на первом этаже свободна. И я перенесла вещи на первый этаж. Кровати там не было, но был диван, на котором я и устроилась. — Соседи! — Слышу голос Кати. — О, Насть, а ты у нас переезжаешь? — Ага, — как же театрально она сказала, я даже забыла на мгновение, что мы с ней это обсуждали. — Ну правильно, в доме в целом надо перестановку часто делать. Я у себя постоянно мебель переставляю. Тебе помочь? — Да я уже закончила. — А я решила предложить вам суп. У меня он уже приготовился, решила уточнить, а то принесу, а вы такое, ещё окажется, не любите. — А что за суп? — Поинтересовался отец, выйдя из кухни. — Куриный. — Я согласен. — Отлично, тогда я сейчас принесу кастрюлю. — Так может мы к тебе придём? — Сказала я. — А то ты к нам ходишь, а мы к тебе нет. — Соседка на секунду застыла на месте, но улыбка не дрогнула на её лице. — Нет, дорогая, у меня там сейчас очередной беспорядок. Я решила разгрести чердак. Так что у меня там и грязно и пыльно, и куча мусора. Я как женщина просто не имею никакого права вас к себе приглашать. Вот будет чисто, тогда приглашу. Она ушла и вернулась очень быстро с кастрюлей. Суп был потрясающий. И как же я всё же хочу, чтоб папа женился. Всё же с ним временами тяжело. Когда у меня начались месячные, он очень долго не мог объяснить мне, что это такое и тем более, как выбрать, и пользоваться прокладкой. Как же мне неловко в целом было, да и ему тоже. Платья я никогда не носила. Даже юбки. Папа считал, что раз я ему нравлюсь в джинсах и в шортах, то и другим буду. В некоторых моментах мне было неловко от того, что меня считали пацанкой. Мы поели суп, и стали смотреть фильм. Катя напросилась, показать ей мою новую комнату. Папа не особо хотел это делать, но она его спрашивать не стала, просто прошла. — Красиво. А окно выходит на соседей. А та комната у тебя где была? — Окно на твой дом выходило. — А, — протянула она. — Ладно, давай фильм посмотрим. И мы решили посмотреть Титаник. Папа ни в какую не стал его смотреть, и ушёл в свою комнату. — Насть, как думаешь, я нравлюсь твоему отцу? — Наверное, да. Если бы нет, то и в дом тебя не пускал бы. Да и не общался так долго. — Кстати, я слышала что вы постоянно меняете место жительство. У твоего отца неудобно спрашивать. Почему? — Папа по месту работы меняет, — говорить ей про сектантов не хочу, да и папа говорил, что людям верить нельзя. Даже самый хороший, дружелюбный человек обязательно вонзит нож в спину. — И часто так? — Нормально. — Тут вы уже второй год живёте. — Папе пока что с работы не предложили переехать. — Насть, твой отец весьма замкнутый. Можешь сказать какие темы ему нравятся? А то я тут два года пытаюсь, и он словно скала. О чём он любит говорить, какие у него увлечения? А я понимаю, что вообще даже такого не знаю. Всегда быть в бегах не значит, что можно иметь хобби. — Я даже не знаю. — Я могу взять бутылку вина, запечь курицу с картошкой. Мы с ним посидим и… — Думаю хорошая идея. — Ты должна умереть! — Вдруг услышала я знакомый детский голос и вздрогнула. — Умереть! Обернувшись, вижу призрака мальчика. Он стоял возле телека и недовольно смотрел на меня. — Настя, ты чего? — Катя посмотрела в ту же сторону, но призрака не увидела. — Так вздрогнула. Услышала что-то? — Нет, — всё желание, смотреть фильм и говорить с кем-либо, пропало. Да и как вообще он оказался тут? Всегда же был в моей комнате. — Умри! — Закричал призрак, и меня словно холодным ветром обдуло. — Холодно стало, — говорю, поёжившись. — Да? — Она смотрит на меня таким взглядом, которым смотрят на психбольных. — Не заметила. А призрак никуда не ушёл. Он гневно смотрел на меня и кричал без слов. Он кричит, а я прям чувствую, что именно. Настроение было испорчено, и смотреть дальше фильм я не хотела. Катя словно почувствовала это и быстро закруглилась. Ночью я не спала, меня просто трясло в ужасе. В комнате было холодно, а призрак мальчика стоял и смотрел на меня. Ну хоть молчал, но от его взгляда мне всё же было хреново. Вся сонная я завтракала хлопьями с молоком. Папа жарил себе яичницу. — Насть, ты вообще спала? У тебя синяки под глазами. — Да как-то необычно спать на новом месте. — Можешь вернуться в свою старую комнату. В комнате тут же стало холодно, а возле папы стоял призрак. Надо проверить, может на улице и в школе его не будет? — Ты должна умереть! — Закричал он, да с такой силой, что моя миска с хлопьями перевернулась. — Что за? — Папа в шоке посмотрел на меня. — Это что было? — Не знаю. Вот только даже в школе призрак никуда от меня не ушёл и, не выдержав, я сбежала. Машина папы стояла во дворе, и я кралась к дому соседки. Заглядываю в окна, а у неё там темно. Она вообще дома? Стучу по стеклу, но ничего не происходит. — Прогуливаешь? — Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу Катю, она стояла с граблями и в старых джинсах с толстовкой. — Я тут листву убираю. У тебя что-то случилось? — Призрак, он стал сильнее. И я не понимаю, почему он хочет моей смерти. — Ладно, пошли ко мне тогда. И я пошла за ней. Дом внутри был такой же, как наш. Только темно и ничего не видно. Как только зашла, тут же запнулась об какую-то коробку. — Аккуратней, — предупредила Катя. — Тут везде всё раскидано. — Призрак перевернул на меня тарелку с хлопьями. Папа это увидел. — Хм, — она поджала губы и перестала улыбаться. Так непривычно видеть её без улыбки. — Это плохо. Очень плохо. Может твой отец его как-то разозлил? — Как? Дом был пуст, когда мы приехали. На чердак он не лазит. Подвала у нас нет. — Может он что-то сделал? — На полном серьёзе сказала она. — И призрак таким образом пытается, тебя предупредить. — А что мог сделать? Мой папа безобидный. Она тяжело вздохнула, словно знала о нём то, что не знаю я. — Настя, я конечно могу тебе кое-что рассказать. Но ты, кажется, в это не поверишь. — Что рассказать? — Ты точно хочешь это знать? — Она внимательно на меня посмотрела. — Настя, если ты начнёшь в этом копаться, то твоя жизнь другой уже не будет. — Рискну. Она улыбнулась, да такой незнакомой, чужой мне улыбкой, что мне стало как-то не по себе.