Monster

      Прижавшись к шее коня, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, Ник ехал галопом до тех пор, пока небо со спины не стало светлеть сизой полосой. Переведя взмыленного коня на шаг, он огляделся по сторонам. После прорыва осады, решено было броситься врассыпную, предупреждая возможное преследование. Заранее сговорившись, они условились встретиться в одном примеченном месте.       Влажный, утренний ветерок приятно хладел обветренную кожу лица, когда Ник увидел идущего с ним параллельным шагом первого всадника из своего клана. Съехавшись, они обменялись крепким рукопожатьем.       Уже через час все всадники были на месте. Никто не пострадал во время прорыва. Коварный план кхала Ника — удался! На всякий случай, он пустил по обратному пути пару разведчиков и остался ждать их, давая коням отдых.       Разведчики вернулись, когда солнце уже порядком припекало теплыми осенними лучами. Погони не было. Гонакру Шейдхеды остается на месте и особого движения не наблюдается.       — Хорошо! — сказал Ник, проверяя сбрую своего коня, чтобы пряжки не натирали заживающие раны на шкуре. — Идем шагом. К третьей ночи мы будем на переправе.       Однако путь до границы занял еще пять дней. Если люди, силой воли, терпели ноющие раны и лишения, то лошади начинали вскоре брести, понуро опустив голову, и спотыкаясь о неровности пути. Приходилось делать частые остановки, чтобы вычистить раны и вволю напоить лошадей. Наутро пятого дня, совсем близко от пограничной реки, один из коней свалился, вместе с всадником. Поднять его уже не смогли, а наездник так неудачно ударился, что сломал руку. Обе кости торчали наружу, причиняя гону страшную боль.       Ника, как проклятого, преследовали неудачи. Стоило им только приблизиться к переправе, как на севере показались черничные тучи, скрывшие верхушки серых скал. Ветер принес густые раскаты грома. Переправляться в таких условиях было опасно: в любой момент река могла превратиться в бушующий поток из грязи, камней и веток.       Они решили выждать возле небольшого сосняка. Дополнительный отдых, перед предстоящей переправой, не помешал бы и лошадям, и людям. Нику отдых был не нужен, но, чтобы не слишком выделяться, он тоже прилег на опавшую, жесткую хвою и задремал, слушая наступающие, мягкие порывы ветра. Гроза шла стороной.       — Кхал Ник! — его разбудил Олаф. — Разведка Шейдхеды здесь.       Ник перекатился набок и рывком поднялся на ноги.       — Где? — Он потряс головой, стряхивая сухие иголки с волос. Действительно — уснул, — подумал он, щурясь на заходящее солнце.       — Вон там на холме стоят, — Олаф указал за деревья. Туда уже обеспокоенно смотрели все рейдеры.       — Хмм, а говорили, что нет преследования, — он сплюнул в сердцах, и вышел на опушку, чтобы лучше рассмотреть разведку Шейдхеды.       Их было трое, все налегке, быстроногие и умеют хорошо прятаться, раз их не заметили сразу. Один из разведчиков, самый низкий и скорее всего немолодой, отсвечивал в закатных лучах оливковой кожей. — Сангедовская змея, — выругался Ник и отдал приказ собираться на переправу. Всадники спешно запрягали коней. Кхал вернулся к ним.       — Что с рекой?       — Чуть выше бедра, кхал Ник, — ответил гона. — Куски травы, земля. Ничего опасного. Должны переправиться.       — Должны… — Сквозь зубы сказал Ник, смотря то на разведчиков, то на мутную воду реки. — Если уровень воды поднимется еще выше, мы рискуем остаться здесь надолго. А позади Шейдхеда.       Никто ему не ответил, но все услышали. Кочевники были заняты подготовкой к переправе: крепче затягивали ремни упряжи, заплетали хвосты коней, чтобы не зацепились, привязывали к седлу скинутые сапоги и оружие.

***

      Сама переправа через реку представляла собой каменную тропу, затопленную под воду. Когда-то давно, предки Ингранрона, в один из самых засушливых сезонов, когда река была практически пересохшей, сделали этот тайный переход. Переправа была безопасна в обычное время, когда уровень воды достигал колена лошади. А сильный поток воды постоянно очищал камни от нагона и ила.       Подход к переправе был замаскирован в обрывистом берегу, поросшем сизыми вётлами. Нужно быть кхалом, чтобы знать, где прячется узкая тропа, вытоптанная зигзагом по отвесному обрыву. Порой приходилось спешиваться и вслепую вести лошадь за собой, так как животное отказывалось ступать на еле видимую тропу. Лошади часто пугались высоты и ненадежного грунта под копытами, осыпающегося мелкими камнями, потому переправа, через пограничную реку была самой опасной частью всего путешествия. Нельзя было допускать паники ни людей, ни коней.       Всадники шли цепочкой. Первым ступал кхал Ник, специально спешившись со своего коня и ведя его под уздцы, шаг за шагом. Он руками раздвигал ветки вётлы и внимательно смотрел, куда ставит ноги он и его конь. На первых порах, это было особенно важно. Позади на тропу вошел следующий всадник. Ник углубился в заросли и теперь только слышал, как сквозь мягкий шум воды, еле слышно ступают всё больше и больше копыт лошадей. Люди сосредоточенно молчали.       И когда Ник раздвинул последнюю ветку вётлы, открывающую вид на блестящий поток реки, под его ногой раздался еле слышный звон. Будто порвалась леска.       Хлопок и с грохотом взрыва, колоссальная масса берега обвалилась в реку позади всадников, ломая своим весом вётлу, лошадей и людей…       — Катастрофа, — повторил Ник, и закрыл глаза, вспоминая те события. — Когда уцелевшие лошади поднялись, они, следуя инстинктам и памяти, рванули в реку, неся на себе ошарашенных всадников, живых и мертвых, волочащихся на стремени. Мне самому пришлось вскочить на спину коню, чтобы не быть затоптанным. Да, я видел, как в песке шевелятся раненые люди и лошади, но в тот момент я не мог сдержать приступа паники, овладевшего мной и моим конём. Мы вошли в реку, повинуясь закону табуна. И тогда начался ад. Эти трое ублюдков, что мы видели накануне, уже побывали здесь и вмонтировали в тропу «чеснок».       Он открыл глаза, покопался в сумке и кинул на стол стальную колючку. Острые грани высекли искры о камень.       — Лошади спотыкались, переворачивались набок, вспарывали себе животы и их уносило потоком, вместе с людьми, не успевшими соскочить. А тех, кто смог вовремя слезть с такой лошади, ждали копыта другой несчастной, которая прыжками пыталась добраться до противоположного берега, во чтобы то ни стало. Но и эта лошадь, теряла силы от порезов и её уносила вода… Вместе со мной, на берег клана смогли добраться только пятеро. Все кони утопли…       — А на той стороне, на обрыве, стояли трое разведчиков Шейдхеды, — продолжил Ник и отвернулся, — и неторопливо расстреливали из пращи всех тех, кто шевельнется под обвалом…

***

      Ошур ком Санкру с достоинством поклонился, прижимая выжженную песками руку к сердцу и вышел из шатра Командующего. Снаружи его ждали двое мальчишек-напарников, которые отлично себя зарекомендовали и теперь станут его seken. Те, с восторгом, приняли новость от старого пустынника, и наперегонки рванули в ближайший лес охотиться на белок.       Титус посмотрел на Малахая; тот сидел на походном троне, и сосредоточенно ковырял острием кинжала деревянный подлокотник.       — Когда всё закончится, — мечтательно протянул Малахай и убрал кинжал в ножны, — я на месяц уеду в Сангеду. Мне положен отдых и реабилитация. С утра до ночи буду копаться в песках на раскопках, даже Маграукс лопатой не загонит.       Но строгий Хранитель так не думал.       — В Полисе накопилось очень много дел, требующих решения Командующего, Heda. В основном это земельные вопросы, безопасность границ и торговля.       Малахай состроил рожу и закатил глаз к потолку шатра.       — Отправляйся в Полис Титус, и позаботься о тракте. У тебя сотня гона и мой приказ. Можешь набрать понравившихся рекрутов в помощь.       Хранитель не сдвинулся с места, его лицо посуровело. Командующий склонил голову набок и чуть смягчил тон.       — Пожалуйста, Титус, разберись с шайками. Мне нужно знать, что мой путь назад будет безопасным.       — Я бы предпочел остаться с вами, Heda.       — Знаю, — он поднялся с трона и, подойдя к Хранителю, просительно заглянул ему в глаза. Хеда стоял так близко, что Титус чувствовал его теплое дыхание на своей коже. Он сглотнул, но не отвел взгляда, неотрывно смотря в этот прозрачный, неживой глаз.       — Кира ком Трикру любила тебя, — медленно сказал Малахай одними губами, и Титус вдохнул, но забыл, как дышать. Это всё Пламя! Командующий проживает десятки жизней и помнит всё.       — Любовь — это слабость, — на выдохе прорычал Хранитель и, очнувшись от чар, грубо схватил Малахая за плечи, сжимая. Тот приподнял подбородок и приоткрыл рот, быстро облизнув губы… точно так делала она! Титус впился в эти губы с таким отчаянием, что Хеда заполошно пискнул, но заставил себя расслабиться, подчинившись внезапному напору. Рука Хранителя отцепилась от плеча и, поднявшись выше, крепко легла на затылок. Острые грани металлических украшений впились в ладонь, и это отрезвило Титуса.       Он рывком отшвырнул от себя Малахая и, пошатнувшись, схватился о столб шатра, прижав другую руку тыльной стороной ко рту. Командующий удержался на ногах и сейчас улыбался по всю пасть, победно смотря на Титуса.       — А твоя слабость – это её смерть, — сказал он.       — Ах ты…       — Всё в порядке, Командующий? — снаружи послышался голос Сиона и, откинув полог шатра, мужчина заглянул внутрь. — Хранитель.       — Да, всё хорошо, Сион, — пожал плечами Малахай, приняв бесстрастное выражение лица. — Просто мы с Хранителем немного… мм, пообщались на общие темы. Да, кстати, Сион, отбери в резерве сотню ветеранов и их учеников. Хранитель отправляется в Полис, чтобы навести порядок на тракте. Ему нужна помощь.       — Sha, Heda…

***

      На востоке рассвет затянуло рваной линией дождевых облаков, и при первых каплях, Хранитель отправился в Полис. Дважды за ночь, он порывался зайти к Командующему, чтобы объясниться за свой поступок, но буквально перед шатром он останавливался и, в смятении, поворачивал обратно. Его душу терзал стыд. Так глупо поддаться на провокацию и сорваться! Естественно, что Малахай знает о нем и Кире. И что толку говорить ему о слабости и любви, теперь? Радует только то, что этот пустынник вырос без любви и не нуждается в ней. Ему так будет проще править, но от этого в его сердце будет процветать жестокость, граничащая с безумием.       Краем уха Титус слышал, как гона возле костра обсуждали, что тем вечером Командующий послал отряд карателей по деревням, чтобы грабили и калечили жителей. Акция устрашения для Ингранрона. Он вынуждает жителей покидать свои дома и бежать от Шейдхеды на запад, через реку, в долину. Даже если кхал Ник запретит тем нескольким выжившим распространяться о жестокости поражения, чтобы не провоцировать панику, то беженцы из Дельфикру расскажут его людям всё и в подробностях.       Темная слава шла впереди Командующего и он этим умело пользовался. Поселения часто открывали ворота, стоило гонакру Шейдхеды только показаться на горизонте. Жаль, что Дельфи это не спасло.       На второй день пути, Титус с сотней гона и их учениками, проезжали мимо тлеющего пожарища столицы клана. В небе, потревоженные живыми, кружили вороны и коршуны. Это то, что остается от тех, кто не понял с первого раза приказ Командующего: приклонись или умри.