Объединимся же под общим флагом!

Дазай сидел перед барной стойкой, рассматривая предмет своей руке. Простая зажигалка с наклеенной на неё рекламой бара Люпин. Эту зажигалку подарил ему Одасаку, ещё когда они втроём впервые собрались в этом баре. Она давно не работала и прошла через многое. Этикетка была разорвана и сильно потёрта, корпус продырявился, а крышка едва ли могла открываться и закрываться. Лежала себе спокойно, как правило, в дазаевском кармане, только непонятно зачем. Как талисман, но в их силу он не верил. У него давно есть новая, но он не может и не хочет избавляться от этой, проклятие. Он не из тех, кто носил бы с собой хлам просто так. ... Дазай Осаму, тот, кто в курсе, что вся его жизнь - черно-белая манга и аниме, причём в прямом смысле, способен на бессмысленные поступки. На ношение бесполезных вещей, и, казалось, это такая мелочь, но поток его мыслей об этом втрое больше, чем у любого человека за экраном было за всю жизнь. Вряд-ли поломанная зажигалка пригодится ему в сюжете. Так всё таки, зачем же всё это? Смысл в том балагане, что сейчас происходит в их мире? Боги решили разыграть какую-то игру? Причём не такие боги, как сам Дазай, далёкий потомок известного писателя с таким же именем, или же Накахара Чуя, а настоящие божества... К примеру - автор манги! Неужели повелитель сего произведения наконец решил сжалится перед своими творениями? Или это всё - очередная сюжетная арка, нужная для раскрытия одного из них? За барную стойку наконец садятся Одасаку и Анго. Осаму отвлекся от размышлений и горько вздохнул. — Дазай, у тебя чай стынет, ты в порядке? - Спросил Сакуноске как обычно с каменным лицом(Для всех, кроме разумеется самого Дазая. Уж он то точно знал его эмоции.) — А? Да, всё в порядке. Скажи мне лучше вот что: зачем снова сел по середине, Одасаку? – И непонятно, смеяться тут надо, чтобы обстановка была естественной и разряженной, или наоборот: состроить самое пугающее из всех лиц лицо. Первый вариант всегда казался спокойней. — Неужто думаешь, что я прирежу Анго, при первой же возможности? - Закончил Дазай, вновь цепляя на своё лицо, такую привычную, лживую маску клоуна. — Нет, говорят... что тот кто сидит в центре, на фотографиях, всегда умирает. - Ответил Сакуноске. — Боже правый, а ты перестал боятся смерти, друг мой, я гляжу? - Широко улыбаясь, спросил Дазай, садясь в ту же позу, в которой обычно сидел в баре его... дальний предок. — Как сказал бы мой новый знакомый... Умерший однажды, не может умереть вновь. - Ответил Одасаку. Просто ответил! На его лице даже для Дазая не виднелось эмоций. Одасаку задумался над чем-то, потому не выражал даже привычной заглушённой улыбки. Анго тем временем тихо стушевался, немного ёрзая на стуле при барной стойке. Офисный клерк всё ещё помнил безумный взгляд Дазая, когда он, разъярённый, ворвался в его офис, взял за шкирку и бросил на пол, а после яростно избивал, повредив и лицо, и ребро и очки, уже давно и так разбитые. Дазай так и не смог простить Анго. Сакагучи до безумия сильно боялся Осаму, ведь он его не понимал. Они оба друг друга не понимали. Ну а планы и стремления Дазая это вообще всё равно, что пути Господне, проще говоря - неисповедимы.

●▬▬▬▬▬▬ஜ۩۞۩ஜ▬▬▬▬▬▬●

Чуя готовился. Готовился к новой тренировке, которую решил организовать его старый друг по имени Кэссиди. Этот парень был тем ещё психопатом, тихий, спокойный, но чёрт возьми, только попробуйте в его присутствии разжечь конфликт и можете только молиться, чтоб у него было хорошее настроение. Король Овец натянул на своё лицо бутафорскую маску-шлем, изображающую овчинный череп, и вышел на импровизированный ринг. — Расширение Территории: Аниматронный ад Афтона. - Прозвучал знакомый баритон прямо под ухом у Накахары. Не успел Чуя обернуться, как пространство вокруг покрыл чёрный купол, а в его ушах зазвучала музыка... похоже, он решил действовать первым.

Настала ночь, проснулся ты. Мы разобьём твои мечты

Охрипший голос напевал незамысловатые фразы, вгоняя Арахабаки в ужас. Он обернулся и вдруг увидел огромного робота-аллигатора, который откинул его тело на несколько метров вперёд. — Винсент, позаботься о нём, только не перестарайся. - Скомандовал медведь с золотой шерстью, на время появившись на поле боя. Самое пугающее, что все эти звери были... роботами, черт подери! Это были прямоходящие, металлические, звероподобные роботы! Их корпуса не смять простым ударом. Чуя запустил свою способность и воля Арахабаки распространила свою волю по всей... Рыжие волосы бешено развевались, сам он нахмурил брови и в остальном напрягся. Когда чёрный купол полностью покрыл пространство вокруг Накахары, он оказался... в комнате охраника, внутри какой-то старой потрёпанной пиццерии. (Что за отсылки на фнаф) Красное сияние покрыло толпу роботов, гравитация быстро разрушила жалкое подобие зверей, но из них выделились духи и тут же приобрели новые тела. Это напугало Арахабаки ещё больше. —Молись - Приказал золотой медведь, проходя сквозь тело Накахары.

Пройди же ад, здесь заработать чтоб! Но только помолись, иначе ляжешь в гроб! Мы же оба знаем, что твориться тут, сможешь выжить до шести утра, коль не погибнешь друг!

Громкий баритон распространился по коридорам пиццерии, явно на что-то намекая. Сколько бы раз он не ломал этих роботов, они всегда...возвращались. Они всегда восстанавливались и нападали вдвое яростнее. Чуя устал... и он решил использовать свой последний козырь. Он вытащил из кармана сложенный вчетверо сложенный листок бумаги, который когда-то Кэссиди ему подложил. Накахара стал читать, что было написано в этой записке. О затхлый и мрачный воздух надежд, покинь моё тело! Ничего мне боле не нужно, лишь простота, тишина, шепот, порядок. О даровавший мне тёмную немилость, От забвений сна, не буди меня вновь! Я выдержу своё одиночество, Пусть руки теперь и кажутся немощными. О нерешительно отрывающиеся на миг глаза, что неподвижны какое-то время, О сердце, что верит больше другим, чем себе, О затхлый и мрачный воздух надежд, покинь, покинь моё тело! Мне боле ничего не желанно, помимо своих жалких снов. Чуя зачитывал строку за строкой, всё больше и больше, доверяя своё тело неукротимой силе своего дара. В глазах плыло и последние строки он уже едва ли видел из-за тёмной пелены. Кровь стала сочится отовсюду, - откуда только могла! - а кровавые шрамы, словно змеи, покрывали тощее тело, уже неспособное стоять на земле. Теперь он не мог стоять, он мог только летать. Ноги уже не держат. Арахабаки сжал территорию настолько сильно, что чёрный купол просто треснул и обвалился внутрь под тяжестью воли божества. Чуя взрывается приступом оглушительного смеха, бьёт по ушам всех, кто здесь присутствует. Внезапно чьи-то руки связывают его, словно пытаясь успокоить, но Накахара даже не может разглядеть, кто это. Одасаку приковывает Арахабаки к земле, чтобы Дазай мог безопасно отключить порчу Чуи..