С рождеством

      — Осаму ты такой противный! Я тебя ненавижу и не пойду никуда! — кричал рыжеволосый глядя на спокойное лицо шатена.       — Хорошо, Чуя. — Он привык к оскорблениям его напарника, который постоянно чем-то недоволен.       Они разошлись, Чуя в свой кабинет, а Осаму на улицу. Он часто курил, особенно после ссор с Накахарой. Да, они работали вместе, задерживали преступников и расследовали дела разной сложности. Но они старались не узнавать друг о друге больше, чем следовало, хотя получалось плохо. Они часто посещали один и тот же бар, где долго могли сидеть и просто разговаривать. Чуя как-то спас его из лап смерти, но на утро все вновь забывается. будто ничего и не было. Так и сейчас.       Дазай хотел встретиться с Чуей после работы, чтобы поговорить, но он его послал. Это был удар в самое сердце, ведь Осаму хотел признаться тому в чувствах. Он любил Накахару, сильно любил. Ради него тот посещал работу, старался не отлынивать и не спихивал все дела на Ацуши. Все ради того, чтобы лишние минуты провести рядом с рыжей бестией.       Есть только один момент, который никто не знал и не узнает. Это диагноз, который сказывается на ментальном состоянии шатена. Клиническая депрессия. У него была долгая ремиссия, которая заглушала все то, отчего хотелось на стену лезть. Но все хорошее быстро заканчивается. Его вновь начали поражать апатичные дни, которые ничем не заглушить.

      Полчаса назад.

      — Чуя, можно тебя на пару слов? — Осаму очень нервничал, перебирая реки за спиной, его голос подрагивал глядя на спокойное лицо накахары.       — Говори тут, мне некогда.       — Давай после работы прогуляемся, надо поговорить. — Дазай подошел ближе, чтобы услышал только Накахара.       — Нет и это не обсуждается, — он встал, выходя за дверь кабинета.       — Ну Чуя, это правда важно, пожалуйста, — он выбежал следом, перегоняя и останавливая того.       — Осаму ты такой противный! Я тебя ненавижу и не пойду никуда! — кричал рыжеволосый глядя на спокойное лицо шатена.       — Хорошо, Чуя.       Дазай шел в сторону дома, его отпустили со смены, точнее он отпросился. Настроение полностью противоположна погоде. Легкий снежок витал в воздухе, заряжая всех предрождественским настроением. Через неделю рождество, настроение которого было везде, в каждом прохожем, окне, но не Дазае. Он не хотел ничего, кроме желанной смерти, которая была везде.       Он зашел в пустую квартиру, в которой веет пустотой и холодом, которые еще больше угнетают. Хоть на людях он и был местным клоуном, но в душе царил хаос безумия и отчаянья.       Взяв таблетки, он вновь посмотрел на почти пустую пачку седативных, которые ему прописал психотерапевт. Он закинул в себя дневную норму и отправился в комнату, посмотреть что либо и поспать.       Включив незамысловатое шоу, он быстро погрузился в сон, который отдалял его от проблем. Ему не снились сны, он последний раз их видел перед тем, как ему поставили диагноз и выписали таблетки. Дальше лишь пустой отдых организма. Его сон долгий и крепкий, Осаму сложно прервать чем либо, наверное только голос товарища способен его вытянуть из царства морфея.       Заснув в пять вечера Дазай проспал до четырех утра. Ему никто не написал, даже не поинтересовался жив ли тот вообще. Для себя Осаму все решил вечером, когда ложился спать. Тогда он понял, что можно воплотить его давние мечты — закончить все страдания и навсегда заснуть. Да, он решил, что прекратит жизнь в пять утра.       «Чуя, привет, прости, что пишу тебе настолько поздно, но другого момента больше не будет. Надеюсь, что ты поймешь меня и хоть немного, но простишь. Я давно любил тебя, даже сейчас люблю и буду любить всегда. Ты — та непостижимая цель ради которой я жил, и продолжил бы жить, но прости. Меня корит лишь то, что я больше не увижу твою прекрасную улыбку, не услышу твой звонкий смех и не смогу посмотреть на прекрасное лицо. Кстати, твои веснушки очень милые, как и ямочки на щеках. Ты очень классный и веселый. Люблю тебя всем сердцем и остатками души.»       Осаму вытер выступившие слезы и пошел одеваться. Надев черное худи, такого же цвета джоггеры и кроссовки, он быстро натянул пальто и вышел из дома. Он последний раз обвел взглядом пустую квартиру и запер дверь. Он больше не вернется сюда.       Идя по пустой улице, которую засыпал свежий снег, Дазай понимал, что пути назад больше нет. Он и не хотел отступать, для себя он все решил. Он больше не сможет жить так.       Перед глазами виднелся центральный мост, который и расставит все точки над «И». Он подошёл ближе идя на середину, самую высокую точку. Он встал перед ними глядя вниз. высота приличная — не выживет. Проверив телефон, он перелез через ограду и сосчитав до трех прыгнул. Перед глазами пронеслась короткая жизнь, моменты с Чуей.

Земля. Темно. Мертв.

      Накахара проснулся по будильнику, заведенному с вечера. Его не чуть не затронули слова, которые он сказал Дазаю прошлым днем, ему было все равно на него. Точнее многие так думали. Его привлекал шатен, но он старался скрывать это. Он не хотел отношений, тем более с парнем со своей работы.       Включив сообщения, ему высветился до боли знакомый номер, который тот знал наизусть. Открыв переписку, он ужаснулся увидев текст. Скорее всего Дазая больше нет. Чуя несколько раз перечитал сообщение и прослезился. С его уст сорвался истошный крик, который отдался эхом по квартире.

Дазая нет.

      Накахара не верил своим глазам, не верил ничему. Был небольшой шанс того, что тот жив, но он угасал с каждой секундой. Накахара на ватных ногах поднялся с кровати. Небольшой холодок пробежал по телу полностью отбрасывая остатки сна. Из его глаз непрерывным потоком текли слезы, которые не прекращались. Он отправился в ванную, желая принять душ, который должен привести его в чувства.       Ничего не помогало, казалось, что то, ради чего он жил резко покинуло его. Только сейчас Чуя понял, насколько ему дорог Осаму, родны его шутки и подколы. Насколько он важен для Накахары.

4 дня спустя.

      Чуя встал рано, ему надо собраться на похороны его напарника, тело которого нашли за мостом. Раньше он думал, что Дазай никогда не сможет покончить с собой, он думал, что тот слаб для этого. Но нет, Дазай очень сильный, сильнее многих, как минимум морально точно.       Все эти дни Накахара не находил себе места, он не выходил из дома, ссылаясь на плохое самочувствие. Он часами просто смотрел в никуда, пытаясь понять реально ли все это. Он надеялся, что сейчас проснется и все будет как раньше, но нет.       Вызвав такси, Чуя вышел из дома отправляясь на траурную церемонию. Почти никого не было, лишь он и ещё несколько близких человек с его отдела: Акутагава, Ода и Ацуши. Четыре человека, хотя многие клялись в вечной дружбе, клялись, что никогда не предадут и не оставят, в самый важный момент как раз и оставили.       Час прошёл как в тумане, он лишь обрывками помнит то, что происходило. То, как гроб погружали в сырую землю, покрытую белым снегом, то, как закапывали. Все, больше ничего. По щекам вновь катились солёные слезы, которые не прекращались, лишь не было этого крика, не было сил.       На следующий день Рождество, Накахара отменил все, что планировал. Он знает как проведёт ночь. Он проведёт её с Дазаем.

***

      Девять вечера, две бутылки вина, пачка сигарет. Накахара вызвал такси, которое отвезёт его на то кладбище. Он часто перечитывал то сообщение, а в душе таила надежду, что он сейчас проснётся. Но дни сменяли друг друга, а Чуя не просыпался. Все наяву.       Пройдя по выученной с первого раза дорожке, Накахара оказался у могилы, стоявшей поодаль ото всех в гордом одиночестве. Чуя сел рядом смахивая налетевший снег, по щекам снова пробежала слеза. Он никогда не плакал так много.       — С рождеством, , — проговорил в пол голоса Чуя, открывая бутылку. Сделав глоток, он поставил её и приобнял надгробие, казалось, что от него веяло теплом, которого так не хватало.       — С рождеством.