Танабата

Знаешь, я так боюсь, что мы просто больше не встретимся. Вытру с лица солёную грусть и притворюсь, что мне просто так весело. Знаешь, я так боюсь, что наши руки просто расцепятся. Знаешь, я так боюсь, что мы изменимся, но по отдельности. (Владимир Котляров. «Я так боюсь»)

Сейтаро сидел на краю бассейна и сквозь распахнутое окно наблюдал за тем, как юные помощники-волонтеры наводят порядок в саду, окружающем спортивный комплекс. Весна пришла неожиданно дружная и очень теплая. Работы в связи с этим прибавилось. В том числе и у волонтеров. Теперь, помимо создания панно в вестибюле, ребятам пришлось активно помогать в уборке и облагораживании территории. Они очень старательно рыхлили землю, снимали дерн с клумб, высаживали луковицы тюльпанов и ирисов, красили перила и обновляли слой лака на деревянных конструкциях. В общем, трудились, как пчелки, себя не жалели. Время от времени в его поле зрения появлялась Нару. Как всегда, очень занятая. Работала наравне со всеми, ни минуты не отлынивала. Правда, командовать тоже не забывала. В данный момент она стояла прямо напротив окна, опираясь на грабли, словно полководец на копье, и давала распоряжения близняшкам, которые почтительно кивали и виновато улыбались. Волосы Нару были собраны в высокий хвост, рукава темно-синей рубашки закатаны, глаза сияли. Она и впрямь сейчас смахивала на амазонку. Из созерцательного транса Сейтаро вывел поток брызг, летящих в лицо. От неожиданности он чуть не свалился в бассейн. Подплывшая к бортику Саюми была явно чем-то недовольна: — И почему все на свете влюбленные выглядят одинаково? Словно их палкой по башке двинули… — Что? — опешил Сейтаро, стирая воду с лица рукавом рубашки. Саюми, как всегда, шокировала своей прямолинейностью. Наверное, считала, что ей все можно. Впрочем, правильно считала. Ей и правда позволялось многое. Поэтому она и не думала затыкаться: — О чем ты, Саюми? — произнесла она низким голосом, пытаясь, видимо, пародировать Сейтаро. — Я не понимаю! Сейтаро нахмурился. Саюми закатила глаза, глубоко вздохнула и продолжила уже нормальным голосом: — Давай, знаешь, без этого. Я вижу, что с тобой происходит. Тебе абсолютно не с кем поделиться своей печалью. Предупреждаю, если так будет продолжаться и дальше, вся эта ерунда в скором времени взорвет твой мозг и испепелит сердце. — Что ты вообще можешь об этом знать? — разозлился Сейтаро. — Дай-ка подумать… Наверное, побольше, чем ты! — Саюми тоже зло посмотрела на него и, оттолкнувшись от бортика, поплыла к противоположному краю бассейна. Сейтаро раздраженно потер лицо руками и снова посмотрел в окно. Нару надела наушники и теперь чуть пританцовывала, всё так же опираясь на грабли. Он давно заметил, что ей невыносимо состояние неподвижности. Словно что-то её куда-то несло. А музыка всё только усугубляла. Интересно, что она сейчас такое слушает? Нару словно почувствовала на себе его взгляд. Повернулась в его сторону, как-то уж очень понимающе улыбнулась, махнула рукой и удалилась. Ну вот… — Об этом я и говорю, — вновь услышал он голос Саюми, которая, тяжело дыша, пыталась подтянуться, упершись о бортик руками. — Ты что-то сегодня решила собственные рекорды побить, — покачал головой Сейтаро, помогая ей выбраться из воды, — не переусердствуй. — Не меняй тему, Сейтаро-кун. Я все вижу. Вы встретились и подружились, у вас всё прекрасно. Но оба опасаетесь перейти на новый уровень отношений, — не унималась Саюми. Она стояла на одной ноге, кутаясь в полотенце. Сейтаро находился рядом, готовый в любой момент подстраховать. Саюми передвигалась пока что недостаточно уверенно, хоть у неё и наблюдался гигантский прогресс во всём. С одной стороны, Сейтаро категорически не хотел поддерживать смущающий его разговор. Но в то же время осознавал, насколько эта девчонка права. Он действительно изнывал от чувств, внезапно обрушившихся на него. От гнетущей неопределенности. От того, что жизнь уже не будет такой, какой была прежде. Словно и он сам стал иным, и мир вместе с ним переменился. И что с этим всем делать? Как другие люди справляются? Как-то же справляются. Как? — Не хочу тебя расстраивать, но просто тебе не будет, — Саюми медленно ковыляла к раздевалке, опираясь на его руку. — Прости за откровенность, но вы с ней реально из разных миров. Как в кино… Сейтаро, мне удалось кое-что выяснить. И хочу тебе сообщить: всё очень серьезно! У тебя как минимум два соперника. — Два?! — вырвалось у Сейтаро. Быть может, слишком эмоционально. — Как минимум, — подняла палец вверх Саюми. — Но даже не думай опускать руки. Я оценила твои шансы, и они весьма высоки. Ты только с волосами своими что-нибудь сделай, ну, честно… — Черт, Саюми, вечно ты со своими шуточками, — фыркнул Сейтаро. — Не собираюсь я это с тобой обсуждать. Ситуация складывалась нелепая, комичная и не вполне однозначная. В конце концов, Саюми еще в школу ходит, а он вроде как большой и взрослый парень. — Ты злишься, потому что в глубине души знаешь, что я права. В том числе и насчет прически, — продолжала донимать Саюми. — Тебе правда неинтересно узнать про соперников? И про то, что я думаю насчет твоих шансов? А я уверена, что тебе хочется говорить о Нару постоянно. Но не с кем. Давай так. Сейчас ты уйдешь в лес, покричишь там на мироздание, а потом вернешься, и я тебе все расскажу. Поверь, тебе обязательно нужно проораться. Иначе ты не выживешь… Сейтаро не в силах был противостоять натиску любопытной школьницы. Дожили! Правда ни в какой лес он идти не собирался. О чем тотчас же поведал Саюми. — Ладно, — махнула она рукой, — эту часть повествования пока пропустим. И ушла переодеваться. В ожидании Саюми Сейтаро огляделся. Нару в саду не обнаружилось. Он почувствовал острый приступ разочарования. Чертыхнулся. Приказал себе перестать о ней думать. Хотя бы на пять минут. Ничего не получилось… Саюми вернулась очень быстро, и он проводил её на крыльцо с пандусом. — Последнее время все такие смурные, — со вздохом сказала она, усаживаясь на свое скоростное кресло. — Раку тоже. Как вернулся из Токио, сам не свой. — Он ждет результатов вступительных экзаменов, это всё объясняет, — отозвался Сейтаро. — Ну да, ну да… — Саюми как-то странно посмотрела. Сейтаро не придал этому значения, так как в поле зрения опять появилась Нару. Она, как и все, шла в направлении столовой — в Мацугаке наступало время обеда. — Осака-семпай! — заорала Саюми, размахивая руками. Докричаться, наверное, было трудно — уши Нару, как обычно, прикрывали наушники. Однако не заметить столь артистичной жестикуляции она точно не могла. — Привет! — поздоровалась она, снимая наушники. Сейтаро вновь уловил ту самую тревожащую память мелодию. Он был уверен, что слышал её уже. Вот только где и когда? Тем временем Саюми перехватила инициативу в разговоре: — Осака-семпай, у вас такие красивые волосы. Трудно, наверное, ухаживать за кудрями? — Эм… — Нару явно не ожидала подобного вопроса и была весьма озадачена. — В детстве да, мучительно было. Но сейчас столько всяких средств напридумывали, жить стало намного легче. — Вот, Сейтаро-кун. А ты пошёл по пути наименьшего сопротивления. И кудри свои под бейсболкой прячешь. Сейтаро поперхнулся слюной и закашлялся. Да что она творит вообще? Черт! Черт, черт! Нельзя душить мелких школьниц. Но ужасно хотелось. — Саюми, ты что несёшь? — выдавил он из себя, отдышавшись. — А я бы с удовольствием делала точно так же, — Нару, в глазах которой мелькнул озорной огонек, неожиданно пришла на помощь. — Нет, правда! Куда удобнее натянуть на голову бейсболку, чем всякий раз взбивать кудри мокрыми руками. Потому что расчесывать такие волосы — это полный провал. Но ты, наверное, и без меня знаешь об этом, Сейтаро-кун? Тоже ужасает результат, когда пытаешься исправить ситуацию с помощью расчески? Сейтаро посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Он знал, что Нару нравится его улыбка, и ему нравилась ее ответная реакция. Мысли вновь заскакали, как солнечные блики по поверхности воды. Какая же она замечательная. И как у неё получается любой неловкий разговор вывернуть так, что всяческая неловкость тотчас улетучивалась, превращаясь в чистую радость? И можно ли влюбиться в неё еще больше, чем он уже влюблен? Навязчивый поток сознания был прерван воплем несущегося в их сторону Раку. — Нару! Посмотри ты! Скажи, что это правда. Скажи, что я не ошибаюсь, — бросился он к ней, вручая в руки свой смартфон. Нару взволнованно взяла смартфон из его рук и провела пальцем по экрану. Спустя несколько секунд лицо её озарила улыбка: — Раку-кун! Ты не ошибаешься! Тебя зачислили! Поздравляю, братик. Их радость тотчас передалась всем присутствующим. — Раку! — завопила Саюми. — Да ты крутой! Поступил в Токийский университет. Поздравляю! Большому кораблю — большое плавание. — Поздравляю, Раку. Ты заслужил, — Сейтаро был искренне рад. Уж кто-кто, а он знал, чего Раку стоило это поступление. — Спасибо, спасибо! — Раку отчаянно тер свои уши, жутко смущаясь накрывших его эмоций. — Мы это обязательно отметим! — Уж непременно, — отозвалась Нару с таким видом, что отвертеться от данного события никому не удастся. — Нару! — Раку схватил ее за руку и куда-то потянул. — Пожалуйста, мне нужно поговорить с твоей бабушкой, поблагодарить. Хочу по видеосвязи. Пойдем со мной. — Я обязательно должна присутствовать? — вскинула она брови. — Ну как без тебя? Без тебя куда я? И вообще… Если бы не ты… И утянул ее с собой в глубь сада. Что-то у Сейтаро нехорошее шевельнулось под сердцем. Ужасно его озадачило то, как Раку сиял глазами в сторону своей троюродной сестры. — Да, — донеслось откуда-то снизу. Он сразу и не понял, что это Саюми обращается к нему со своего кресла. Она смотрела на него сочувственно: — Все именно так. Раку — твой соперник намбер уан. — Саюми, уймись уже! — раздраженно отозвался Сейтаро. — И вообще, мне работать надо, а я тут с тобой прохлаждаюсь. — Ладно. Если передумаешь, ты знаешь, где найти меня, — картинно повела глазами Саюми и дала по газам. Сейтаро остался стоять в одиночестве с докучливым роем мыслей в голове, которые, как и Саюми, не думали униматься. Черт возьми, почему жизнь так сложно устроена? Сейтаро мрачно вздохнул и потопал в столовую. Единственное, что было стабильно в этом мире, так это то, что работа сама себя не сделает.

***

Ей просто скучно. Ей просто нечего делать, убеждал себя Сейтаро, направляясь в сторону скамейки в тени огромной старой сливы. На скамейке с победным видом восседала Саюми, для приличия держа на коленях томик манги. Сейтаро сделал глубокий вдох и резко выдохнул. Ей-то скучно, но он-то что? Однако ноги сами несли. Сейтаро поправил на голове бейсболку и приземлился рядом с девочкой. Молча. В принципе, он мог перемолчать и камень. Без проблем. Саюми тоже проявила изрядную выдержку, но любителям с профессионалами тягаться сложно. — Сейтаро-кун, а сколько тебе лет? — начала она, как обычно, с неожиданного вопроса. — Не знаю, — буркнул он в ответ. — А в документах что? — Сейчас уже двадцать пять. На глазок определяли. А точно узнаю, когда все вспомню. — О, круто. Так тебе может быть и двадцать, и тридцать, да? — И пятьдесят, ага… — Нет, Сейтаро. Точно нет. Моему папе пятьдесят. У него очки и лысина. — И к чему ты этот разговор завела? — скептически поинтересовался Сейтаро. — Просто решила посчитать. Средняя продолжительность жизни мужчины в Японии где-то восемьдесят лет. То есть более-менее активной жизни тебе осталось приблизительно лет сорок. Ты все эти годы в Мацугаке проторчать намерен? Сама того не подозревая, Саюми затронула одну из самых болезненных тем, которыми Сейтаро мучил себя давно, но в последний месяц и дня не проходило, чтобы он не задавался подобными вопросами. — Смотри… Закончится март. Все мы отсюда разъедемся. И я. И студенты эти, которые за Нару ходят. И Раку. В Рюсей только старики останутся. Детей и внуков своих ожидать до следующих каникул. Я, конечно, понимаю, что здесь у тебя жизнь устоялась, но… Сей-та-ро! Саюми решила, видимо, долбить в чувствительное место. Она это отлично умела и практиковала. Сейтаро был в курсе, поэтому не отвечал, откинувшись на спинку скамейки и разглядывая плывущие по небу облака. Порой, когда он рассматривал небо, его охватывало странное ощущение. Скорее даже уверенность. Уверенность в том, что он умеет летать. Умел когда-то. И что когда-то расстояния для него были простой условностью. Он понимал, что так не бывает, но отделаться от столь явственного ощущения не мог. Конечно же, это все последствия травмы и комы. И, наверное, это уже не вылечить… — Хочешь ты того или нет, Нару в Токио вернется обязательно. И как ты предполагаешь с ней общаться из Мацугаке? По телефону? У тебя, кстати, он появился уже? — Мне он не нужен, — упрямо тряхнул головой Сейтаро. — Мне сейчас интересно, что ты там болтала про Раку. Тебе не стыдно вообще? Они же с Нару родственники. Саюми повернулась к нему, и в глазах её он увидел жалость к бестолковому человеку: — Да что ты? Сам-то можешь это контролировать? Свои чувства? Сейтаро отвел глаза. Саюми вздохнула: — Раку хороший. И не будет тебе вредить. Он влюблен в неё с детства, и с детства же знает, что ничего у них не будет. Но то, что Нару вдруг посмотрела на тебя, его нервирует. И он просто из вредности пытается помешать вашему общению. Я думаю, ты это заметил, как только он из Токио вернулся. Сейтаро отдал должное её прозорливости. Сам он пытался до последнего отрицать очевидное, но и до тупого бы дошло, что с Раку что-то не так. — Мне будет не хватать его, — отозвался Сейтаро. — Теперь, когда он уедет из Мацугаке. — Мы все уедем. Вопрос: что ты собираешься делать с этим… Потому что в Токио у тебя есть враг. — Враг? Когда я успел нажить себе врага в Токио? — усмехнулся Сейтаро. — Твой соперник номер два. И это не Раку. Совсем не он… — И кто же тебе о нем поведал? Тоже Раку? — посмотрел он на Саюми — Зря ты недооцениваешь болтливость людей и страсть некоторых распространять сплетни. Я умею добывать информацию, распутывать тайны и делать выводы. Папа считает, что я буду или репортером, или детективом, или шпионом. А ещё у меня очень высокий эмоциональный интеллект. Все так говорят. И, по-моему, с Раку все очень понятно. Есть тип людей, которым тайны нельзя доверять. Вообще. Нару об этом косяке Раку тоже знает. Поэтому личную информацию с ним дозирует. — Значит, про неё ты разузнать ничего не сумела? — усмехнулся Сейтаро. Саюми неопределенно пожала плечами. Видимо, страдала из-за уязвленного самолюбия. Но оптимизма, как обычно, не теряла: — Если она поведает тебе хоть что-то о себе или о своей семье, считай это хорошим знаком, Сейтаро-кун. Она именно такая. Не каждого к себе подпустит. Сейтаро неожиданно для себя открыл, что этот разговор его странным образом успокаивает. Наводит порядок во внутреннем раздрае, которому он не в силах был противостоять вот уже больше месяца. Эта девчонка действительно обладает необычным даром. Саюми тем временем продолжала: — Этот человек… Соперник номер два… Похоже, Нару в Токио не хочет возвращаться именно потому, что он там. Раку рассказывал, что парень тот из очень породистой семьи. И искренне считает, что все ему должны только потому, что его предок в семнадцатом веке развязал гражданскую войну. Бе… Понимаю Нару. Но рано или поздно ей придется вернуться. В Токио её дом. А дом — это очень важно. Сейтаро не спорил. Болезненная тоска воткнула нож в сердце и несколько раз провернула рукоять. Нару, конечно же, тоже все понимает. И именно поэтому после того памятного дня в Сендае все застопорилось. Нет, они прекрасно общались, очень много времени проводили вместе. Но все это общение существовало в рамках рабочих будней. А выходных совместных у них и не было. И да, Раку сыграл в этом не последнюю роль. — Слушай, Сейтаро, — нахмурилась Саюми. — У тебя сейчас такое лицо, словно ты готов сдаться. Но ты не смеешь! Я твои шансы оцениваю весьма высоко, потому что мне лучше видно со стороны. Мы с тобой одинаковые, Сейтаро-кун. Не сдаемся, если есть хоть малейший шанс на победу. — Да что ты знаешь обо мне? — раздраженно отозвался Сейтаро. — Какие такие шансы? Не смеши… Она, похоже, разозлилась. Потому что в следующий момент он почувствовал неслабый такой тычок в бок. — А что ты знаешь о себе? Что? Ты красивый, ты умный, с тобой интересно. А главное, ты не смотришь на людей свысока. Внезапно она замолчала и посмотрела на него так, словно увидела впервые. Сейтаро изумленно приподнял бровь. Саюми раздраженно фыркнула и сердито продолжила: — Черт, да я сейчас сама в тебя влюблюсь. И это станет проблемой, Сейтаро-кун. Так что притуши свою харизму и послушай. У моего папы в Токио три пафосных фитнес-центра. Они для работы нанимают исключительно красивых парней. Чтобы богатые клиентки не переводились. Так вот, если надумаешь перебраться в Токио, позвони мне. Я помогу тебе устроиться на работу. Тут уж Сейтаро не выдержал и расхохотался: — Саюми, а я ведь и впрямь решил, что ты собираешься стать репортером и оттачиваешь на нас свои навыки. А ты, оказывается, прирожденный хедхантер. Очень креативный способ переманить меня на собственное предприятие. Я даже повелся. Мое уважение, честно. Саюми стушевалась и надулась: — Смейся, смейся. Посмотрим, как вы будете смеяться, когда я поступлю в университет Кэйо. Сейтаро! Хватит ржать! Я же серьезно!

***

— В этом овраге его и оставлю. Не дело это — местных котов развлекать. Нару аккуратно опустилась на корточки и позволила ежу покинуть кокон, созданный из ее куртки. Еж, как только почувствовал свободу, лихо сиганул в густую траву и затихарился. Нару встала, встряхнула свою курточку и накинула ее на плечи. Лицо у нее было слегка разочарованным. — Ты будто бы благодарности от него ждала и не дождалась, — развеселился Сейтаро, стоявший неподалеку. Со стороны залива послышался сигнальный гудок теплохода. Солнце давно перевалило за полдень. До ужина еще оставалось время, поэтому они с Нару решили спуститься к морю, посмотреть на корабли. Этим утром они всей толпой прибыли в Мацусиму и успели уже заселиться в кемпинг. Поездка была специально устроена для студентов-волонтеров, которых, помимо работы, организация обязана была развлекать экскурсиями по красивым местам Японии. Студенты решили совместить приятное с полезным и заодно отметить поступление Раку в университет. Так что событий на этот вечер намечалось достаточно. Кемпинг, в котором они остановились, быть может, и не отличался особой роскошью, но зато у него был прямой выход на собственный пляж, где можно было устроить пикник. Да и вообще, отличное место. Оказаться вдали от туристических маршрутов во время ханами было сродни чуду. — Так странно. Я была во многих прекрасных местах мира, но в Мацусиме впервые. А ведь залив этот буквально под носом. Больше того, бабушка моя родом из Тохоку, почти все родственники здесь. — А почему? — поинтересовался Сейтаро. — Саюми мне рассказывала, что сюда со всей Японии школьников на экскурсии возят. — В тот день я, стало быть, болела. Такие вещи обычно по закону подлости происходят, — пожала Нару плечами. — Сейтаро, ты что-то хотел попросить у меня утром. Прости, что не сразу отреагировала. Сплошная головная боль заселение такой толпы… Сейтаро улыбнулся. Это да. Хлопот было много. А после они с Нару обнаружили ежа, которого атаковали местные коты. И пришлось его тащить подальше от их любопытных глаз. — Ничего. Ничего срочного, — Сейтаро понимал, что его просьба прозвучит крайне странно, но очень надеялся, что Нару не сочтет ее таковой. — Я дважды слышал в твоих наушниках песню. Покоя она мне не дает. — Оу… Но у меня гигантский плейлист. Даже не знаю, смогу ли помочь тебе, — пожала она плечами. Но вид у нее был крайне заинтересованный. Как это бывает с людьми, которые чем-то ужасно увлечены и которых попросили этим поделиться. — Ты её слушала… Когда рисунки твои упали. После этого со мной… тот приступ случился. Помнишь? — уточнил Сейтаро. Хотя как такое можно забыть. Саму ситуацию уж точно. Но музыку… — И в прошлый раз, когда Раку к тебе подбежал. Чтобы ты его зачисление в университет проверила… Сейтаро поморщился. Он, конечно, не думал, что будет легко. Вряд ли к Нару прежде подкатывали с подобной просьбой. Что ж, он никогда не скрывал, насколько он странный. Однако реакция Нару, как всегда, поразила: — Я знаю! Знаю, о чем ты, — воскликнула она, открыла телефон и начала листать свой плейлист. — Обожаю эту песню. Обожаю! Обычно мне все пеняют на то, что я старьё всякое слушаю. Но это! Это же классика! Она нашла песню, сняла наушники с шеи и надела их на Сейтаро. Бодрое арпеджио на фортепьяно, подхваченное в следующих тактах электрогитарой и ударными, заставило его встрепенуться. И оторопеть. Песня звучала от лица некоего существа-стихии, который сошел с небес к людям. Он требовал от слушателей всего лишь подчиниться. Отринуть своих проповедников, поклясться, что отныне они будут принадлежать только ему. И подарить ему нечто важное, чем они обладают. В обмен на это существо обещало забрать их с собой за семь морей, в волшебную страну, где они обретут бесконечную радость и бесконечную же свободу. Сейтаро слушал и чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он не понимал, что происходит, но что-то, что было сродни безумию — точно. Нару следила за его реакцией широко раскрытыми глазами. И, видимо, там было на что посмотреть. Потому что когда песня оборвалась, и Сейтаро сорвал с себя наушники, пытаясь справиться с внутренней бурей, Нару не решилась ни о чем спрашивать. Она молча протянула руку и забрала свои наушники назад. — Прости… — произнес он спустя вечность. Сердце отчаянно колотилось. — И… что ты думаешь об этой песне? — осмелилась все же поинтересоваться она. Сейтаро постарался собрать мысли в кучу и ответить хоть сколь-нибудь обдуманно: — Музыка великолепная. А слова… мне кажется, автор вдохновлялся поэтическим наследием Редьярда Киплинга. Нару посмотрела очень внимательно и произнесла: — Ты разбираешься в английской поэзии? Что-то изменилось. Ее голос? Интонация? Темп речи? — Не знаю. Не уверен. Эти слова сами собой слетели с языка, пока мозг пытался осознать непонятное. И только после сказанных слов Сейтаро осенило: ни голос, ни интонация, ни темп речи… По спине пробежали мурашки. Боги… — Ты понимаешь, что мы разговариваем на английском? — озвучила произошедшее Нару. — И песня эта звучит на английском языке. А ты не только разобрал текст, но и сделал из него определенные выводы. В глазах Нару разгорался лихорадочный огонь. Она тоже пыталась осознать, что происходит. Сейтаро молча переваривал информацию. Это было за гранью его понимания. — А прежде? Никто не пытался заговорить с тобой на этом языке? — спросила она, так и не переходя на родной язык. — В первые дни после травмы на многих пытались, — ответил Сейтаро, поражаясь, насколько легко ему дается разговор на ином языке. — Но я в те дни и японский плохо понимал. А потом, когда начал вспоминать слова, все расслабились. Я в том числе… От накатившихся эмоций голова неприятно закружилась, но он приказал себе успокоиться. Сейтаро прикрыл глаза руками, глубоко вдохнул и произнес уже на японском: — Нет, точно нет. Я раньше тоже слушал песни на английском… Считаешь, я мог бы не заметить такого? Сейтаро не знал, что думать и куда бежать. Нару тоже находилась в крайне взвинченном состоянии. Поэтому он поостерегся поведать ей о более странных вещах. О том, что он не просто понял слова песни. Сейтаро был уверен, что песня эта написана о нём. И для него. Но самое безумное — он ни капли не сомневался, что лично знаком с её исполнителями. Всё это попахивало бредом… — Сейтаро! — завороженно проговорила Нару. — Ты понимаешь, что это может значить? — Только одно. Ко мне возвращается память… — неуверенно произнес он. «Или же я все-таки схожу с ума» — вихрем пронеслось в голове. И вот теперь стало по-настоящему страшно. Сейтаро осознал, что совершенно не готов к такому повороту судьбы. Между тем, взбудораженная происходящим Нару лихо нашла всему объяснение: — Я читала в какой-то статье, что забывать некоторые вещи человеку необходимо. Это свойство мозга. Потому что невозможно держать в памяти все, что с нами происходит в течение жизни. Лишняя трата энергии и все такое. Но иногда забытые события всплывают в памяти совершенно неожиданно. И не угадаешь, что запустит этот механизм. Мелодия, запах, ощущение… Что угодно. Это называется триггер. Память тела. Может, здесь то же самое? Сейтаро кивнул. И ему, помнится, Сакура рассказывала нечто подобное. Он многое вспомнил за последние годы именно так. Спонтанно. Вспомнил многое, кроме самого главного. — И когда это началось? — не унималась Нару. Сейтаро задумался и неожиданно понял: — Когда тебя встретил. Нару укоризненно на него посмотрела и покачала головой. — Я польщена невероятно. Сейтаро, давай серьезно, — поджала она губы. — Думаю, триггер — песня. Не просто так она мне не давала покоя всё это время. — Бинго, Сейтаро, — кивнула Нару. — И знаешь, что я думаю? Ты эту песню в жизни бы не услышал, если бы она не болталась в моем плейлисте. Её сейчас практически нигде не крутят. Кто знает, сколько таких же триггеров существует для твоей памяти в этом мире. Может, тебе стоит увеличить количество впечатлений? Вместо того, чтобы прятаться от мира. «Я бы предпочел не вспоминать ни о чем, если бы ты просто осталась со мной», — промелькнуло в голове Сейтаро. Но вслух он произнес другое: — Быть может, ты права. Мне просто страшно рушить более-менее устоявшуюся жизнь… — Я тебя понимаю, — очень серьезно ответила Нару. — Неизвестность страшит всех. — Да, ты говорила. Как в незнакомом месте нырнуть, — Сейтаро улыбнулся и посмотрел на небо. Нару протянула ему руку и сжала ладонь: — Не стоит бояться раньше времени. Все будет хорошо, вот увидишь, — ободрила она его и глянула в телефон. — О! Нас с тобой потеряли. Давай вернемся, а то они без нас не начинают. И они пошли рука об руку мимо цветущей сакуры, которая щедро обсыпала их своими лепестками. Там, за бело-розовой пеленой, их с огромным нетерпением ожидали.

***

Джедайт сидел за столом, лихорадочно сжимая руками голову. Он никак не мог понять, что же не так с исчезновением Звездного Лорда. Все его умозаключения постоянно упирались в некое подобие прозрачной стены, которая не давала двигаться дальше. Как же ему все это надоело. — Чертов Нефрит! Почему ты никак мне не помогаешь! — в сердцах воскликнул он. Внезапно что-то изменилось. Внимание Повелителя Иллюзий уловило нечто странное. То, что происходило за пределами его резиденции. Он приблизился к окну и выглянул наружу. Замок Нефрита, обычно укутанный в мрачную пелену, сиял ослепительным серебристым светом. Словно там что-то горело. Джедайт, в сотый раз за вечер чертыхнувшись, открыл портал. Через секунду он уже стоял на мосту напротив входных ворот Альмагеста. А через две секунды рядом с ним материализовались и Кунсайт с Зойсайтом. Куда же без них. — Джедайт, что это? — не здороваясь, спросил Зойсайт. — Мне-то откуда знать? — раздраженно повел тот плечами. — Похоже на пожар. — Ни капли не похоже, — не согласился с ним Повелитель Огня. — Надо зайти и разобраться, — Кунсайт, как обычно, пустым словам предпочитал действие. — И как мы попадем внутрь? — задал резонный вопрос Зойсайт. В тот же момент огромные ворота печально скрипнули и отворились. — Да ладно, — не поверил собственным глазам Зойсайт. — Вы действительно хотите войти? Уверены, что это не ловушка? — Что ты несешь? — огрызнулся Джедайт и, ни капли не сомневаясь, шагнул к воротам. Кунсайт последовал его примеру. Зойсайт потоптался на месте, но тоже решил не отставать. Все происходящее его крайне заинтриговало.