Ghost of a Remembrance

В коридоре послышался обычный мягкий звонок часов, который оповещал о том, что уже три часа утра. Стивен Дэй взглянул на темноту из-за мягких подушек, удивлённый поздним часом. Ему едва удалось немного поспать за последние четыре часа; его сознание все ещё пребывал в состояние перебирая воспоминаний за последние два дня. Меррик. Сэйнт. Джин из "Старого Тома". Эти несчастные ослеплённые люди и подавление сожалений об их воспоминаниях. Мучительная боль на лице Люсьена, когда он всматривался в лицо Стивен отчаянно желая найти в нём на девушек на спасение человека, которого можно было бы назвать настоящей семьёй Крейна. Затем головокружительное облегчение, когда Сэйнт и Меррик наконец открыли глаза по чутким надзором доктора Голда. Голова Стивена всё ещё кружилась от радости, когда он увидел мутный взгляд Сэйнт, и он всё ещё чувствовал болезненно сильный пульс своего сердца; как Люсьен Водрей, граф Крейн и виконт Фортунегейт падает на колени рядом с Мерриком и обнимет его, как будто брата. И затем этот вечер, наполненный страстным облегчением, был почти окончен, а занятие любовью с Люсьеном заставили его почувствовать себя сытым, облегчённый и умиротворённым. Однако его сознание отказывалось стирать, всё ещё пульсирую где-то у него в голове тысячей воспоминаний. Словно почувствовав, что его возлюбленный не спит, Люсьен Водрей, лорд Крейн пошевелился во сне и с вопросительным бормотанием протянул усталую, вялую руку. После того, как граф немного поискал и нашёл своего возлюбленного он потянулся за ним через всю кровать, что бы прижаться к Стивену ближе: его большая рука коснулась бока мага и Крейн прижал его голую спину к своей груди. Его тепло передаваться и Стивену заставляя сердце шамана трепетать, приятное чувство растекалось в животе, когда Крейн сонно поцеловал его в рыжую макушку, начиная невнятно бормотать нежные слова, после граф снова погрузился в сон, полностью довольный тем, что возлюбленный снова спит в его объятиях Стивен расслабился, укрытый в объятиях Крейна, но сон всё ещё оставался неуловимым, поэтому он был доволен просто лежать в руках графа и снова уставился в темноту. "У тебя самого было бы довольно много призраков"— сказал ему Крейн, когда они вместе сидели на скамье и безмолвно ждали новости о лекарстве, которое бы спасло неумолимо быстро слепнущих дорогих им людей. Стивен тогда слишком устал, чтобы сказать многое, но он был безмерно благодарен за то, что не приходилось это говорить. Он не хотел обременять Крейна своими многочисленными неудачами, сожалениями и воспоминаниями. Стивен не мог так с ним поступить. Ещё нет. Может быть однажды. В прохладной темноте спальни графа, в его сильных руках, словно якорь посреди бури, Стивен позволил себе погрузиться в воспоминания. Это было неудачное время.. В голове всплывает образ одного из стажёров-юстициариев — серьёзный молодой человек пр имени Боннингтон, которого Дэй взял на работу после неудач юного мага в других командах — был обращён. Он был слишком лёгкой мишенью для обращения: ему не хватало силы, что бы по-настоящему преуспеть, но он жаждал денег и статуса, под стать старшему ребёнку в большой семье, который прошёл через многие трудности. Он был великолепной мишенью для некоторых авторитетных колдунов из Лондона; и после некоторых необъяснимых отлучек и увиливание от встреч с Эстер, которая подтвердила его отношение к колдунам, они были вынуждены следить за ним. Эстер и Стивен выследили Боннингтона в самых грязных и тёмных углах Ист-Энда и нашли его в обшарпанном пансионе. Новообращённый колдун смеялся, даже когда иссохшееся и измождённое тело проститутки упало к его его ногам, юстициарии уловили её последний вдох. Он был в восторге, когда увидел их горящие глаза, полные силы и власти. —  Я сделаю это, мистер Дэй!— его переполняло возбуждение, а руки тряслись от переизбытка силы.— Я могу пройти обучение!— его голос напряжён, улыбка выглядела маниакально весёлой и его обычно глубокие голубые глаза вспыхнули сверхъестественным светом. Лицо Эстер стало мрачным, когда она услышала резкий вдох и колебания Стивена. — Мы должны это сделать, Стив. Это уже третья жертва, которую он иссушил. Он не сможет снова вернуться к нам. Стивен молча кивнул. — Прости, Билл..— прошептал он, протянул руку  Боннингтону, у которого было выражение полное понимания, оно отпечаталось очень чётко в памяти Стивена, затем он убил его одной мыслью. Возвращаясь назад он сказал Эстер, что собирается продолжить расследование по делу колдуна, развратившего Боннингтона. Это не было сказано с горяча, потому что обычно колдуны, выбравшие этот курс, стараются его придерживаться, ведь такие цели как Билл являются огромным источником силы и лёгкой добычей. Стивен сразу дал понять, что у него есть компрометирующей информации, но нужно было следить за временем и тщательно проработать все версии. Эстер, прежде чем ускользнуть в сгущающийся туман, искоса взглянула на него, но пожала плечами и предложила встретиться с ним завтра утром. Стивен чувствовал себя удручённым, когда ему приходилось врать Эстер. У него не было ни каких зацепок, кроме тех, что он уже успел узнать. Дела в суде сатновеоились всё более и более затянутыми, и Стивен знал, что начинает уставать. А уставшие люди, как правило, совершают ошибки. Ему нужно было привести мысли и голову в порядок, а разочарование било через край. Простая истина заключалась в том, что ему нужно было время, чтобы вырваться из бесконечного круга работы, еды и сна. Стивен нуждался во времени, чтобы почувствовать себя вдали от всего. Ему нужно было время, чтобы отложить в сторону все свои заботы и невзгоды, хотя бы на мгновение, и пойти к тому, кому было наплевать и просто забыть, что он — Стивен Дэй, хотя бы ненадолго. Но так не могло продолжаться долго. Не прошло и получаса после того, как он сел в особенно известном по всем неблаговидным причинам трактире в Кэмден-Тауне с одинокой пинтой, к нему присоединился веселый докер, явно с баржи, с широкими плечами и нетерпеливым выражением лица. Они обменялись не более чем любезностями и лёгкой болтовней, избегая имен (он всегда избегал имен), и несколькими праздными словами, прежде чем Стивен осушил свою кружку, вытер рот и кивнул на дверь. Они сделали это в тихом тёмном переулке за музыкальным залом. Никто из них не хотел, чтобы дело закончилось проникновением, интересна для них была лишь возможность быстро кончить. Докер, к счастью не слишком высокий, прижал Стивена спиной к холодной кирпичной стене, совсем не заботясь о его состоянии, сжимая руками бёдра и почти отрывая его от пола, трение между их членами усиливалось с каждым толчком. Руки докера были большими, мозолистыми и оставили синяки на боках и запястьях Стивена, когда он дергал его, как марионетку, толкая бедрами вверх, ругаясь в своем желании кончить. Затем Дэй протянул руку между ними, сжал их возбуждения рукой в ​​перчатке и довёл их обоих до небрежного и, в основном, удовлетворительного разряда, докер застонал возле его уха. После он отступил от практика, протянув из кармана поношенный носовой платок со смущенной улыбкой полной неловкой вежливости, и они убрались. Простое приятное развлечение, о котором ни один из них не сказал бы никому другому. Обычная встреча. Но затем вышли двое других. Очевидно, они ждали в тени и ждали своей возможности показаться. Докер запаниковал. Он проскочил между ними, жертву своим жалким кошельком, лишь бы спасти себе жизнь, но Стивен не был так быстр, его легко загнали в угол и прижали к шероховатой стене. Дэй бы хотел изобразить хотя бы удивление. Хотел чувствовать страх или хотя бы злость на нападавших, но вместо этого по его телу рестекалась ядом лишь усталость.. Он устал от работы. Устал от этой мерзкой близости в переулках. Устал от одиночества, от того, что вынужден бродить по задворкам. Устал видеть, как друзья и коллеги один за другим покидают его. Просто устал. — Не сейчас, джентльмены,— устало выдохнул Стивен. Он даже не вздрогнул, когда тот, что покрупнее, ударил его по лицу, боль пронзила скулу, как будто хлестали железным прутом, и он сплюнул кровь. Мощеный переулок давил на Дэя, холодный и тёмный, сковывал движения, когда мужчины повалили его на землю и начали рвать его костюм, намереваясь избить мага ещё сильнее. Земля влажная, сырая, костюм Стивена тоже становился таким. Он знал, что может закончить это просто подключившись к эфирному потоку и выпустив волну энергии, но его сознание всё ещё было затуманено свалившимися на него неудачами. Дэй не мог сконцентрироваться на насущной проблеме, задавая себе вопрос "заслужил ли он это?". Позади раздался голос: — Держи этого маленького ублюдка неподвижно,— его схватили за тонкое пальто и толкнул коленом в спину, чтобы удержать на месте. Стивен услышал шорох одежды, лязг пряжки ремня, его тело мгновенно пробила вспышка гнева. И тут его захватила эта мысль. Мысль, которую он всегда старался никогда даже не рассматривать. Он мог так легко разобраться с этим. Ему просто нужно было больше силы. Почему бы не взять это у этих мужчин? Они — преступники, которые промышляют грабежами и изнасилованиями в темноте. Они не заслуживают жить, так почему Стивен не может использовать их в качестве источника энергии для осуществления правосудия? Это было бы так просто.. так просто.. Тогда Стивен с ужасом осмыслил собственную мысль и с криком ужаса затолкал это искушение поглубже. Вспыхнув внезапным приливом силы, он выпустил такой сильный заряд, что люди были отброшены назад и впечатаны в стены переулка. Они бросились на него, выкрикивая непристойности, но, поднявшись на ноги, Стивен метнул последний заряд силы в мужчин, которые оба осели на колени, и одной быстрой мыслью заставил обоих потерять сознание, оставив их лежать на булыжниках. Практик опёрся на стену переулка, и его рвало так сильно, что он чуть не задохнулся. Затем он, пошатываясь, вышел из переулка с окровавленными руками, пульсирующим от боли лицом и в синяках на теле, дрожа от ужаса от того, кем он так чуть не стал. Стивен вернулся в свою квартиру. Возможно, не самый разумный шаг, учитывая рваную одежду, боль, которая раздавалась по всему телу. Знакомое чувство истощения. Ему нужно было избавиться о чувства вины; его тошнило. Стивен точно знал, что излучает ауру чистого гнева, но направлен он был на самого себя. Хотя для окружающих это и не играло особой роли, поэтому о и держались от него подальше. Шатаясь на дрожащих ногах он поднялся по лестнице, зашёл в квартиру и рухнул на холодную постель. Дэй хотелось плакать. Плакать от того, что Боннингтон стал колдуном, плакать от потребности в такой физической близости, которую осуждал весь мир мир, плакать от шока от нападения и, самое главное, плакать о человеке, которым он чуть не стал во имя мести. Ему было настолько противно от собственных мыслей, что вследующий раз он вышел на улицу толь на следующий день. Снова приливом сил он взялся за это дело. Он поклялся себе не быть настолько глупым, что бы поставить себя в уязвимое положение. Эстер не спрашивала у него ничего ни про внешний вид, ни про непонятно откуда взявшееся рвение работать, и за это Дэй ей будет вечно благодарен. И когда всего несколько недель спустя на их стол легло дело Андерхилла, он воспользовался возможностью, чтобы доказать,что искупил свою вину. Если бы Стивен выпил этот джин, он бы увидел себя. Призрак колдуна, которым он стал бы. Призрак, которым он поклялся никогда не быть. Но теперь эти мысли катались к чёрту, потому что теперь у него есть любимый, постоянный источник силы и он быстро разочаровывался в своих обязанностях. Вот вам и клятвы. Маг судорожно вздохнул. — Стивен, ты в порядке? Сонный голос графа быстро привёл Дэя в чувства вернул к реальности: к большой кровати Крейна, где Люсьен всё ещё прижимается к его спине. Сильное тело его возлюбленной обвилось вокруг него, словно защищая, прижимая к себе. Он наклонился, что бы сжать руку Крейна, которая всё ещё лежала на его животе, а мизинец покоился на тёмных завитках между ног. — Да,— ложь, которую граф уже наверняка распознал,— Я.. я просто вспомнил то, о чём не хотел бы думать,— кажется попытка унять дрожь тоже провалилась.— Я благодарен как никогда, что не выпил этот джин. Молчание Крейна было приглашением объяснить больше, но Стивену совсем не хотелось больше об этом думать. Некоторое время они просто лежали в темноте, чёрпая силы от совместного времяпровождения. Дэй ощутил тёплое дыхание Крейна на своей макушке. — Что бы это ни было,— голос его по-прежнему был тихим и сонным,— Что бы ты ни пережил, это привело к тому, что у тебя сейчас есть. Привело тебя ко мне.— Рука графа напряглась на животе Стивена, и быстро твердеющий член Крейна теперь настойчиво вписался между бёдрами Стивена, толкая его яйца.— И если ты продолжаешь так громко думать, я явно недостаточно хорошо утомил тебя. Стивен перекатился в его объятиях, чтобы оказаться напротив, схватил его лицо руками, глубоко его целуя, запуская руки в седеющие пряди. — Тогда ты должен заставить меня вспомнить.