В постели с инквизитором

Сердце бешено колотилось, а дыхания не хватало. Лежа на кушетке, Дитрих смотрел в потолок, украшенный деревянными панелями. Каждый квадрат был заключен в цветочный орнамент, а посередине находилось нечто, похожее на солнце, лучи которого переплетались с листьями по контуру. Из распахнутого окна доносился шелест листвы и чирикание птиц. Этот дом принадлежит Тибурону. Именно в нем инквизитор жил все эти годы, он заходил в эту комнату, касался кушетки на которой лежал Дитрих, отодвигал тяжелые шторы с золотыми кистями, его руки касались мраморных перил балкона... – «Это уже похоже на извращение» - подскочив от насмешливого голоса у себя в голове, Дитрих осмотрелся. В комнате он был один. – «Привыкай. Я не собираюсь каждый раз бегать по лестницам что бы сказать тебе пару слов». Дитрих улыбнулся. О, как же это было знакомо и близко. Здесь должно было появиться ощущение что они и не расставались вовсе. Но оно все никак не появлялось, ведь они оба изменились, и не только внешне. От Тибурона веяло холодом. Не реальным, который можно почувствовать кожей. И не ментальным, такое случалось, когда инквизитор был мертвецки пьян. Этот холод Дитрих ощущал на уровне интуиции. Но стоило поделиться своими соображениями с другом, тот лишь отмахнулся, приведя в оправдание «веские» аргументы, к примеру свою работу и длительную разлуку, а еще усталость самого Дитриха. Поднявшись с кушетки он направился на поиски Тибурона, и застрял в огромной гостиной у камина, заметив на полке несколько пиктов. Здесь был Тибурон и еще несколько персонажей. Некоторых из них инквизитор обнимал далеко не по-дружески. -Ревнуешь? – обернувшись, Дитрих встретился взглядом с инквизитором и чуть не выронил тяжелую рамку из рук. Быстро совладав с собой, он улыбнулся в ответ – ну знаешь ли, мы тебя по всему Империуму ищем, а ты тут с парнями обжимаешься. Рамка с пиктом спланировала обратно на полку – Это мой сын. -Он похож на тебя – взглянув по-новому на пикт, Дитрих подумал, что мужчина с длинными черными волосами, лежащими на плечах тяжелыми прядями, кого-то ему напоминает. Да, он похож на отца, но не только. Возможно они встречались, хотя откуда? – эй… твой сын? Но ему здесь лет тридцать – что-то снова не складывалось. -Мне стоит радоваться, что он похож на меня, а не на соседа – прислонившись к дверному косяку, Тибурон перекатывал в ладонях угловатый бокал и изучал Дитриха. Он не стал вдаваться в подробности своей жизни в этом мире, да и зачем, тем более сейчас, когда у них есть более важные дела. Его комиссар сильно изменился, постарел, а длинные седые волосы с неровно обстриженными концами, стянутые в хвост, создавали еще более удручающее впечатление. Но стоило заглянуть «внутрь», как печаль по поводу внешности отступила не то что на второй, на десятый план – твое сердце… – да что там сердце, все органы комиссара, прожившего долгую и весьма бурную жизнь, были предельно изношены. Псайкер не только видел, он почти физически ощущал их опасную прозрачность. -Сердце? – Дитрих отвернулся от пиктов, затем пожал плечами и отправился дальше исследовать комнату. Периодически сердце напоминало о себе то острой, то тупой, ноющей болью, но он уже к этому привык. Привык так же, как и к болям в суставах, плохому зрению и далеко не идеальной памяти – чужие не приживутся, ты же знаешь – его мутация не позволяла пересаживать даже чужую кожу, не то что органы. -Есть и другие… способы. -Другие, это здоровенный металлический ящик на колесах, который мне пришлось бы возить за собой что бы прожить на день дольше. Ты серьезно? – тема здоровья и внешности была не лучшим выбором. Когда-то Дитрих принял решение прожить столько, сколько ему отпущено Императором, судьбой или кем там еще. Прожить без допотопных агрегатов, без зависимости от заряда батареи, от твердости руки апотекария и от молитвы капеллана. Тибурон ничего не ответил, зная об упрямстве, с которым Дитрих, иногда, мог добиваться желаемого. С другой стороны, его друг был абсолютно прав, механическое сердце было слишком громоздким, шумным и годным для использования лишь в экстренных ситуациях. -Думаю кухню ты найдешь и сам, а мне пора возвращаться к работе. -К какой работе? – но когда Дитрих обернулся, инквизитора в комнате уже не было. Признав идею на счет кухни и того что там может быть, абсолютно правильной, комиссар отправился на ее поиски. Пошатавшись по коридорам и обследовав помещения на втором этаже, он наконец спустился на первый и обнаружил искомый объект. -Неплохо устроился – прокомментировал он арсенал бутылок различных форм и расцветок, некоторые из которых были точно не земного происхождения. К этим комиссар отнесся с брезгливой осторожностью. Вынув самую экзотичную, покрытую стеклянными шипами, он тут же вернул ее на полку, стоило заметить внутри заспиртованное животное – надеюсь ты из нее не пил? Вдруг что лишнее отрастет, или отвалится – шум в голове был похож на напоминание «я все слышу» Прошло больше недели, но ничего не изменилось. Тибурон был занят, а когда он не был занят то спал, и Дитриху никак не удавалось поговорить с ним. Да что там, даже дружеских объятий и пирушки по поводу встречи он так и не дождался. Инквизитор словно оставался все еще очень далеко, где-то в другом мире. -Я себе представлял встречу совсем по-другому – устав ждать, комиссар заявился в кабинет Тибурона. Тот сидел за столом, перед несколькими мониторами -думал, ты будешь рад меня видеть. Ответом был холодный взгляд черных глаз. Тибурон не злился и не радовался, ему было безразлично и это причиняло боль. Дитрих не понимал в чем дело, что не так. Разве это не прекрасно, наконец найти того, кого потерял? Или в его услугах больше нет нужды? Из-за чего? Ах, да... Тибурон сейчас выглядел моложе чем в их первую встречу, а вот он сам был не столь свеж и силен как раньше. Значит в этом все дело? -Уверяю, ты не прав – щелкнув по клавишам когитатора, Тибурон наконец повернулся к Дитриху – дело не в твоей внешности, хотя и выглядишь ты далеко не как нимфа из борделей Мелтаны – если бы взглядом можно было убивать, он был бы мертв в ту же секунду. Стоило быть с Дитрихом помягче – дело в этом – проходя мимо, Тибурон легко коснулся кончиками пальцев виска комиссара – там накопилось столько боли что я просто не рискую приблизиться к тебе. -А ты не думал что эта боль твоих рук дело?! – потихоньку зверея ответил Дитрих. Он не заслужил такого отношения. Всегда и везде он следовал за инквизитором, защищая его, беспрекословно выполняя любые, даже самые безумные приказы, жертвовал собой ради него. И что в итоге? Оказывается, мысли в его голове недостаточно чисты. -Лишь частично – поманив за собой комиссара, Тибурон впервые с момента их встречи, пригласил его в свою спальню – и мне очень жаль, что так вышло. Ты же понимаешь, тот инцидент произошел совершенно случайно. Даже через столько лет привычки инквизитора не изменились. Спальня была выполнена в слишком ярких и броских тонах. Алые занавеси, золотые рисунки, кроваво-красное постельное белье, и опять золото... больше красного и больше золота. Дитрих закрыл глаза, но даже сквозь сомкнутые веки проступал безвкусный золотой орнамент. А чего еще ожидать от человека, рожденного в нищете нижних уровней улья, все свое детство и юность балансировавшего на грани жизни и смерти. Тем временем Тибурон продолжал говорить, не обращая внимания на его размышления. -Но дело не в этом. С болью от нашего расставания ты давно смирился. Дело в свежих потерях. Комиссар вздохнул. Протянутый бокал также был золотыми со вставками из красного стекла. От предложенной выпивки он не отказался, это позволяло легче переносить вторжение псайкера в свои воспоминания. А Тибурон был занят именно этим, перебирая, словно старые пикты, все что хранилось в голове Дитриха. -Сколько боли – откинувшись на спинку кресла, инквизитор провел пальцем по краю бокала. В спальне раздался тихий мелодичный звон – а обо мне ты так же печалился? – ощутив новый всплеск злости и обиды он улыбнулся, чуть склонив голову – откажись от них. Я помогу. -Что ты такое говоришь… - буквально простонал Дитрих, разжимая побелевшие от напряжения пальцы. Он едва вытерпел выворачивающий наизнанку процесс «чтения», снова переживая произошедшее – хочешь стереть мою память?! – сама идея о том, что часть его воспоминаний будет вырезана и выброшена, приводила в ужас. Ведь это будут самые дорогие его сердцу воспоминания. Именно на них нацелился Тибурон. -Знаешь как я это вижу? Все, кто был тебе близок, кто погиб, их всех ты несешь на своих руках. Высохшие тела, в которые ты пытаешься вдохнуть жизнь, отдавая частичку своей. И они ее забирают… но не могут воскреснуть, лишь истощая тебя- слушая это Дитрих выронил бокал и прижал ладони к ушам, но голос Тибурона звучал в голове – когда ты касаешься меня, я чувствую также прикосновение их иссохших рук. Они душат меня и рвут на части. Тибурон как мог, пытался объяснить почему он не позволял физической близости. За то время что они не виделись, Дитрих успел стать монстром. Одиночество и отчаяние сделало его таким. – постарайся меня понять. Услышанное было жестоко и несправедливо, но душой Дитрих понимал, что Тибурон прав. И не мог это принять. Не сейчас. Не сразу. Выбежав из спальни инквизитора, он покинул дом, казавшийся зловещей темницей, правда дальше дикого сада все же не ушел. Наплевав на опасно резкую боль в коленях, он взобрался на старое, ветвистое дерево. Устроившись повыше, лег спиной на корявую, местами впивающуюся в тело, кору, и уставился в темнеющее небо. Отказаться? Забыть? Отпустить... перед глазами возникали образы утраченных товарищей, бесконечная вереница, окончившаяся с появлением двух лиц. Фьен и Ольх. Их образы и осознание того что они больше не увидятся, порождали отчаяние. Но ведь он нашел того, кого так долго искал, кого любил…, и кто был холоднее снегов Вальхаллы. Тибурон четко обозначил свою позицию. Либо он, либо бессмысленные страдания об утрате тех, кого уже не вернуть. Дитрих Хейдвальд всегда быстро принимал решения и этот случай не был исключением. -Ты сотрешь мою память? С какого момента? Ведь ты же знаешь. Мы встречались и раньше - -Я не буду стирать твою память, но воспоминания будут... менее яркими. Я ведь не хочу лишать тебя возможности при случае оплакать пару ксеносов – у комиссара Хейдвальда в шкафу хранился целый полк скелетов, с которыми Тибурон уже смирился. Смирился даже с тем что не все эти скелеты принадлежали людям. Но терпеть мертвых любовников, образ которых сознание Дитриха проецировало довольно реально и ощутимо, он не собирался. Сев в кресло, Дитрих бросил взгляд на столик из хромированной стали, который не вписывался в общий интерьер. Белоснежная салфетка и на ней четыре прозрачных ампулы и шприц, годный разве что для лошади по своим размерам. Следовало предположить, что именно содержимое этих ампул предназначено для стирания памяти, что бы там ни говорил инквизитор. Широкие ладони легли на его плечи а затылком он ощутил тепло, исходящее от Тибурона – «Жаль что ты мне не веришь, но благодарю за то что все же принял мое предложение» - мельком пригладив выбившуюся из хвоста, седую прядь, Тибурон занял кресло напротив. Пару минут потребовалось что бы успокоить разум, проведя стандартные ритуалы псайканы в их укороченном варианте. Яркие, кричащие краски померкли. Считая себя готовым к чему угодно, Дитрих словно сжался в комок, увидев два любимых образа. Резкая боль сковала левую половину тела, пронизывая его от пятки до затылка – Декстер.. – он протянул руку с эльдарам но не смог даже оторвать ее от подлокотника кресла – Синистер.. простите.. – он хотел бы отдать все что имел, лишь бы вернуть их. Если бы мог вернуться назад... если бы знал что произойдет.. – Фьен…Ольх.. – коснуться их, вплести пальцы в светлые и темные пряди длинных волос, прижать к себе и вдохнуть странный запах. Забыться в объятиях, утопить в ласках всю горечь своего существования. Из кошмара его выдернули руки Тибурона, крепко сжавшие плечи. Стоя позади кресла, в котором сидел Дитрих, инквизитор молчал, но его прикосновения уже было достаточно. Шепча тихое «простите», Дитрих сначала с испугом, а затем со странным умиротворением наблюдал как меняются образы братьев-эльдар. Из трепетно любимых они становятся холодными, чужими и отталкивающими, как и пристало облику ксеносов. Раскосые глаза, слишком тонкие черты лиц, узкие губы, остроконечные уши, вплетенные в волосы лезвия, все это было чуждо и почти что отвратительно. Костлявые, слишком вытянутые, тонкокостные тела больше не вызывали в нем вожделения, больше не хотелось касаться восковой, болезненной кожи, а исходящий от нее запах вызывал отвращение. -Хватит. Убери это – наконец не выдержав происходящих изменений, Дитрих отвернулся. Иллюзия исчезла. В комнате вновь было ярко и тепло, пахло цветами из сада, а напротив сидел Тибурон, опираясь локтями на подлокотники и сцепив пальцы. Еще несколько минут комиссар просто смотрел в одну точку, где-то рядом с ногой Тибурона, не думая ни о чем. Его покинула боль утраты, оставив пустоту, которую надо было заполнить. И она начала заполняться. Подошва высокого сапога. Как не по погоде. Штаны из плотной черной ткани. Тоже не по погоде, за окном ведь почти тропическая жара. Черно-серебряная пряжка пояса, череп на фоне скрещенных топоров. Серебро? С каких это пор? Ряд серебряных пуговиц-черепов на рубашке. О Трон…опять серебро? Взгляд скользнул по скрещенным пальцам с аккуратно подстриженными и отполированными ногтями, по запястью на котором болтался слишком свободный браслет, вверх по руке, по широкому плечу, задержался в том месте где ворот рубашки был расстегнут, ровно на две пуговицы, обнажая смуглую кожу. Даже отсюда Дитрих мог ощутить запах парфюма, резкий и густой, чересчур сладкий и такой знакомый. Он словно видел, как холодная пробка со звоном отделяется от флакона с душистым содержимым и касается горячей кожи, оставляя на ней невидимый след. Взгляд поднялся еще выше, к чисто выбритому подбородку, жесткой и надменной складке губ. Избегая смотреть в глаза Тибурона, Дитрих продолжил свое исследование. Коротко стриженные черные волосы, на которых блестит лучик заходящего солнца. Складка между бровей,.. как же он любил ее разглаживать, заставляя Тибурона отворачиваться. Инквизитор не всегда был склонен к столь вольному обращению со своим телом. Словно просыпаясь, приобретая способность видеть и чувствовать, Дитрих дополнил сложившийся образ, наконец взглянув прямо в глаза Тибурона. В ответ на него смотрела бездонная вечность в обрамлении длинных, густых ресниц. Он часто проводил по этим пушистым щеточкам пальцами, а Тибурон недовольно морщился и тер глаза. Его веки были слишком чувствительны, а Дитрих усугублял положение, целуя их. Неужели это было так давно, как же много они пропустили… и как же мало времени у него осталось. Но то что осталось надо использовать, и вот уже, преодолев разделяющее их расстояние, Дитрих рванул ворот рубашки инквизитора, добираясь то его шеи и до груди. -Не отталкивай меня, умоляю – прошептал он на ухо инквизитору – я столько прошел ради тебя. Прости что так долго, но я даже не представлял где искать. Тибурон.. любовь моя… жизнь моя... – Дитрих снова прижался губами к загорелой коже на шее, чувствуя как под ней бьется сердце. -Мы не закончили – мягко отстранив Дитриха, Тибурон кивнул на стоящий рядом столик. Кожу на шее жгло от поцелуев и от поцарапавшей ее, щетины. Частые удары сердца гулко отдавались в ушах. Он слишком устал. Избирательно стирать воспоминания, тщательно выбирая лишь самые эмоционально окрашенные, было непросто. -Все еще хочешь стереть мою память? – Дитрих не понимал почему это так необходимо. -Это ювенат – кратко ответил Тибурон «подманивая» столик поближе, так что бы можно было дотянуться до инструментов. -Стоп – соскользнув с колен инквизитора, Дитрих с недоверием взглянул на ампулы, каждая из которых была толщиной в два его пальца – в этом мире нет ювенатов. Откуда они? -Ты знаешь откуда, зачем задавать бессмысленные вопросы. -Нет. -Нет? Нет. -Что значит «нет»? -Какая часть слова «нет» тебе не понятна? – скрестив руки на груди, Дитрих смотрел на Тибурона в упор- я не хочу, что бы ты проверял на мне ксенотехнологии. Я видел достаточно последствий. -Ди, поверь, никаких последствий, будешь выглядеть как я. Разве ты этого не хочешь? Да, выглядеть таким же молодым и сильным он бы не отказался – ты использовал это на себе? Колол эту дрянь что бы не закрашивать седину в волосах?! -Нет. Святой Трон... Дитрих Хейдвальд, до твоей задницы разве что демоны Слаанеш не добрались, и после этого ты боишься использовать лишь более совершенные технологии?– одна из ампул легла в ладонь инквизитора – здесь мои гены. Да, внутри, в этой прозрачной «дряни» плещется часть меня, и я хочу поделиться ею с тобой. Минет ведь тебе никогда не претил? Считай это то же самое, только внутривенно – сравнение было далеко не точным, но отзыв на кодовое слово был получен. Огонь противостояния угас, напряженные руки комиссара расслабились и наконец он кивнул – А у меня ничего лишнего не отрастет? -Даже не отвалится. -Ну хорошо – сдался Дитрих – и что мне надо делать? -Сесть в кресло и расслабиться, и да, расстегни рубашку. -Ты все сделаешь сам? Уверен? -Уверен. С каких это пор ты мне не доверяешь? Дитрих пожал плечами и занял указанное место. Он доверял Тибурону, а вот здоровенной игле, способной проткнуть шкуру грокса – не доверял ни капли. Приветствуя шепот в голове, комиссар закрыл глаза и его тут же потянуло в сон. Ну только этого не хватало, отрубиться в самый ответственный момент. Он с усилием открыл глаза... в комнате было темно, он лежал на постели, полностью раздетый. Проклиная всех псайкеров Империума за их поганое чувство юмора, Дитрих со стоном поднялся. На животе и груди расплылось несколько темных пятен. Включив свет он понял, что это кровоподтеки от крайне неаккуратно сделанных инъекций. Но как и сказал инквизитор, ничего лишнего не отросло, а из того что уже было, ничто не отвалилось. Даже седина и морщины остались на своем законном месте. Вероятно должно пройти какое то время, пока препараты подействуют. Что бы обсудить дальнейшие планы, пришлось ждать два дня. Все это время Дитрих провел в одиночестве в огромном особняке. Тибурон, похоже, жил здесь абсолютно один, не считая оравы разномастных кошек, к которым Дитрих испытывал умеренную неприязнь. Зверьки будили его среди ночи, требуя еды и внимания. А еще они оставляли на одежде свою шерсть. Но даже по возвращении Тибурон не торопился отвечать на вопросы. -Почему? Объясни. Почему я не могу узнать, чем ты тут занимался без меня? – комиссар, одетый по вполне земной моде в темно синие джинсы и футболку выглядел неестественно, так же, как если бы Тибурон одел полупрозрачное вечернее платье. -О Трон.. Ди.. хватит, прошу.. – сделав трагическое лицо. Инквизитор скинул пиджак и расстегнул рубашку. Он привык что дома его встречает тишина. -Хорошо, тогда что мы будем делать дальше? -Спать. Раздеться, помыться, поесть и спать. -Не увиливай от ответа – не унимался Дитрих торча под дверью ванной комнаты. Он чувствовал себя полным энергии. Видимо сказывалось действие ювенатов. -И что ты хочешь делать дальше? -Не знаю – прислонившись к стене, Дитрих закрыл глаза, представляя себе, как по загорелому телу инквизитора стекает вода… за что получил весьма ощутимый ментальный удар. -«Ты все прекрасно знаешь. Ты сожалеешь о том, что не можешь вернуть нас обратно, так как весь план держался на эльдарах, способных найти путь в Паутине. Ты все еще сожалеешь о них, об их гибели и считаешь себя виноватым» -Да, ты прав. Мне жаль, что я не могу вернуть нас домой – возвращение с помощью ксеносов было единственным планом. Запасного у Дитриха не было. -«А ты так жаждешь вернуться? После того как пожил здесь?» -Особенно после этого – и пусть в этом мире жизнь была гораздо спокойнее, но еще она была скучнее – я не принадлежу этому миру, как и ты. -«Тогда мы что ни будь придумаем» Похоже у Тибурона уже был план возвращения. И Дитрих хотел немедленно его услышать... но все мысли словно ветром сдуло, когда он увидел инквизитора на пороге ванной. -Мррр… - привлекая к себе влажное тело он потянул за полотенце, обернутое вокруг бедер – как ты вкусно пахнешь... такой чистый… такой… влажный.. – в этот раз Тибурон не сопротивлялся, позволив лапать себя, чем Дитрих не преминул воспользоваться, подталкивая любовника по направлению к постели. Время «Что ни будь придумать», наступило довольно быстро. Дитрих не желал мириться с подвешенным состоянием, хотя и предложить ничего не мог. У него не было плана «Б», впрочем, плана «А» как такового, тоже не было. Поиски пропавшего инквизитора в другом мире, были спонтанным предприятием, и все, кто хоть сколько то представляли их себе – погибли вместе с Надиром. -Ты хочешь утащить меня обратно… – лениво развалившись на лежаке, Тибурон изредка посматривал в монитор когитатора. Он понимал, дальше оттягивать принятие решения – бессмысленно. Они должны сделать выбор, либо оставаться здесь и «не рыпаться», или все же вернуться домой. На счет второго варианта инквизитор испытывал легкую неуверенность. Уж слишком он привык к спокойной и сытой жизни бездельника. В этом мире ему уже очень давно не приходилось напрягаться, тестируя все новые и новые границы своих возможностей, потому что, даже лежа на диване, он был лучшим. Правда и в этом были свои недостатки, так как он не чувствовал удовлетворения от того, что давалось слишком легко. Терялся азарт, страсть, а некогда бурный темперамент постепенно растворился в лени. А с этим определенно надо что-то делать. -Возвращаемся. Через неделю. – на вопросы «О чем ты?» и «Куда?» он усмехнулся. Дитрих не всегда улавливал его мысли с первого раза, а еще инквизитор не всегда высказывал их вслух, забывая, что пси-чувствительность друга значительно ниже чем у большинства людей. -Домой, разве не об этом ты мечтаешь? -Тогда почему через неделю? И как мы все это провернем… ведь Паутина… – Дитрих замолк, стоило лишь поймать взгляд под названием «Ты идиот». -Я не могу бросить свои дела. На завершение потребуется время. Хмм… – потирая виски, Тибурон на мгновение задумался – Майк уже достаточно оправился от смертельной болезни, так что наверняка справится и с тем, что я ему оставлю – объяснять в подробностях, что войдет в «наследство» он так же не стал. Дитрих все равно половину пропустит мимо ушей, считая это абсолютно не относящейся к текущей ситуации, информацией – нет, он не сможет отправиться с нами и ты прекрасно знаешь почему. С фактом расставания Дитрих готов был смириться, тем более что судя по возникшим в голове образам, Тибурон собирался преподнести парню более чем щедрый подарок. Но смириться с тем что Тибурон отвечал на еще незаданные вопросы было не так то просто – Мы же договаривались – присев на край шезлонга, он с прищуром взглянул на разнежившегося в лучах утреннего солнца, инквизитора – Ты не отвечаешь пока я не спрошу. Исключение только для экстренных ситуаций. -Иногда я жалею что ты не псайкер. -Но чаще ты этому рад. Ведь я не могу безнаказанно копаться в твоей голове – фыркнул Дитрих, укладываясь на шезлонг. Обновленное тело под действием ювенатов вело себя немного странно. Он, то чувствовал огромный прилив энергии, то смертельную усталость, но Тибурон уверял что это нормально и в скором времени пройдет. В итоге инквизитор оказался прав. Дитрих пришел в форму, лучшую чем, когда бы то ни было, как внешне, так и внутренне. Его больше не беспокоили кошмары и образы из прошлого. Конечно, он ничего не забыл, но воспоминания теперь приносили лишь светлую грусть. Едва дождавшись окончания отведенного на завершение дел, срока, Дитрих уже не находил себе места. И это выводило Тибурона из себя. Невозможно сосредоточиться, когда где-то рядом вертится неспокойное существо. Даже ночью его беспокоили чужие, навязчивые мысли, хотя при этом комиссар спал без задних ног. Видимо потребуется немало времени, пока они снова привыкнут и притрутся друг к другу. -Ты же все закончил. Майк счастлив до гадости, твой адвокат загружен работой, твои партнеры, которых я ни разу не видел, тоже. Так чего мы ждем? – вконец устав ждать, Дитрих наконец прервал медитацию инквизитора. Тот сидел в слабоосвещенной круглой комнате на мраморном полу. Поежившись от царящей здесь вечной мерзлоты, Дитрих сделал шаг вперед и наткнулся на невидимую, упругую преграду. -Готов? – наконец подав признаки жизни, Тибурон поманил к себе комиссара. Он не хотел покидать этот мир. Но понимая, что это всего лишь привычка к насиженному месту, усилием воли заставил себя не думать о всех благах, что останутся позади. -Это то, о чем я думаю? – сев рядом. Дитрих мог вблизи рассмотреть неоново-синий «кирпичик», лежавший перед Тибуроном. -Совершенно верно. -И это его ты собрался использовать что бы вернуться? Тибурон кивнул, одновременно касаясь засветившейся ярче, поверхности. -Не подумай, что я тебе не доверяю…- вздрогнув от того что рука инквизитора сжала его запястье стальной хваткой, Дитрих задал новый вопрос – ты его использовал раньше? Получив в ответ еще один кивок он неловко поерзал на обжигающем задницу, ледяном полу. Видимо именно холод простимулировал работу мозга, так как комиссар напряженно замер, постепенно осознавая складывающуюся в голове, картину – использовал? То есть... ты мог вернуться? И не… - бессмысленный вопрос, на который Тибурон все равно бы не ответил честно, утонул в оглушающем грохоте. Над многоуровневым городом расцветали отблески праздничного салюта. Планета праздновала возвращение лорд-маршала Леантора. Победоносное шествие длилось девятнадцать часов, а затем началось всеобщее празднование. Планета, вся система, весь субсектор ликовали. Высоко над взволнованной толпой, текущей по переходам между жилыми блоками, стояли двое. -Какое странное имя у командующего, тебе не кажется? – черноволосый мужчина, одетый в тяжелую кожаную куртку, под которой скрывалась броня, изучал данные на планшете. -Ммм? – второй, которого можно было бы принять за комиссара, смотрел вниз, опираясь на заграждение – и чего в нем такого странного? -Не подходящее имя для древнего клана с богатой военной историей – выключив планшет, Тибурон сунул его в сумку, лежащую у его ног и так же облокотился на заграждение, глядя на ярко освещенные улицы. Город был похож на новорожденный улей. Всего десять жалких уровней, которые, через столетия, разрастутся и окрепнут, превратившись в полноценного монстра. -А как его имя? – лениво спросил Дитрих, страдая от похмелья. Здесь, наверху, под порывами холодного ветра становилось чуть легче. -Дитрих. -Ну..тут я.. -Его зовут Дитрих Леантор. Сын Гелиоса Леантора – у Тибурона не было никаких сомнений, в честь кого было дано это имя. -То есть ты считаешь, что мое имя не подходит благородному воителю? – в голосе комиссара появилось раздражение. Ему и так было хреново. А тут еще Тибурон со своими исследованиями генеалогического древа Леанторов. -Абсолютно – Тибурон рассмеялся, когда Дитрих назвал его «подстилкой для шлюхи, обслуживающей погонщиков гроксов» - по-моему тебе стоит вернуться в гостиницу и отдохнуть. Дитрих очень хотел ответить достойно, но был слишком занят. Его желудок наконец решил, что пора избавиться от содержимого. Закончив и отдышавшись, комиссар наконец обрел способность мыслить относительно трезво – ты мне кое что обещал.. -Да? Не помню - протягивая платок, Тибурон улыбнулся – что-то ты сегодня нервный. Ладно, надеюсь у тебя есть список вопросов, так как я намерен ответить на все разом, что бы ты больше не приставал ко мне по пустякам. С момента их возвращения он успешно избегал давать отчет о том, что произошло во время их разлуки. Но Дитрих был упрям, как обычно, и буквально выцарапывал из него сведения. Видимо стоило рассказать один раз, обо всем, и наконец покончить с неудобной темой. -Сучий сын – пробубнил комиссар, испытывая новый приступ тошноты – больше… никогда… -Ты оказываешь этим честь командующему и самому Императору, который вел и охранял наши победоносные войска – менторским тоном заявил Тибурон, в душе сочувствуя Дитриху. Выпито было слишком много, а вот нейтрализатора алкоголя под рукой не оказалось. -Заблевав празднующих бездельников внизу? – поинтересовался Дитрих. -Разумеется. И чем сильнее, тем искреннее твоя гордость. Разве ты не слушал утреннюю проповедь? -Пошли отсюда, пока у меня не начался новый приступ «гордости» – вытирая губы, отозвался Дитрих. Вокс в кармане инквизитора истерично взвизгнул в ответ. -Как любопытно – прочитав сообщение, Тибурон сунул вокс туда же куда ранее отправился планшет – приглашение от самого лорда Сангрэ. Я давно его ждал. -И? Мы отправляемся куда то? -На Терру, мой милый– прижав к себе Дитриха, он заглянул в его темные глаза - На старую добрую Терру