Комендант

Веда знает, что сейчас уже не получится чудесным образом сбежать от сюда. Потому что хоть ее и назначили комендантом крепости, но за ней следят. Следят, не дают выйти за пределы, проверяют все и без того малочисленные письма. Она здесь была в ловушке, ведь тетушка очень не любит, когда кто-то покидает ее без разрешения. Она пытается проявить какой-то интерес к предстоящей свадьбе, о которой ее все пытаются спросить свое мнение, а Резникова чуть не каждый день спрашивает ее мнение о событии. Будто это что-то изменит. Будто это что-то исправит. Только лишь то, что она будет ненавидеть дату 13 декабря.   В конце концов она не выдерживает. Не выдерживает, ставит эферы на двери, которые при попытках ее открыть выдают порцию яда и эфера боли. Она слышит шипение двух гадюк, как она обзывает их про себя, но стоит около открытого окна и никак не реагирует. Холодный ветер залетает в комнату, а ворон приземляется на подоконник, будто понимая, что от него нужно, косясь на записку с одним словом. Ворон качает головой и поджигает о свечу ее, борясь с мыслями поджечь комнату. Она еще не все сделала. Ворон улетает, не оборачиваясь на смотрящую на него Ворон. -Комендант! – наконец выныривает она из мыслей, слыша голос. – На нас хотят напасть.   А вот это уже интересно. Веда Ворон выходит за дверь, понимая, что не у одной ее сегодня настроение сжечь эту крепость ко всем чертям. Ну, или к Столеттам, хотя это одно и то же. Она выходит за дверь, видя гвардейца, который как раз и сообщил эти новости. -Послушай мои указания. Сейчас ты идешь к Маркусу Ляхтичу, мне без разницы где ты его найдешь, но он мне должен вернуть мой кинжал, и именно его. Гравировка с вороном. А позже, ты любыми способами являешься перед Еленой Мортиновой и говоришь, что наша крепость пала. -Но комендант… -Ты слышал, что я сказала? Выполняй. – Веда проходит по коридорам, даже не думая одеть что-то теплое сверху и выходит на верх крепости.   Сердце пропускает несколько ударов, потому что она не готова была увидеть слишком знакомые лица против нее. Она держит маску безразличности, когда Маркус подходит к ней со спины, накрывая плечи каким-то плащом и вкладывает ей в руку кинжал. Для тех, кто ее отлично знает, и сейчас пытается думать с холодной головой знак, что у нее не все так хорошо, как прежде. Акил что-то говорит Клитии, но та отмахивается и отворачивается, идя назад. -Прикажешь нападать, комендант? – спрашивает у нее Маркус громко, чтобы те, кто стояли у подножия крепости, тоже слышали. Хотя, в такой тишине не услышат только глухие.   Ворон ловит взгляд Мари, наполненный сожалением, и это ударяет больнее всего. Она чуть приподнимает уголки губ, стараясь чтобы проклятые слезы не начали капать с глаз. Веда перехватывает свои волосы, перерезая их вложенным в ее руку кинжалом где-то по плечи. Но ей нечего терять, а роль бездушного коменданта крепости нужно играть до конца. Но Ворон скидывает с себя плащ и разворачивается лицом к Маркусу. -Будь добр, подожди еще немного времени. Скоро все произойдет само собой. А потом незаметно двумя пальцами касается правого запястье и показывает в сторону небольшой лесной рощи, в которой успела побывать сегодня утром.   Она искренне надеется, что Клития ее не сожжет.   Она стоит, когда видит дракона и Клитию на нем. «Спасибо, что позволила не сжигать мне эту крепость».   Марк ей что-то говорит, но она замечает Мариарти, которая возвращается из рощи, когда начинаются пожары. Она что-то говорит Столеттам, но Веда легко качает головой и блокирует удар, которым Марк ее пытается вырубить. Но на нее насылают эфер боли и останавливают время.   А в себя она приходит уже в темнице с подрезанными кандалами. Она бы не была Ворон, если бы не любила излишнюю театральность. Она не была бы Ворон, если бы не выдала всю правду Сарку Столетту покрыв ее тонной язвительности.   А потом раскрыть зеркало-переход и уйти к матушке, покаявшись во всем том, что натворила.   Но она до самой смерти будет помнить полные боли глаза Мариарти и Клитии.