Butterfly

      Тэхён и Чимин внимательно разглядывали друг друга, сидя напротив на диване в одинаковых позах, и Юнги это порядком бесило. Но больше его радовал тот факт, что Чимина становится ВИДНО! Это было совершено точно, потому что Тэхён безошибочно копировал все его позы и жесты. — Почему так произошло? — наконец, Юнги прервал молчание. — Как Чонгук мог увидеть Чимина? Почему ты начал его видеть?       Тэхён медленно повернулся. — Я думаю, Чонгук просто не знал, что Чимина не существует, — выдал он, но увидев надувшиеся пухлые губы напротив, тут же пожалел о своих словах. — Прости, пожалуйста! То есть, он не знал, что ты существуешь только в воспоминаниях. Он думал, что ты реальный настолько же, насколько и большинство других людей. Он знал, как ты выглядишь. Поэтому смог увидеть тебя так реально. А я смог тебя увидеть, потому что был готов к этому. Я верил Юнги-хёну с первого дня, только не знал, какой ты. А теперь, благодаря Чонгуку и его рисункам, знаю. — Что ты думаешь об этом? — повернувшись к Чимину, спросил Юнги. — Он всё ещё не может меня слышать, — с сомнением протянул парень в белом, отбрасывая назад упавшие на лоб волосы. — Но зато я умею читать по губам… — жалобно округлив глаза, оправдался Тэхён. Чимин улыбнулся ему. — И тебя всё ещё невозможно коснуться, — напомнил Юнги. — Я думаю, что меня стало проще видеть, потому что больше людей поверило в моё существование, — задумчиво сообщил Чимин. — Или, как говорит ТэТэ, больше людей стало считать, что я на самом деле существую.       Ребята ещё немного помолчали, а после глаза Тэхёна вдруг возбуждённо заблестели. — Вы думаете о том же, о чём и я? — хитренько спросил он. — Говори уже, — поторопил парня Юнги.       И Тэхён объяснил. — Вам не кажется, что мы можем… Вернуть Чимина в этот мир из воспоминаний? Чем больше людей думает, что он существует, тем ярче он становится, понимаете? Тем проще всем вокруг его видеть. Чонгук поверил. Я был готов увидеть. Я увидел. Нас уже трое. — Четверо, — тихо сказал Чимин. — Что? — хором переспросили Юнги и Тэхён, заинтересованно в него всматриваясь. — Четверо, — повторил Чимин. — Хён, помнишь, я говорил тебе, что Хоби-хён посмотрел прямо на меня во время вашего первого с ними разговора обо мне? Ты ведь ещё не показывал им поддельные фотки, верно? Попробуй осторожно спросить его об этом.       Будучи абсолютно неуверенным в том, что Хосок станет ему что-нибудь рассказывать, расписываясь в собственном сумасшествии, Юнги всё же набрал его номер. — Хён, — несмотря на позднее время, тут же отозвался Хосок. — Хорошо, что ты сам позвонил. Мы давно не собирались и не общались по-человечески. — Ага, — Юнги изобразил тёплую усмешку. — С того самого дня, как вы с Намджуном терроризировали меня по поводу Чимина. — Хм… — улыбнулся Хосок на том конце провода. — Ты нас прости, конечно, но мы очень, очень волновались. И до сих пор волнуемся, если честно. По правде говоря, я не верю, что ты действительно нас с ним познакомишь, как и обещал. Твой Чимин, оказывается, личность очень загадочная. — Хоба, — вкрадчиво начал Юнги. — Может, поспорим? — Оооо, ты напоминаешь нашего нового вокалиста, — засмеялся Хосок. — Джин-хёну тоже лишь бы поиграться, даром что старше тебя даже. Так о чём ты хочешь поспорить? — Угадай, как Чимин выглядит, — серьёзно предложил Юнги. — Тогда познакомлю.       На том конце провода, как и в комнате с Чимином, Юнги и Тэхёном, повисла напряжённая тишина. — Что за странное условие? — спросил Хосок после небольшой паузы. — Почему странное? — возразил Юнги. — Мы просто шутим. Прикалываемся. Я вас в любом случае познакомлю. Мне просто интересно, каким вы его представляете. Не напрягайся ты так. Подключи воображение, бро.       Хосок снова немного помолчал. — Вообще Тэхён немного подпортил простор для воображения, рассказав, что у твоего пацана есть веснушки, — тихонько хохотнул он. — Но я думаю, что он действительно очень миленький. С глубокими глазами, симпатичным носиком и красивыми пухлыми губами. Как у Джуна или Джин-хёна, только как-то… Выразительнее, что ли. И думаю, что он любит длинные волосы, поэтому они частенько спадают ему на глаза…       Кажется, поняв, что наговорил много лишнего, Хосок осёкся. — На самом деле, я его всего один раз… Представлял, — смущённо закончил он. — Я удовлетворил твоё любопытство? Хоть что-нибудь угадал? — Угадал, бро, — мягко улыбнулся Юнги, отключаясь. — Всё угадал… — Итак… — протянул Тэхён, переглянувшись с Чимином. — По сути, мы получили подтверждение. — Видимо, да, — Юнги не мог перестать предвкушающе улыбаться. — И скольких человек мы должны убедить в существовании Чимина? — Слишком много… — грустно предположил Чимин. — Я не думаю, что это возможно будет сделать. — Почему невозможно? — решительно возразил Тэхён. — Знаменитостей вон, айдолов всяких, сколько людей знает? А ты и то более настоящий, чем большинство из них. — Но ведь я не айдол, — Чимин развёл руками. — И даже не знаменитость. Меня вообще три с половиной человека помнит. — Значит, мы будем делать из тебя знаменитость, — радостно объявил Тэхён.

***

— Смотри, Чимин, — Тэхён ткнул пальцем в монитор. — Это твой Ютуб-канал. — Чего? — недоверчиво переспросил Чимин. — Ютуб-канал, — терпеливо повторил Тэхён. — На его обложку мы ставим твоё нарисованное Чонгуком фото. И начинаем выкладывать сюда твои видео с танцами. Ты же жутко талантливый, я видел. — Прекрасно, — в голосе Юнги прозвучало сомнительное одобрение. — Но как мы будем заснимать его на камеру, если она его не увидит? — А на видео будет не он, — усмехнулся ТэТэ. — Я и Чонгук очень постараемся и заменим его на видео. Чимин, ты же нас научишь, правда? Мы будем стараться двигаться, как ты. Запишем несколько видео, на котором будут видны только наши силуэты. — Ладно, а Чимин здесь каким боком? — Юнги устало потёр лоб. — Как при чём? — удивился ТэТэ. — Люди будут думать, что это Чимин. Они будут верить, что он настоящий, живой. Он запомнится. Именно этого мы и добиваемся, правильно? От успеха этого канала зависит то, насколько реальным он сможет стать. — Давайте попробуем, — улыбнулся Чимин. — Пойдём в зал, там места больше, — позвал Тэхён. — Показывай, что надо делать?

***

      Юнги привык засыпать с Чимином. Привык пересчитывать веснушки на его носу перед тем, как закрыть глаза. Ровно двадцать восемь штук. Он привык никогда не касаться его и привык к тянущей боли в груди по этому поводу. Он не жаловался. Одна лишь память делала его абсолютно счастливым человеком.       Однако вот уже несколько месяцев Юнги приходилось делить свои воспоминания с Тэхёном и Чонгуком. Чимин часто уходил к ним и проводил с ними больше времени, чем с Юнги, в попытках научить младших выполнять свои танцевальные движения так же совершенно. Юнги помогал чем мог. Всю музыку подбирал он сам, но в остальном блондин был беспомощен и, к своему глубочайшему сожалению, абсолютно бесполезен. Поэтому он наслаждался обществом Чимина лишь ночью, когда уставшее от напряжённого дня воспоминание мирно сопело рядом с ним на второй подушке. Юнги не высыпался. — Не знаю, что мы делаем не так, — однажды грустно поделился с ним Чимин, проснувшись от его взгляда поздно ночью. — Подписчики на канале растут очень медленно. Просмотров достаточно, но кажется, не настолько, чтобы я смог… Воплотиться. — Мне жаль, — искренне вздохнул Юнги. — Может быть, вам надо перестать делать каверы и начать сочинять собственную хореографию? — Мы уже пробуем это делать, — кивнул Чимин. — Но получается, что всё какое-то… Неискреннее? Механическое? Как будто мы делаем это ради результата. Хотя… Мы и так делаем это ради результата. Нет наслаждения процессом. Мы не живём танцем. Не дышим им. Кажется, мы слишком устали. Люди это чувствуют. Естественно, они не верят. Потому что мы сами не верим. — Но ты жив в танце! — горячо возразил Юнги, садясь на диване. — Я видел. Я помню. Тогда, на крыше… Перед смертью. Ты был живым, как никто в этом мире.       Юнги не боялся это говорить. Не боялся обидеть или напомнить о плохом. Чимин давно привык к такой прямолинейности своего хёна. Юнги всегда называл вещи своими именами. Они оба были такими, поэтому легче, чем кто-либо, понимали друг друга. — Видимо, всё моё настоящее осталось где-то там? — Чимин грустно усмехнулся. — Там, на крыше? — Я твоё настоящее, — вызывающе ухмыльнулся Юнги в ответ, быстро облизав губы.       Он видел, как Чимин вздрогнул и замер. Парень долго носился по его лицу цепким взглядом, а потом остановился на губах, чуть подавшись вперёд. Он замер в пяти миллиметрах от поцелуя, так и не коснувшись. Никогда в жизни Юнги ещё не было так хреново от разочарования.

***

— В общем, вот, — Юнги обвёл присутствующих серьёзным суровым взглядом. — Что скажете? Здесь ваши партии, если согласитесь.       Юнги раздал по одному листу с текстом песни Намджуну, Сокджину, Хосоку, Тэхёну и Чонгуку. Он молился, чтобы всё получилось. — Я согласен, — первым подал голос Хосок, ярко улыбаясь. — Хён, это прекрасно! Очень круто! Долго же у тебя пролежала эта мелодия. Ты же отвергал все тексты к ней. Говорил, что всё не подходит. — Надо было сразу самому написать, — засмеялся Тэхён. — Я тоже в деле! — И я, — скромно согласился Чонгук. — Я как Джун, — Сокджин улыбнулся и вскинул руки, словно сдаваясь. — Вообще-то мне очень даже нравится, — медленно согласился Намджун. — Но наши голоса… — А что с ними? — напряжённо уточнил Юнги. — Мы… Знаешь… Слишком разные, хён, — Намджун осторожно подбирал слова. — Тебе не кажется, что наше звучание будет напоминать «кто в лес, кто по дрова»? Что, если мы не будем сочетаться? — Именно вы все и будете сочетаться лучше всего, — уверенно заявил Юнги. — Поверь мне. Я много раз переписывал такт и тональность, много раз перекраивал парты… И именно так будет идеально. Намджун, я тебе отвечаю. И вообще, никто не заставляет оставлять этот вариант записи, если он тебе не понравится, ну. Соглашайся, одного тебя ждём.       Шесть пар глаз в ожидании смотрели на Джуна. — Хорошо, давайте пробовать. — ЙЙЙЙЕЕЕЕЕЕССССС!!!

***

      Самая кромка чёрного неба окрашивалась кроваво-красным. Камера на крыше, которую Тэхён до сих пор старался установить ровно, пока ещё была выключена, и Юнги поглядывал на часы, пытаясь успокоить заметно нервничающего Чимина. По правде говоря, ему и самому было очень неспокойно. Эта крыша, этот рассвет, эта фигура в белом совсем недалеко от края — всё это будило в нём не самые лучшие воспоминания. — Хён, — мелко дрожа, шептал Чимин, отчаянно ища в глазах напротив ответы на все свои вопросы. — Мне кажется, что это наш последний шанс. — Я напишу тебе ещё два миллиона песен и буду расклеивать ссылку твоего Ютуб-канала на всех заборах Сеула, — нервно улыбаясь, пообещал Юнги. — Что? — Чимин заливисто рассмеялся, прикрывая рот ладошкой. — Хён, перестань, ты же знаешь, что это не поможет. — Ты такого плохого мнения обо мне? — криво ухмыльнулся Юнги. — Тогда я ещё и буду транслировать твои ролики на всех государственных каналах во всех главных мировых столицах.       Чимин снова рассмеялся. — Всё будет нормально, — уже серьёзно пообещал Юнги. — Верь мне. — Ребят! — окликнул Тэхён. — Если мы подождём ещё немного, то просрём этот рассвет. Поэтому Чимин и Чонгук бегом в кадр, а ты, хён, убирайся-ка отсюда подальше! Давайте-давайте! Камера, мотор, все дела.       Юнги подошёл к компьютеру и колонкам, которые они как-то всё же затащили на крышу, и приготовился, ожидая сигнала Тэхёна. Они решили, что Чимин, вопреки обыкновению, должен встать в кадр вместе с Чонгуком. Во-первых, это было слишком важно для него. А во-вторых… Во-вторых, Чонгук просто боялся запнуться, а так он будет ориентироваться на Чимина.       Тэхён молча показал в воздухе три пальца, постепенно сокращая их количество до двух и до одного, и Юнги включил мелодию. Не думай ни о чём. Не говори ни слова. Просто улыбнись мне. Я до сих пор не могу поверить… Всё словно во сне. Не думай исчезать! Это правда? Это правда? Ты, ты... Ты слишком прекрасен, я напуган. Нереален, нереален, Ты, ты, ты… Не останешься со мной? Пообещаешь мне? А то вдруг я трону тебя, и ты улетишь? Рассыпешься? Боюсь, боюсь, боюсь этого. Хочется остановить время. Вдруг этот момент пройдёт, И окажется, что ничего и не было? Что если я потеряю тебя? Боюсь, боюсь, боюсь этого. Бабочка. Как бабочка. Совсем как бабочка, ба-бабочка… Бабочка. Как бабочка. Словно как бабочка, ба-бабочка…       Последняя нота потерялась на дне пробуждающегося города. Два ослепительно белых силуэта застыли в последнем взмахе крыльев бабочки, и Тэхён выключил камеру. — Это было… Вау! — ёмко подытожил он. — Я сегодня днём обработаю видео, чтобы там было не разглядеть лица Чонгука… Прости, Гук-и, так надо. И уже вечером загружу на канал. — Будем надеяться, что от этого будет хоть какой-то прок, — усмехнулся Чонгук, которому вообще с трудом удалось объяснить и доказать, что Чимин является всего лишь воспоминанием. Как так? Он его видел, он его слышал. В смысле воспоминание? — В любом случае, вы сделали всё, что могли, — устало вздохнул Чимин. — И кажется, нам пора убираться с крыши. Никто не обрадуется, если заметит, что мы здесь устроили. — Да, — согласился Тэхён, который стал слышать Чимина, когда на канале набралось около трёхсот подписчиков. — Чонгук-и, помоги, пожалуйста, хёну с аппаратурой, а я заберу камеру.

***

      Юнги вернулся домой на рассвете. Вообще это было особенное для них с Чимином время. Чимин всегда просыпался приблизительно в пять, и Юнги, даже если задерживался на работе, всегда старался вернуться к утру. После рассвета Чимин не мог спать один. Но в этот раз Чимин спал.       Юнги медленно прокрался к дивану, чтобы не разбудить, и осторожно лёг рядом, принимаясь по привычке пересчитывать его веснушки. Озорной солнечный лучик нагло просочился сквозь неплотно сомкнутые шторы, отражаясь на носу безмятежно спящего паренька. Чимин поморщился. Чтобы он не проснулся, Юнги протянул руку, намереваясь поправить тяжёлую бархатную ткань. — Оставь, — не открывая глаз, сонно попросил Чимин, и улыбнулся. — Он предупредил меня о том, что ты пришёл. — Я надеялся не разбудить тебя, — шёпотом ответил Юнги, убирая от шторы руку и поворачиваясь к нему лицом. — Ты сегодня спишь лучше. — Кажется, в конце концов я устал, — честно признался Чимин, приоткрывая глаза. — Не физически, конечно, но эмоционально порядочно задолбался. Не представляю, как ты находишь силы ещё и работать. — Главное, чтобы возвращаться к рассвету домой сил хватало, — усмехнулся Юнги. — Почему ты так пристально на меня смотришь? — спросил Чимин, окончательно просыпаясь. — Двадцать восемь, — удовлетворённо подытожил Юнги под удивлённым взглядом карамельных глаз. — Чего двадцать восемь? — не понял брюнет. — Веснушек у тебя, — улыбаясь, объяснил Юнги. — Ровно двадцать восемь.       Недоверчиво моргнув несколько раз, Чимин заливисто расхохотался, едва не падая с дивана. Юнги любил, когда он такой. — Ну офигеть теперь, — отсмеявшись, отреагировал Чимин. — Даже я никогда не считал, хён. — Мне нравится, — Юнги пожал плечами и ненадолго завис, наблюдая, как всё тот же луч солнечного света ласково перебирает тёмные волосы. — И весь ты мне очень… Нравишься.       Чимин смотрел серьёзно, почти не моргая и не дыша. Он спрашивал взглядом, а Юнги отвечал тоже молча. И всё было понятно. Когда Чимин снова опустился глазами на его губы, а потом обратно, Юнги стало интересно. Что будет, если попытаться? Можно же коснуться, и будь, что будет. Юнги помнил их последние ледяные объятия и последовавшую за ними лавину бесконечной мерзости и ужаса. Но сейчас ещё страшнее казалось упустить момент. — Если я коснусь тебя, ты же не исчезнешь? — серьёзно спросил он. — Нет, пока ты меня помнишь, — снова ответил Чимин.       И Юнги решился. Не касаясь парнишку руками, он губами почувствовал тёплую кожу, и тут же отшатнулся, как ошпаренный. Встретившись бешеным взглядом с такими же ошарашенными глазами Чимина, Юнги испугался, что его сердце прошибёт рёбра и на силе чистой эйфории достучится в квартиру Тэхёна. А потом пришло осознание.       Чимин опомнился первым. Он медленно потянулся к Юнги и снова, ласково и нежно, прикоснулся к его губам, сначала пальцами, а потом невесомым поцелуем. Юнги ответил с готовностью и напором, немедленно сгребая Чимина в охапку и прижимая к себе так крепко, чтобы почувствовать каждую клеточку его настоящего, живого тела. Руки скользили по одежде, изредка из-за эмоций сжимая её и комкая, а когда и этого стало не хватать, проскользнули под кофту, очерчивая каждую линию рельефа идеального тела. — Пиздец, — прошептал Юнги между поцелуями, прижимая к дивану такое долгожданное и желанное тело и счастливо утыкаясь в ключицу Чимина, пока тот осторожно гладил его по волосам и перебирал светлые прядки. — Хён? — нежно промурлыкал Чимин, легонько прикусывая мочку его уха. — Мммм? — то ли простонал, то ли переспросил Юнги, кусая собственные губы и внутренне матерясь. — А почему ты почти не изменил здесь ничего? — дыхание Чимина щекотало ухо и серьёзно так дразнило и без того расшатанную нервную систему старшего. — Потому что это наша общая квартира, — почти прорычал Юнги. — И все решения касательно перестановок и ремонта мы должны принимать вместе. И вообще, ты серьёзно решил поговорить об этом именно сейчас? Ты издеваешься? — Если только немножко, — мелодично и совсем тихонько засмеялся Чимин, переворачиваясь и оказываясь сверху. — Но я хочу синие обои. — Да хоть розовые! — психанул Юнги, сильнее прижимая к себе любимого вредину и впиваясь в сочные податливые губы требовательным и решительным поцелуем.       Кажется, ролик хорошо выстрелил.