Closely

      Голубые глаза были обращены вверх и окутаны благоговейной пустотой, мирно наблюдали за пересветом цифр над дверьми лифта, отсчитывающих этажи 14... 13... однако напряжённо плавающие желваки под скулами выдавали злость и сосредоточенность в моменте 12... 11... 10... темнеющие круги под глазами намекали на то, что момент этот не короткий, Марк несколько дней отчаянно пытался связаться с юристами, которые помогли бы разобраться со сложившейся ситуацией, но специалистов, желающих взяться за подобное дело не находилось 3... 2... 1... Лифт раскрылся, приглашая бодрым звонком. - Марк, привет. - голос Романа раздался где-то сзади и, перекатываясь, проследовал за владельцем внутрь лифта, настигая блондина. - Как дела?, - дружелюбнее, чем было бы прилично, почти что пропел Роман, не скрывая, что таки злорадствует положению, в которое втянул своего соседа.       Марк встал прямо у дверей лифта, глядя как они закрываются, мягко прикрыл глаза, понимая, с кем придется разделить эти минуты поездки. - Ром, иди нахрен, нет желания даже здороваться, - честно прозвучало от Марка, который стоял все так же, не открывая глаза, будто так он не замечает, как использует обсценную лексику, которую так не любит слышать, тем более в своем же исполнении.       - Фу, грубо как. И это такое отношение к человеку, который хочет тебе добра. Маркуш, тебе бы... - порыв Романа прервало резкое торможение кабины лифта с последующей тряской и выключением света.       - Техника не выдержала напряжения от твоего злорадства. Ещё пару слов и я дам тебе в морду, а в темноте это не удобно, поэтому, пожалуйста, заткнись, - однако слова выпущенные Марком будто поглатились темнотой помещения, его спутник их не парировал, более того, стояла угрожающая тишина. На табло под клавишами этажей появилось оповещение об ошибке и время, через которое она будет устранена.        - Рома? Ты меня услышал? - В ответ послышался глубокий рваный вдох, повторившийся ещё и ещё раз, уже более походящий на всхлип, - Что с тобой?       Роман тщетно пытался стабилизировать дыхание, фобия закрытого пространства плюс фобия темноты накрыла парня с головой. У любого человека есть страхи и слабые места, для брюнета сочетанием его фобий оказалось заточение в сломанном лифте. Медленно, но мощно накатывала паническая атака, перед глазами плясали цветные круги, казалось, что грудь сдавливает от отсутствия воздуха, возможность сделать вдох просто исчезла, сковывающая пульсация в ушах нагнетала общее состояние. Чужие руки коснулись плечей, казалось, что это единственный ориентир, который позволяет стоять прямо, фобия забрала ощущение пространства: - Рома, скажи что-то, - спокойный внимательный голос раздавался где-то совсем близко, но едва улавливался сознанием. Язык на удивление подчинился и парень сумел сообщить причину своего состояния: - У меня... сильный страх такого... паничка накатывает от темноты... - слова давались с трудом, в голове мысли связались в общий узел, хотелось исчезнуть. - Понял, я сейчас помогу. - Как... ты... - Я психолог, просто слушай меня, это состояние сейчас уйдет, я знаю что делать, это телесно ориентированная практика, - сложно сказать, что Марк искренне хотел помочь конкретно Роме, но профессиональная этика задавила авторитетом негативное отношение к своем у соседу. Продолжая удерживать в руках плечи, он прижал Романа спиной к стенке лифта, создав точку опоры, помог телу принять такое положение, чтобы он максимально соприкасался со стеной, макушкой, областью лопаток и ягодиц, икрами, пятками. Стоя совсем рядом, проводя сеанс экстренной терапии от панической атаки, осознавая перед собой нуждающегося в помощи пациента, а не раздражающую личность, Марка глубоко поглощала эмпатия к Роману. - Сейчас мы тебя заземляем, я возьму тебя за руки, попробуй обхватить мои ладони и слушай мой голос, - вкрадчиво, но уверенно звучал успокаивающий мужской баритон, отражающийся о металлические стены лифта, - я сжимаю твои ладони, ты делаешь вдох, когда я их разжимаю, делаешь выдох, пробуй.       Они стояли у стены, в нескольких сантиметрах друг от друга, Рома отчаянно пытался, среди гула стремительно несущейся крови в ушах, ловить голос, который обещал ему помочь, и на теплых сухих руках, которые цепко и методично жали его ладони. Вдохи получалось делать все более синхронными со сжатиями, которые тянулись медленно и начинали приносить спокойствие.       - Почувствуй опору, ты сейчас ощущаешь как твердо стоишь на полу, все в норме, остальное просто твоя фантазия. Сейчас сосредоточь внимание на ощущении стены сзади, представь, что ты находишься в комнате. Для заземления мне нужно, чтобы ты полностью почувствовал свое тело, сконцентрируйся на нем, сейчас я проведу по нему руками, концентрируй все свое внимание на ощущениях, - руки покинули ладони, небольшой шаг и сразу приближение вплотную, бедра к бёдрам, торс к торсу, руки Марка взмылись вверх, к шее, проводя линии ладонями за собой. Жарко, но не от воздуха.       - Молодец, ты уже медленно дышишь, - грудь касается другой груди, сообщая о плавных вздохах, почти слышен стук сердца в общей тишине. Пальцы зеркально опоясывают шею, фиксируясь на пульсирующих точках. Дыхание и шелест прикосновений. Прохлада от касания пальцев и их крепкий хват, будто сама темнота этого пространства обрела облик, пытаясь узнать пыл и бархатистость смугловатой кожи лично на ощупь. Марк спустил руки с шеи снова вниз, к запястьям, проверяя пульс, биение под подушечками пальцев ощущалось спокойным и размеренным. Паническая атака прошла, но сознание Романа оставалось таким уязвимым, Марк понимал, что небольшое количество примитивных манипуляций и Роман сейчас окажется полностью в его руках, словно податливая кукла, которой сейчас можно внушить много чего и заставить ее саму просить сделать с собой то, что пожелает психолог, самонареченный здесь и сейчас кукловодом. е       Тело импровизированного пациента решило откликнуться на такую близость и нежность, ощущая благодарность. Лёгкость, которая заменила страх и напряжение, кружила голову, не годясь в сравнение с алкоголем. От Марка чувствовалось тепло, тонкий аромат чистоты и полевых цветов, который, внахлёст с близостью тел, застил разум диформированной аллюзией, рисуя в фантазии секс на белой простыни солнечным летним днём среди поля цветов. Сердцебиение, едва-едва пришедшее в норму, разогналось с новой силой, отправляя кровь в одну определенную область. Сознание снова начала поглощать дымка, но на этот раз она была тягуче-приятной. Роману необъяснимо приносило удовольствие присутствие Марка. Слишком вплотную, дольше приличий. Появлялась жажда новых касаний.       - Опиши свое состояние сейчас.       - Подожди, жарко... - лица парней были так близко, что Рома выдохнул почти в губы Марка, на что тот ответил шепотом в приоткрытый рот:       - Тебе лучше? - голос звучал вульгарно и откровенно, руки с запястий переместились на талию, с ощутимым нажимом исследуя её. Пальцы цепко оглаживали ткань черного джемпера, исследуя упругое сильное тело.       - Да. Но я странно себя чувствую. Можешь отпустить, - до этого безвольно опущенные руки, что так доверительно покоились, дав приблизиться к себе, лягли на плечи своего психолога. Необходима была дистанция от этих странных чувств, от этого парня, который создал вихрь ощущений в этой чертовой темноте, необходима была дистанция, потому что небольшое движение бедрами сразу же сделает очевидным побочный от терапии эффект в виде напряжённого члена.       - Когда сеанс закончится, ты это почувствуешь, пока что я не дам тебе возможности отойти, - бедра толкнулись в сторону и вперед, оба ощутили взаимную твердую заинтересованность. - Ты сейчас слишком слаб, мы не закончили.       Вялое сопротивление рук Романа оказалось легко подавлено. Марк, будучи практически такого же роста и комплекции как и Роман, едва уступая ему более изящными, но все же внушительными параметрами, без лишней суеты повернул податливое тело лицом к стене. Губы так соблазнительно касались уха, дыхание Марка посылало тысячи мурашек его пациенту. Хотелось насладиться его беспомощностью до конца, чтобы прийдя в себя Роман осознал полное превосходство над собой того, кого он сам пытался фигурально поставить в коленно-локтевую. Да, сегодня свой шанс Марк решил использовать на максимум.       Голова Ромы была совершена пустой от любых мыслей, он не мог больше думать, он только чувствовал. Теплое чувство летало в его теле, окатывая волнами жара. Этот танец эмоций заполнял все внутри него. Все, что он хотел, это бесконечности сего действа. Он хотел больше... Больше этих истязающих удовольствием рук на своем теле, больше его дыхания, опаляющего кожу, больше его запаха. Губы Марка лягли на шею, мягко, вкрадчиво медленно и влажно касаясь поцелуем. Язык уверенно провел тонкую линию под ухом. В то время как руки не зная стыда пробрались под джемпер, тягучими вкусными движениями ласкали торс. Куртка на Марке мешала, за что была им скоро послана на пол. Роман, обернувшийся в протесте назад, был явно против даже такой маленькой паузе без касаний. Марк снова зафиксировал его крепко вжав бедрами в стену, взял за руку, поднимая рукав вверх. Подняв ладонь вверх, прильнул губами к месту, где недавно мерял пульс, продвигаяст мягкими поцелуями по всей нежной стороне руки. Роман ртом ловил воздух, пока его не накрыли губы блондина. Жадно погружаясь в поцелуй он лишал, будто вор, кислорода, в котором тот так нуждался.       Губы брюнета, истерзанные укусами снова отчаянно хватали воздух, а руки кажется уже сами тянулись снять с себя верх одежды. В то время как дорожка поцелуев на его шее была хаотичной и сбивчивой, такие жадные движения дублировали пальцы, которые блуждали по торсу своего почти любовника, вызывая у него тихие обрывки фраз, которые едва напоминали слово "хватит".       - Ну как? Останавливаюсь? - охрипший от желания голос блондина прозвучал в самое ухо, язык скользнул под ним и рот накрыл мочку уха, посасывая её, оглаживая её языком, в то время как ладонь накрыла ширинку, сжимая руку, доводя муки удовольствия до исступления.       - Нужно узнать на сколько мы здесь застряли... - руки Романа опустились вниз, обхватив ту, которая была на его промежности, в не убедительной попытке убрать ее.       - Я знаю на сколько, информация о поломке появилась на табло почти сразу после остановки, - слова смешивались с дразнящей попыткой поцеловать в губы, пальцы Марка зарывались в короткие темные волосы, оттягивая голову своего визави от попытки взять инициативу в поцелуе.       - На сколько? - возбуждение становилось невыносимым, брюнет уже не отдавал отчета своим действиям и их последствиям, одно сильное желание накрывало его с головой.       - Если ты хочешь меня трахнуть, то мы успеем, ещё время останется, а если хочешь, чтобы я тебя трахал, то лучше подождем и поднимемся ко мне, - этот выпад захлопнул ловушку и брюнет попал в нее окончательно. Рома запустил ладонь в длинные волосы блондина, жадно притягивая к себе желанные губы, сминая их своими. Момент и теперь уже Марк вжат в стену напором своего спутника. Руки без какого либо стыда блуждают по телу, вызывая толпы мурашек, грубые движения прощает страсть, для Романа это наваждение, это открытие, что он так сходит с ума по другому мужчине. Тихие, сладкие стоны затыкают влажные, развязные поцелуи. Медленные, сильные засосы, наслаждение, которое можно потрогать через штаны. Счёт времени потерян, ещё момент и брюнет уже на коленях, спортивные штаны Марка им за секунду спущены вниз, а возбуждённую плоть покрывают чувственные поцелуи через бельё.       Рассчёт времени оказался точным, даже все зашло немного более, чем планировал Марк. Работа лифта была возобновлена прямо сейчас, о чем сообщил радостно вспыхнувший свет. После ставшей на добрый час привычной темноты, яркий свет резал глаза, сотрясая собой реальность. Роман, жутко щурясь, оценивал представшую перед ним картину, за секунды, которые шок продлевал до минут по ощущению. Он, как дешёвая шлюха, сидел на полу лифта, на краю скомканной куртки, которую снял с себя Марк, глядя снизу вверх на того. Вытирая ладонью рот от слюни, в глаза бросились ее мокрые следы на серых боксерах Марка. Мысли, выброшенные из его головы, ворвались ульем, заняв недавнюю пустоту. Осознание ситуации казалось невозможным, брюнет не мог поверить в то, что видел. А видел он улыбающегося Марка, натягивающего штаны обратно.       - Я тебя убью... При чем очень жестоко. - с трудом поднимаясь на ноги, Рома тщетно пытался сопоставить факты, - сука.       - В принципе, теперь я могу переехать, моральную компенсацию получил, - неожиданно, даже более желаемого унижение парня, принесло удовлетворение Марку. Из этих размышлений его вырвал грубый толчок в плечо, который заставил стремительно покинуть лифт.       - Сейчас мы это у меня обсудим.