Ты холодна, а я горю

Последнее, как Ксавьер хотел провести вечер с Уэнсдей, это пойти на свидание со своей бывшей девушкой. Как бы то ни было, именно этим он и занимался во имя расследования Уэнсдей Аддамс. После того, как она рассказала о своем видении Томаса и Ханны, он не мог не согласиться встретиться с Лиз, чтобы узнать, чем занималась Ханна в момент убийства Томаса. — Поясни-ка еще раз… Ты хочешь, чтобы я пошел на свидание с Лиз, чтобы убедиться, что Ханна не является убийцей? — спросил он. — Именно. — Не знаю. Уэнсдей, не уверен, что Ханна может кого-то убить… — Мы должны рассмотреть все варианты. Ты участвуешь или нет? — спросила она, поднимая голову. — Участвую. Вероятнее всего, он — гребаный мазохист. Нет, общение с Лиз никогда не было неприятным. Лиз — потрясающая. Легкая в общении. Талантливая. Дружелюбная. Красивая. Он определенно мог продолжить этот список. Расставание с ней было одним из самых сложных решений в его жизни, потому что у него не было оснований для этого. Они встречались около месяца в конце лета. Он остался на лето в Джерико, потому что не мог провести еще одно лето под одной крышей с отцом. Они вместе рисовала, могли говорить часами, пили кофе. И все было просто и незапутанно. Потом началась школа, где он прошел мимо Уэнсдей Аддамс и понял, что это неправильно встречаться с Лиз Берри, когда отныне ты целиком и полностью принадлежишь другой. Она с достоинством приняла новость о расставании в то время, как он чувствовал себя последним подлецом, стоя перед ней три месяца спустя. — Твой звонок удивил меня, — произнесла Лиз, сидя напротив и помешивая свой кофе. Интонация, с которой она произнесла свои слова, была игривой. — Мне хотелось поговорить с тобой об искусстве. Это же твою работу я видел в университете Нью-Йорка? — спросил он, делая глоток кофе. На лице Лиз расцвела та ухмылка, которая появлялась, когда речь шла о ее искусстве. Она специализировалась на экспрессионизме, все ее картины были полны невероятного цвета и эмоций. — Ага, я реально летала в Нью-Йорк на той неделе, чтобы самой убедиться. Довольно дико увидеть там свою работу, — произнесла она. — Это потрясающей, — искренне произнес Ксавьер. — Спасибо, — улыбнулась она. — Так ты летала одна или…? — Вообще-то нет. Довольно забавная история. Помнишь Ханну? Ксавьер кивнул. — Она была моей музой. Несколько лет назад на нее напали, и моя картина должна была отразить ее путь к излечению и прощению. Я бы никогда в жизни не написала такую картину без Ханны. Она и практически вся ее семья летали со мной в Нью-Йорк, — произнесла Лиз, убирая волосы от лица. Ну, что ж, вот и ответ. По крайней мере, он убедился, что убийца не Ханна. — Довольно круто, — он улыбнулся. — А что на счет тебя? Работаешь над большим проектом? — спросила Лиз. Ксавьер погрузился в рассказ о серии портретов, над которой он работает, что привело к тому, что она рассказала ему о чем-то подобном, что она делала. Они немного поговорили, и после того, как они допили свои напитки, Ксавьер проводил ее до машины. Все прошло легко. Они работали вместе. Он даже не мог представить ссору с Лиз, ее уравновешенность смягчала его, что так расходилось с интенсивностью эмоций, что вызывала в нем Уэнсдей. Их отношения с Лиз могли быть идеальными. Но она не была той самой. — Спасибо за приятный вечер, — она улыбнулась. Лиз была высокой, максимум на десять сантиметров ниже него. Ему не нужно было сильно наклоняться, чтобы говорить с ней, как он делал, разговаривая с Уэн… — И тебе, — он улыбнулся, — слушай, Лиз, я… — Ксавьер, все в порядке. — Что? — В твоем сердце уже кто-то есть, так? Он замер, затем кивнул. По меньшей мере, он должен быть честен. — Если ты чем-то или кем-то увлечен, то посвящаешь этому всего себя. Мне нравится это в тебе. Кем бы она ни была, ей действительно повезло. Без обид. — Мне правда жаль, — произнес он. — Не стоит. Увидимся. Дай знать, если захочешь обсудить искусство.

***

В это время в кампусе Академии Уэнсдей сидела на девичнике Йоко, пытаясь копнуть глубже под Кэсси. Комната Йоко была полна девушек, вокруг звучал женский смех. Из проигрывателя раздавалась поп-музыка. Запах геля для ногтей раздражал обоняние Уэнсдей. Уэнсдей ощущала себя в аду. Сейчас она была уверена, что Кэсси могла убить Томаса просто заговорив того до смерти. Уэнсдей сидела рядом с Инид, и единственное, что удерживало ее здесь, это расследование. Йоко обмолвилась, что им наконец-то удалось связаться с родителями Томаса, и что похороны должны состояться завтра. Уэнсдей напряглась, это было новостью для нее. — Ну, как ты держишься, Кэсси? Со всем произошедшим с Томасом, — легко спросила Инид, трогая розовый лак на мизинце. — Все нормально. По правде говоря, все кажется нереальным, — ответила Кэсси, крася ногти темно-фиолетовым лаком. — Ага, точно. Томас был хорошим парнем? — невинно спросила Инид. Уэнсдей внимательно вслушивалась. — Да, конечно. Единственным недостатком была его увлеченность спортом. У нас не было серьезных ссор или чего-то еще. Шон тоже, он поддерживает мой траур и все такое. Кэсси казалась искренней. Очередной тупик. Если Томас был хорошим парнем в отношениях с Кэсси, то у Шона, нынешнего парня Кэсси, не было никакого мотива. Если ей нужно было найти что-нибудь еще, то искать стоило не здесь. Телефон Уэнсдей завибрировал. Это было сообщение от Ксавьера. «Я вернулся. Встретимся в мастерской?» Уэнсдей убрала телефон, внутри все сжалось в предвкушении. Возможно, Ксавьеру повезло больше. Дверь открылась, и еще одна девушка вошла в комнату Йоко. Это была Адриан Мерфи, рыжеволосая сирена. — Воу. Я опоздала. Могу зайти? — хихикнула Адриана, переступая разбросанные по полу подушки и ноги других девушек, сидящих на полу. — Можешь занять мое место. Я как раз ухожу, — Уэнсдей встала, используя приход Адрианы как предлог уйти. — Уэнсдей Аддамс, я всегда знала, что ты милашка, — девушка подмигнула ей. Уэнсдей не потрудилась ответить. Она спешила к Ксавьеру.

***

— Ну? — спросила Уэнсдей, врываясь в мастерскую Ксавьера. Он быстро зарисовывал фигуру, увиденную им во сне. — И тебе привет, Уэнсдей. У меня все хорошо, спасибо, что спросила, — ответил он, не отрывая взгляда от блокнота. — Остроумно. Как все прошло с Лиз? — Ханна не наша убийца. Лиз сходу рассказала, что Ханна и ее семья были вместе с ней в Нью-Йорке все выходные. Они вернулись домой только вчера, — произнес Ксавьер, откладывая кусочек угля и поднимая взгляд на Уэнсдей. — Прям сходу? Что ты сделал, что она сразу все рассказала? — Господи, Уэнсдей, я просто поговорил с ней о ее картине. Я не планировал сбежать, едва узнав информацию. Я не такой дурак, — ответил он. — Рада, что ты хорошо провел время, — холодно произнесла девушка. На лице парня медленно расцвела улыбка. — Ты ревнуешь, — произнес он. — Из-за чего же? — Из-за моего свидания с Лиз. Из-за того самого свидания, на которое ты сама меня и отправила, — произнес Ксавьер, скрещивая руки на груди. — Я сказала сделать все для расследования, — она повторила его позу. — О, я так и сделал, — ответил парень, сжав челюсти. Возможно, он чуточку приврал. Всего немного. — Я тоже ничего не нашла. Так что если это все, что ты хотел сказать помимо восторга от вашего свидания, то я ухожу, — произнесла Уэнсдей, повернувшись уходить. — Нет, это не все. Я хотел показать тебе, что мне приснилось. Еще я кое-что украл из комнаты Томаса, когда уходил, — произнес Ксавьер, держа в руках визитку, которую он нашел между книгами на столе Томаса. Возможно, он зашел слишком далеко роясь в вещах Томаса. Но после новостей о том, что Ханна невиновна, он хотел оказаться полезным Уэнсдей. Девушка подскочила к нему и вырвала карточку из его рук.

Мадам Дефонт — Ведьма — Мастер зелий Колчестер — Вермонт — 3346 Вест Энд Драйв.

Ксавьер с теплотой заметил удовольствие на лице Уэнсдей. — Ты нашел ее в комнате Томаса? — спросила она, поднимая на него свои темные глаза. Он кивнул. — Я подумал, что Томас мог посещать Дефонт. Ну то есть, ведьмы же это не шутка. Обычно люди обращаются к ним, если это вопрос жизни или смерти, — произнес он, разминая руки. — Покажи свой рисунок. Ну или то, что тебе приснилось, — произнесла Уэнсдей, протягивая руку. Он вложил его ей в руку. — Это сложно переложить на бумагу. Хотел бы показать тебе то, что вижу у себя в голове. Это определенно женщина, кто-то с огромного властью и влиянием. Я чувствую это, от нее прям за версту разит властью. Сон всегда один и тот же, уже пару недель. Она красива, но ее лицо скрыто. И она всегда шепчет что-то мне на ухо, что-то очень важное. Но как только я просыпаюсь, я сразу забываю, что именно, — объяснял Ксавьер, пока Уэнсдей рассматривала набросок. — Звучит так, будто она настоящая ведьма. Последнее время ты мечтаешь о монстрах, — пробормотала Уэнсдей. — Думаю, нам надо съездить в Колчестер, — сказал парень. — Согласна. Завтра, желательно во время похорон. Мне просто нужно раздобыть машину… — Уэнсдей, у меня есть машина. — С каких это пор? — С… Всегда? Я просто не пользуюсь ей. — Потому что она принадлежит отцу. Ксавьер кивнул. — Тогда решено. Уезжаем завтра ровно в 9.00, — произнесла Уэнсдей, возвращая Ксавьеру набросок. Теперь он был частью расследования Уэнсдей. Возможно, его сводило с ума головокружение из-за этого факта, но он считал это маленьким шагом к завоеванию ее доверия. — Для справки: между мной и Лиз ничего не было сегодня вечером. Мы даже не поцеловались, — произнес Ксавьер. — Как жаль, — невозмутимо ответила девушка. — Ты знаешь, что я имею в виду, Уэнсдей. Довольно сложно желать кого-то поцеловать после того, что произошло прошлой ночью, — сказал парень. — Не позволяй мне сдерживать тебя, — холодно сказала она. — То есть ты говоришь, что не хочешь повторить? — спросил он, зная ответ, но желая услышать его. Он вспомнил, как она становится совсем другой во время оргазма, что так расходится с идеальным контролем, который она обычно демонстрировала. Он был готов переступить любую черту ради нее. Она прищурила глаза. Он знал, что ступил на опасную территорию. — Увидимся ровно в 9.00. Не опаздывай, — произнесла Уэнсдей, оставляя его наедине с искусством.