Личный опыт

      Стоило только уснуть, и доктор Лена оказалась на знакомой полянке. Она была в своем теле взрослой женщины, наслаждаясь сейчас отсутствием боли. Елена Викторовна сама не осознавала, как устала от этой постоянной боли. И от осознания освобождения женщина, не сдержавшись, заплакала. Она понимала, что это всего лишь сон, что ничего не закончилось, но просто не могла успокоиться. Будто давая возможность ей прийти в себя, на полянке ничего не происходило.       — Привет! — уже знакомая девочка в сверкающем платье возникла неожиданно, отчего плакавшая, сидя на корточках, женщина прекратила слезоразлив. — Ты произнесла клятву и теперь можешь лечить!       — Я давно клятву давала, — улыбнулась доктор Лена. — Еще когда получала высокое звание…       — Нет, это не та, — отмахнулась Тринадцатая. — Ты сейчас клялась, поэтому стала целительницей. Тебе нельзя никому приносить вред, а то попа болеть будет!       — Трудно сказать, что у меня не болит, так что… — хмыкнула женщина. — Все равно это не лечится…       — Ты волшебной целительницей стала, — попыталась объяснить малышка. — У тебя теперь все лечится, только нужно знать, как. Поэтому я тебе дам книжки, и ты будешь учить как волшебно целить, поняла?       — Хорошо, — удивившись, ответила доктор, сразу же найдя для себя объяснение — мозг ищет выход из того океана боли, в котором она плавает каждый день, оттого и такой сон.       Обрадовавшаяся малышка вывалила целую стопку книг, оказавшихся даже выше ее, потом махнула руками, и Ленка оказалась в любимой аудитории. Напротив нее появился старый профессор — Николай Петрович, мужчина знающий, но требовательный. Он откашлялся, пояснил задачи курса и…       — Ты не проснешься, пока все не выучишь! — произнесла на прощанье девочка в сияющем платье. — Тебе тоже плохо нельзя сделать, и убить, и… вот!       — Отдельные студенты считают себя вправе отвлекаться? — раздался голос Николая Петровича, отчего женщина вздрогнула, понимая, что мало не будет.       Мало действительно не было. Профессор показывал жесты, объясняя принципы диагностики, и добивался автоматизма в выполнении тех или других действий. Такой медицинской науки доктор Лена не знала. Постепенно присоединились и другие профессора, обучая какой-то незнакомой медицине, построенной на других принципах, отчего Ленка чувствовала себя временами зеленой студенткой.       — Очень плохо, Александрова, — покачала головой Виктория Павловна, известная нетерпимостью к ошибкам. — Вы начинаете работать без диагностики.       В этот момент доктор Лена почувствовала себя так, как будто ей воткнули что-то очень горячее и жгучее в задний проход. От этого ощущения женщина вскрикнула, схватившись за пораженное место, на что Виктория Павловна лишь покивала, снова и снова объясняя. Теперь Елена Викторовна понимала, о чем говорила малышка. Действительно попе было больно, да так, что темнело в глазах, отчего она плакала, как девчонка.       По внутреннему времени прошли месяцы, если не годы, когда женщина перестала ошибаться, плакать по поводу этих ошибок и приобрела хоть какую-то уверенность в себе. Теперь все чаще улыбавшиеся профессора начали допускать ее до более сложных случаев, давая набить свои шишки. Ленка училась диагностировать сложные проклятья, отслеживать их, узнавать отпечатки магии и находить пути лечения. Для сна все было каким-то очень уж подробным и, что скрывать, болезненным.       — Итак, Александрова, вы научились сначала думать, что очень приятно, — Николай Петрович внимательно посмотрел в глаза женщине. — Вы уже догадались, что мы все были только проекциями. Когда ваше обучение закончится, вы проснетесь, снова становясь маленькой девочкой. Не спешите, начните с себя, мы договорились?       — Вы хотите сказать, что это все действительно существует? — логичность сна поражала. — Вся эта магия, диагностика наложением рук и лечение странными телодвижениями?       — Я именно это и хочу сказать, — кивнул пожилой профессор, исчезнув. Вместе с ним исчезла и проекция, только книги, уже изученные вдоль и поперек, остались.       — Все, теперь ты можешь сама! — сообщила женщине появившаяся маленькая девочка. — Только помни: тебе никто не может навредить, совсем никто, да?       — Да, маленькая, — улыбнулась Ленка, готовясь к боли, хотя, по сравнению с тем, что женщина испытала во время обучения… От ее интонаций малышка засияла и… ставшая снова маленькой, доктор Лена проснулась, сразу же застонав от уже, казалось, забытой боли.

***

      Боль, казалось, ожгла нервные окончания. Несмотря на то что Ленка знала, как наложить болеутоляющие чары, она это сделать не могла — ее руки были полностью иммобилизованы. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прогнать черные мушки перед глазами, доктор Лена медленно повернула голову к Дадли, стараясь не дергаться резко. Мальчик все также гладил сестру, и в его глазах Ленка заметила боль за нее…       — Дад… — прошептала девочка. — Позови кого-нибудь из вра… врачей… — уже и забыв, что длинные фразы не для нее, доктор Лена задохнулась в середине.       — Я сейчас! — сразу же воскликнул Дадли, уносясь в сторону двери. — Я быстро!       — Стой! — попыталась позвать Ленка, но было уже поздно, мальчик убежал, чтобы через минуту привести доктора, сразу же внимательно посмотревшего на бледную девочку, отказывающуюся от морфинов.       — Что случилось, Герания? Согласна на укол? — поинтересовался врач, понимавший, что опиаты — дорога в один конец, но другого выхода не видевший.       — Нет, — покачала головой доктор Лена. — Снимите гипс, пожалуйста, я попробую немного другую гимнастику…       — Ну давай попробуем… — доктор был согласен на что угодно, потому что попробовали они уже все.       Через десять минут гипс был снят, открывая руки девочки, сразу же увидевшей на среднем пальце левой руки точно такое же колечко, как и во сне. Уже и так поверившая в реальность сна девочка хотела было наложить на себя обезболивающие чары, но замерла. Вздохнув, Ленка начала с диагностики, чуть не воя от боли, прострелившей руки. Мужчина смотрел на усилившуюся бледность ребенка, поражаясь ее силе воли. Другие дети уже были бы в истерике, а Герания что-то делала руками, глядя в пространство расширенными от боли зрачками.       Разобравшись с ответом диагностики, Гера поняла, что чары на руках не дадут ничего, потому наложила заморозку нервных окончаний. Проблема оказалась не в болезни, а в каком-то черной кляксой лежащем на ней проклятье. Именно оно стимулировало мозг, генерируя эти жуткие болевые импульсы. Теперь надо было подождать, пока подействует заморозка и мозг перестанет обрабатывать именно эти импульсы, а потом уже думать, что делать с проклятьем.       — Неужели помогло? — удивился врач, увидев, как напряженная девочка расслабленно опала на подушки.       — Пом… могло, — дыша очень быстро, по-собачьи, ответила Ленка. — Кис… кис… на… до…       — Кислород! — понял Бранд. — Сейчас подключим… — он нацепил маску на девочку, резко повернув регулятор.       — Спа… сибо… — через некоторое время ответил вымотанный ребенок. Чары были энергоемкими, а сил у измученного болью организма оставалось совсем немного. — Те… перь… не боль… но… — прошептала Ленка. Целительство работало, но… Для него тоже были нужны силы, которых не было.       — Покушаешь? — поинтересовался доктор, получив в ответ осторожный кивок. Кивнув в ответ, он вышел из палаты.       Как из сада она оказалась в палате, Ленка не помнила, но девочку сейчас интересовало другое — как деактивировать проклятье, полностью его снять в таком состоянии юная целительница точно не смогла бы, поэтому нужно было деактивировать и заблокировать. Само проклятье оказалось сильным — как бы не материнским, что в свою очередь означало живую мать этого тела. Решив об этом пока не думать, Ленка сосредоточилась на своих ощущениях, постепенно блокируя остаточные импульсы.       Датские маги в это время доложили об обнаруженном, получив карт-бланш от королевы Дании, и пытались объяснить ситуацию миссис Свенсон, им ни на пенс не верившей. В конце концов Великий Маг Петер внес предложение — поговорить с девочкой, на это Алисия была согласна, потому внушительная делегация отправилась в палату медблока бункера, лязгая подковками по металлическому покрытию пола.       Ленка кушала. Медленно, не торопясь, она принимала ложку за ложкой от любимого брата, прослеживая функции организма. Делая частые паузы, девочка пыталась понять, почему не блокируется проклятье. Простреливавшая время от времени тело боль сосредоточение сбивала, поэтому Ленка прекратила это бессмысленное занятие.       — Какая сестренка у меня хорошая, — ласково произнес Дадли, потянувшись погладить Геранию. — Так здорово покушала!       — Спасибо, братик, — едва слышно ответила девочка, на которую с жалостью смотрела Петунья, кормившая сейчас чего-то опять испугавшуюся Гермиону.       — Разрешите? — в палату вошли трое мужчин в сопровождении миссис Свенсон, что заставило Петунью удивленно посмотреть на сестру. — Мы ненадолго.       — Здравствуйте, целитель, — слегка поклонился старший из мужчин — высокий седой мужчина с цепким, но не злым взглядом. — Мы хотим предложить снять проклятье.       — А кто вы? — поинтересовалась доктор Лена и, не ожидая ответа, продолжила: — Я пыталась его заблокировать, но оно слишком агрессивное, а я…       — А вы еще маленький ребенок, — подхватил седой. — И вам больно. Я — Великий Маг Петер, главный маг Дании, нахожусь тут по приглашению.       — Если сможете снять… — вздохнула девочка, очень желая избавиться от этой боли, хоть и понимала, что даже после снятия проклятия ее сразу не отпустит. Так сказать, перелом ноги не означает отсутствие бронхита.       Дадли с удивлением смотрел на мужчин, демонстрирующих явное уважение к сестренке, не понимая причин этого, но не мешал, видя, что Гера не возражает. Мужчины простерли руки над девочкой, работая со сложным и очень сильным проклятьем, предназначенным для медленного убийства целителя — совсем юной девочки, инициировавшей свои силы в результате сильной боли.       — Материнское, — заметил Ильяс, помогая шефу отделить щупальца проклятья от нервной системы ребенка. — И автор-то жива…       — Найдем, — скривившись, ответил Петер. Против такого, как оказалось, истинные целители защищены не были, что создавало свои проблемы. — Давай, подсекай!       — Нижние щупальца отсоедините, а то подгузник не справится, — мрачно пошутила наблюдавшая за действиями магов Ленка.       — Вот и все! — вытер Петер пот со лба. Проклятье было отсоединено и запечатано, ибо должно было стать доказательством на суде, а девочка вдруг почувствовала облегчение. Сильная боль, мучившая ее во время всего процесса, медленно пропадала. Не полностью, мозгу да и другим органам еще было нужно время для восстановления, но теперь-то она точно восстановится. Во время снятия проклятья болеутоляющие были запрещены, отчего Ленка чуть не ушла на полянку к сияющей девочке, но все-таки как-то умудрилась остаться в сознании. Магам теперь нужно было найти источник этого непотребства и выяснить, как той вообще такое удалось сотворить в отношении целителя.       Ленка расслабленно лежала, чувствуя, что запредельно устала, хотя ничего не делала в своем понимании. Системы организма сигнализировали, что снятое уже проклятье успело натворить делов и теперь понадобится длительное время для восстановления, но девочка думала не об этом, она думала о своих маленьких пациентах и пациентках, плакавших от боли, тогда как сама доктор Лена не могла поверить в то, что бывает настолько больно. Девочке было очень стыдно перед детьми из уже прошлой ее жизни.