Личный опыт

      Лили выплыла из своих мыслей, привычно уже делая гимнастику для рук. Было больно, но девочка оказалась упорной, считая, что боль ею заслужена. Можно сказать, что девочку качнуло в другую сторону, что тоже создало проблем психологам. Исчезал в пучинах памяти прежний опыт, осмысление себя привело к слезам и твердому убеждению Лили в том, что она была очень плохой девочкой. Постепенно, почти незаметно для нее, паралич начал отступать, маленькая девочка в сверкающем платье дала шанс… Хотя об этом зеленоглазая и не подозревала.       Несмотря на то что мышцы восстановились, Гера, решившая себя называть именно так, еще очень сильно уставала, при этом причин именно для такой усталости, по ее мнению, не было, но факт оставался фактом, поэтому временами коляска еще была нужна. Психолог ничего не мог с этим поделать, разве что Дадли… И вот однажды коляска исчезла, как не было ее.       — Вставай, моя хорошая, — пощекотал девочку мальчик. — Пора кушать и ехать к Лили.       — Ой… А где коляска? — удивилась Герания, готовясь привычно пересесть.       — Эльфы унесли, — пошутил Дадли, аккуратно потянув девочку за руки, отчего она села. — Не нужна тебе больше коляска.       — Страшно без нее, — призналась Гера, тайн у которой от Дадли не было совсем.       — Я знаю, — кивнул мальчик, уже приготовивший одежду для своей девочки, на что она заулыбалась, принявшись переодеваться.       Память будоражила, конечно. Всплывал старый страх, хотелось уцепиться за стены, но Дад был прав — пора было уже ходить самой, диагностика не показала никаких проблем, значит, усталость ей просто казалась — мозг искал вариант, при котором она не будет себя нагружать. О таком Гера знала, поэтому, взяв себя в руки, пошла умываться и приводить себя в порядок, конечно же, под присмотром Дадли.       — Ты сегодня без коляски, — заметила тетя Алисия, на что девочка покраснела.       — Дадли отобрал, — призналась она. — Он у меня самый лучший, — обняла Гера мальчика. — Все-все понимает…       — Насколько я осведомлена, — сообщила герцогиня, — это неудивительно. Поедешь сегодня в хоспис?       — Да, — кивнула Герания, думая о том, что опять середина марта, а ей совсем не плохо, и именно это было чудом. — Давно пора, а то лето скоро, а там опять школа…       Алисия внимательно следила за детьми, прислушиваясь к психологам, поэтому с понедельника детям угрожало еще одно изменение в жизни — уроки танцев. Бальных, конечно, ибо положение обязывало, а тот же вальс вполне позволял ощутить уверенность в своих силах, чего обеим девочкам явно не хватало. Герания давно уже перестала пытаться выглядеть многомудрым врачом, будто став младше. Правда, пока дело не касалось пациентов. Впрочем, восьмилетнюю целительницу старались просто так не беспокоить, несмотря на то что знала она очень много. Как высказался на эту тему Петер: «у ребенка должно быть детство», и с этим герцогиня была полностью согласна. Снова обретя семью, да еще и такую большую, женщина чувствовала себя счастливой.       Быстро позавтракав, Гера устроилась в машине рядом с Дадли. Их сопровождала охрана, в которой обязательно был хотя бы один маг — целительницу берегли, как национальное достояние, что иногда раздражало. Прижавшись к мальчику, девочка привычно прикрыла глаза, чтобы чуть-чуть подремать, пока едет автомобиль, но Дад не позволил ей это сделать.       — Ты после сна двигаешься плохо, — объяснил Гере все замечающий мальчик. — Поэтому давай лучше поболтаем.       — Давай, — признавая правоту самого близкого на свете человека, ответила девочка. — А о чем будем болтать?       — Об уроках танцев, — хмыкнул услышавший о «сюрпризе» краем уха Дадли. — С понедельника нас танцевать учить будут, представляешь?       — И мы с тобой будем танцевать, как в том сне? — заинтересовалась Гера, еще не поняв, что означают именно уроки танцев.       — Будем! — уверенно ответил ей мальчик. — Сначала, правда, моя маленькая будет ныть и капризничать, а потом уже и потанцуем.       — А почему твоя маленькая будет капризничать? — девочке было очень интересно именно так общаться с Дадли.       — Потому что будет сильно уставать, — мальчик был просто счастлив от того, что та, кого он считал сестренкой, а теперь чувствовал самой родной и близкой, больше не плачет, не бледнеет, не… Выздоровевшая Гера иногда капризничала, но это было счастье.       Девочка понимала, что Дадли прав. Временами ей хотелось обратно в коляску, в постель, чтобы не двигаться и ничего не делать. Психология больного ребенка с большим трудом менялась, о чем Гера, будучи доктором Леной, без сомнения знала, правда, и не подозревала, что это настолько тяжело. Просто жутко как… теперь-то, конечно, она бы… Но было уже поздно.       Так за разговорами доехали до хосписа, руководство которого уже было предупреждено о том, что возможно… Ну и о том, кто примет окончательное решение тоже. Взрослые люди видели очень многое, поэтому временно опустевший хоспис возражений не имел. Гера готовилась к, как она считала, непростому разговору, считая, тем не менее, что шанс Лили дать надо. Если девочка действительно изменилась, то станет членом семьи, ну а если нет… Значит, нет.       Лили гостье очень удивилась, отмечая, как изменилась девочка, которая несколько месяцев назад была в очень тяжелом состоянии. Это значило, что Гера смогла себя вылечить, и на мгновение в душе Лили шевельнулась надежда. Впрочем, рыжеволосая девочка сразу же задавила эту надежду, напомнив себе, что она не заслужила, а Гера наложила чары диагностики. Ответ показывал, что паралич практически исчез, как и отметка о наказании самой магией, значит, можно было попытаться вылечить.       — Лили, — в задумчивости заговорила Герания. — Ты была не лучшим человеком, но многое поняла за это время, и я бы хотела спросить…       — Я очень плохая девочка, — согласилась рыжеволосая.       — Хочешь ли ты вернуться в семью? — спросил Дадли, пока его девочка формулировала предложение.       — Я?! — безмерно удивилась Лили. — Но я же… я же… как?       — На машине, — проинформировал ее мальчик. — Будешь сестрой Геры… Начнешь все заново.       — Я… я… — такого предложения Лили не ожидала, расплакавшись. Услышав согласие сквозь слезы, Герания кивнула кому-то, думая о том, что Дад стал каким-то очень взрослым и мудрым.       Спустя полчаса автомобиль, в котором сидели уже трое детей, двигался в обратную сторону. Герания, пользуясь случаем, восстанавливала руки Лили, а вот ноги требовали немного большего времени, что означало коляску на полгода, как минимум — наказание магии полностью не исчезло, что блокировало всякое лечение. Но Лили была счастлива оттого, что могла хоть что-то делать сама. Правда, первое, что она сделала, оказавшись в замке — шокировала Петунью.       — Лили, что бы ни было в прошлом, оно прошло, — объяснила восьмилетней своей сестренке женщина. — За прошлое наказывать уже нельзя, тем более, никто тебя бить не будет, потому что девочек бить нельзя.       — Всех бить нельзя, — сообщила Гермиона, обнимавшая Гарри. — Только перед школой надо будет это моему Гарри как-то объяснить…

***

      Гера отдыхала после очередного урока танцев. Уставала она на уроках сильно, кроме того ее беспокоили судороги мышц ног, возникавшие всегда неожиданно, но это было объяснимо — внутренний страх полностью не ушел, заставляя держать мышцы в напряжении, отчего и возникали судороги — ей было почти девять, и приказать себе девочка по-прежнему не могла. Точнее, могла, но толку-то…       Лили старалась вести себя как примерная девочка, доставляя немало тяжелых минут психологам — ее качнуло в другую сторону, отчего Лили пыталась наказать себя сама за любые реальные или выдуманные прегрешения. Герания понимала, что у новой сестры впереди еще долгий путь — ей предстоит простить себя, а это сложнее всего.       — Целительница, разрешите вас побеспокоить? — в комнату вошел герр Нойманн, он был целителем немецкой больницы, обычным целителем и иногда проведывал Геру, разговаривая с ней на узкоспециальные темы. Сейчас, правда, Георг был чем-то озабочен.       — Сложный пациент? — поинтересовалась девочка, оставляя в сторону желание еще поваляться. Верный Дадли протянул руку, помогая встать.       — Пациентка, — кивнул целитель. — Чары какой-то странный ответ дают, просто не можем понять, а она только плачет и ничего не говорит.       — Ну, пошли, — улыбнулась Герания, беря Дадли за руку.       Оказавшись в немецкой больнице, девочка взглянула на пациентку. Чары показывали высокую интенсивность боли в тазобедренных суставах и пальцах, на что Герания просто отключила нервные окончания, давая пятилетней пациентке проплакаться и успокоиться. Еще раз наложив чары, девочка погрузила немного успокоившуюся пациентку в сон.       — Где этот зверь? — поинтересовалась девочка у Георга. — Я хочу посмотреть в глаза тому, кто так избил ребенка.       — Нет же повреждений? — удивился целитель, вновь накладывая свои чары.       — Не туда смотрите, — сообщила ему Гера. — Внутренние гематомы видите? У малышки врожденная гипермобильность суставов, это еще не СЭД, и она вполне могла даже не знать об этом долгое время, но какой-то зверь сильно избил ее вот тут, — она показала на проекции, — и еще вот тут. В результате… — девочка приблизила картинку. — Видите?       — Да, теперь и я хочу посмотреть ему в глаза, — задумчиво произнес герр Нойманн.       — А били спиной о стену… — поняла, что ей напоминает характер повреждений, Герания. — Сейчас я верну суставы на место и зафиксирую. Пусть полежит пару дней с теми зельями, что мне давали, а потом уже все будет в порядке.       Казалось, какой-то садист решил искалечить девочку, но оказалось, что малышка решила сама полетать на метле, сорвавшись с нее. Отец ребенка, с которого чуть не сняли кожу целители, сумел поймать ее, но вторую метлу закрутило, что и создало такие повреждения. Стоило Гере это узнать, и девочке стало стыдно. «Не спеши судить», — напомнила она себе.       А дома ждала Лили с найденным где-то ремнем, требовавшая ее наказать. За что, правда, не понял никто, поэтому уставшая Герания рыжую просто усыпила, наложив чары сна часов на десять. Иногда целительнице казалось, что Лили сходит с ума, но психолог только улыбался, убеждая семью, что это все еще не страшно. Собственно поэтому все готовились к летним каникулам, обещанному морю и солнцу.       — Итак, сегодня мы рассмотрим системы уравнений, — улыбнулся учитель, радовавшийся тому, что девочки уже не плачут, а мальчики учатся, а не дрожат за своих самых-самых. — Лилиан, не расскажете ли нам…       Лили вернули ее прежнее имя, помогая начать все заново. Девочка училась, старалась быть послушной, но уже постепенно оттаивала. Если поначалу она очень боялась своих капризов, каждый раз зажмуриваясь и сжимаясь, то уже через несколько недель могла и покапризничать, вызывая этим добрые улыбки. Лили любили, она это чувствовала и совсем не хотела вести себя, как прежде, когда была «плохой девочкой».       — А я хорошая девочка? — поинтересовалась Лили, когда собирались на отдых. По психике девочку откатило лет до пяти, но Петунья понимала, что так лучше, потому что могла и вообще разучиться разговаривать.       — Хорошая, — улыбнулась Петунья, уже замечая, что ноги ребенка потихоньку начинают работать. — Просто очень.       — Тогда можно я шортики желтые возьму? — спросила девочка, сразу же получив разрешение. Лили очень нравилось, когда ей что-то разрешали, поэтому «а можно» у нее бывало по любому поводу.       — Ничего, вот восстановятся твои ножки… — женщина мечтала о том времени, когда инвалидная коляска будет забыта и дети, наконец, смогут бегать, прыгать и играть. Без боли и слез.       А на следующий день семью встретило море, которого Гарри и Гермиона никогда не видели, о котором Герания когда-то могла только мечтать. Волны которого гладила совершенно изменившаяся Лили. Наступало новое лето, будто стиравшее все плохое, что было, казалось, совсем недавно. Новое лето, начало новой жизни…