Маленький принц

Хёнджин устал. Устал каждый раз чувствовать жжение у себя на запястье. Устал видеть совершенно свежий белёсый шрам. Устал изнемогать себя. Устал. Устал. Устал. Даже тот смазливый Роман не помог избавиться от вечно текущих слёз. Все руки в порезах из которых вот-вот потечёт кровь. Волосы отросли у корней и совершенно не хотят закрашиваться. Он стоит на одном месте не имея понятия как двигаться дальше. Хотя нет, он знает, но его соулмейт нет. Его жизнь остаётся разнообразной только благодаря порезам по всей длине рук. И Хёнджин точно понимает. Скоро здесь точно появятся рисунки. *** Ещё один день и рекордное количество шрамов — семь. Хван заходит в свою квартиру и даже не раздевшись падает лицом вниз на кровать. Он чувствует своё дыхание, биение сердца и то, что он по-прежнему жив. Жжение на запястье заставляет оторвать лицо от постели и посмотреть на руку. На ней расплывается белая полоса которой чуточку не хватило до внешней стороны кисти. Хёнджин морщится. Ему и вправду надо бы что-то с этим поделать. Возможно его соулмейт в скором времени умрёт, а он с ним даже смазливую романтику не смотрел. Жаль. Грудь вздымается. Хочется плакать. Хёнджин тянется за коробкой краски для волос, высматривая какой же он схватил оттенок. — блонд.- тихо выдыхает Хёнджин и выкидывает её за кресло. Всё равно нечего не получится. Парень уже отчаялся. Шрамы — вот признак того, что его «родственная душа» всё ещё существует. На полу валяются холсты вперемешку с разрисованными и по зачёркнутыми блокнотами. Где-то под кроватью коробка уже наверняка просроченных таблеток. На столе разлита цветастая вода, которая охватила разрезанный и расчирканный стол и вот-вот доберётся до пачки выкуренных сигарет, намочит пепел и раскрасит его, цветами написанной картины. На подушке размазанной косметикой тихо посапывает Хёнджин надеясь, что завтра у него будет хоть немного меньше шрамов. *** Утром просыпаясь от громкого звона будильника, хочется его выкинуть из окна. Но Хван довольствуется лишь внушительным пинком и бормотание чего-то под одеялом. Хёнджин выныривания из-под одеяла и сразу же устремляет свой взгляд на руки сравнивая какие они были вчера и сегодня. — Плюс три новых. Отлично.- саркастично проговаривает Хван и всё-таки стягивает себя с нагретой постели. Завтракает горьким заварным кофе и окурками раскиданными по пепельнице. Собирает отросшие у корней волосы и выходит в ближайшую кофейню. Солнце светит с перебоями из-за редкой облачности. Облупившаяся краска на кофейне отваливается, открывая вид на серые стены. Запотевшая стеклянная дверь с отпечатками пальцев и ладоней отражает солнечных зайчикой которые отпрыгивают в пустоту. В заведении как всегда витает запах кофе и только что изготовленных булочек. Эта атмосфера даже как-то успокаивает. Хван тянет этот момент глубоко вдыхая этот аромат, прикрывая глаза. — чёрный кофе и круассан.- Хёнджин говорит тихо, еле слышно, но знакомый кассир сразу же понимает, что ему нужно. Заказ отдан владельцу и Хёнджин уходит с бумажным пакетиком в руках. Руки чешутся толи от шрамов толи он желания курить. Хван идёт пиная камни уже высматривая свои мешки под глазами в отражении витрин. На светофоре загорается зелёный. И пройдя пешеход заворачивает за угол. На встречу несётся парень чуть ниже самого Хвана. С отросшими корнями и волосами цвета зимнего солнца, из его рук сыпятся вещи и отлетает к бордюру книга. — извини.- тараторит Хёнджин и подходит, чтобы отдать вещи незнакомцу. Книга привлекает своей обложкой. На ней изображён маленький мальчик с развивающимися жёлтыми волосами и шарфом. Звёзды рассыпанные по синей обложке и впрямь светятся, а большие буквы сверху собираются в красивое «Маленький принц. Антуан де Сент-Экзюпери». По её потрёпанности сразу видно — её любили. Сразу же нахлынули эмоции от её второго прочтения. Потому что с первого он ничего не понял. — хорошая книга.- улыбаясь и выпаливая слова говорит Хёнджин. — ага, не то слово.- парень с волосами цвета зимнего солнца держится за голову и поднимается с тротуара поднимая тёмно зелёную сумку. — ещё раз извини.- Хван не знает за, что он извиняется, но книга уверяет, что это тот человек перед которым стоит извиниться. Книга протягивается владельцу, незнакомец хочет её взять и его рукава безмерного свитера немного закатываются, открывая вид на грязно-белые бинты. Хван набрасывается на одну из рук и сжимает её слыша шипения и попытки её выдернуть. — мне больно! — кажется это слышала вся улица. — да стой же ты.- Хёнджин руками рвёт окровавленный узел и разматывает бинты скидывая их на пол. Парень с не скрываемым отвращением смотрит на весь этот цирк. Последний моток падает на бетон и Хвану открывается отвратительный вид на корочку запёкшейся крови и руками полностью в порезах. На первый взгляд кажется, что на них нет и единого живого места. Хван с минуту смотрит на это месиво, а после задирает рукав своей рубашки. Когда-то светил солнечный день, видимо парень решил «порадовать» своего соулмейта и нацарапал на себе маленькую звёздочку, возле которой кружил хоровод мелких кратеров. Хёнджин поднёс и совместил их руки, на первый взгляд нечего похожего и нет. Возможно это из-за того, что у незнакомца это больше похоже на какой-то раздербаненный кусок мяса, а у Хёнджина аккуратные белёсые полосы. Но Хван слишком много их разглядывал, что бы не понять одного. Перед ним стоит его самый близкий человек. Хван шумно выдыхает и стеклянными глазами смотрит на паренька. Хёнджин молча убирает руку и тянется за новым бинтом в сумку, распаковывает его и начинает аккуратно завязывать места от запястья до локтя. — как тебя зовут? — Хёнджин пытается выглядеть спокойно, хоть вот-вот зарыдает. — Ли Феликс.- парень смотрит на свои руки и пара дорожек слёз катиться с глаз оставляя мокрые следы на асфальте. — Феликс, красивое имя.- Хван завязывает бантик и ещё раз проводит пальцами по новой повязке улыбаясь.- я Хёнджин. — ты мой соулмейт, правильно? — Хёнджин качает головой и аккуратно заключает Феликса в объятия. *** Хёнджин приводит Феликса к себе домой. Уже и позабыв о беспорядке царившему у него в комнате кажется вечность. Хван усаживает Феликса на кровать и промыв стакан от окурков наливает чай. — Зачем ты это делал.- Хёнджин кивает на перебинтованные руки. — мне было грустно и тяжело, я не мог перестать, это как наркотик, попробуешь и не можешь остановиться. Всё вспоминаешь и вспоминаешь об этом, тебе совестно и ты делаешь больно себе вновь. — знаешь, когда очень грустно, хорошо поглядеть как заходит солнце…- Хёнджин улыбнулся. Улыбнулся и Феликс услышав знакомые строки. Сидя на балконе Хёнджин потягивал уже много раз использованную и недокуренную сигарету. Феликс тихо вздыхал где-то по левую сторону от него, руки чесались схватить лезвие и выцарапать ещё одно неверное решение на жизнь, но Феликс не хотел больше причинять боль и портить руки кому-то кроме себя. Голова болела и тяжелела с каждой минутой, было одновременно легко, грустно, весело и спокойно. Феликс почувствовал кровь вытекающую из носа, её запах и консистенцию ни с чем не перепутаешь. — Хёнджин.- Феликс вытер немного пальцем.- можно салфетку. Хван посмотрел на паренька и пошёл на кухню. Принеся цветастую салфетку. — что случилось? — Хёнджин спросил спокойно полностью потушил сигарету и выбросил её с балкона. — кхм…- Феликс немного откашлялся.- Лейкемия, последняя стадия. Глаза Хёнджина расширились и теперь он точно знал причину происхождения этих порезов. — почему ты не лечишься? — старший повернулся к Ли и взял его за плечи. — я узнал об этом слишком поздно, что толку этой химиотерапии, если мне уже всё предначертано? Я не хочу провести свои последние дни в больнице. Хван отступил. Он знал, не стоит сейчас поднимать эту тему, зная, чем она закончится. *** Утро не внушало хороших прогнозов. Феликс всё-таки добрался до кухонного ножа вновь нанося себе увечья. А Хёнджин также по-прежнему не мог нечего поделать. На улице субботний ливень. А у Хёнджина по прежнему тоска на сердце и жжение на запястье. Усадив Феликса на продавленный диван и накрыв его пледом как Маленький принц стеклянным куполом свою розу, Хёнджин принёс аптечку обрабатывая свежий порез. — извини.- выдавливал из себя Ли с каждым намотанным мотком. — нечего страшного.- а страшно то было, Хёнджину было страшно за паренька с волосами цвета зимнего солнца и за его состояние. Он был худым, очень худым, с многочисленными порезами на руках и отросшими корнями. Для других он не был похож на прекрасную розу, которая была горда собой и проснулась «растрёпанной» когда выглядела великолепно. Но Для Хёнджина он был ею, любой другой мальчик для него никто, а этот для него целый мир и Хёнджин ради него готов достать ширму закрывая от ветра, накрывать стеклянным куполом и избавлять от гусениц, оставляя две три штучки, что бы вывелись красивые бабочки. А лейкемия всё прогрессировала, хотя можно подумать «куда ещё больше?» А может быть куда. К головным болям и кровью из носа прибавились ещё и обмороки. Парень с волосами цвета зимнего солнца еле держал лезвие, чтобы нанести себе увечья и делал совсем незначительные порезы. *** — Феликс.- постоянно повторял Хёнджин.- пойдём в больницу, тебе обязательно станет легче. Но на это он лишь отрицательно качал головой вытирая веснушчатые щёки от слёз. Хёнджин полюбил его всем сердцем. Но он не чувствовал себя как Маленький принц, он скорее чувствовал себя розой, которую вот-вот оставят и улетят на другие планеты, но после принц обязательно вернётся. Только вот не Ли Феликс. К разлитой цветастой воде на расцарапанном столе добавилась ещё и кровь. Красная, липкая с отвратительным запахом, теперь пачка с выкуренными сигаретами полностью окрасилась в красный не давая возможность на жизнь. *** Последней каплей Хёнджина стал обморок после которого Ли не приходил в себя минут десять и последнее место на руке которое осталось без пореза, заполнилось сочащейся кровью. Феликса увезли в больницу. На следующее утро на пороге в палату появился Хёнджин. Во всём здании пахло таблетками и капельницами. Стены облупились, а не покрашенные батареи были покрыты ржавчиной. — привет.- Хёнджин присел рядом на стул. — привет.- устало поздоровался младший.- врачи говорят мне осталось совсем немного. Хван поджал губы, Маленький принц собирался в дорогу. — мне тебя будет не хватать.- старший взял чужую руку с которой сняли все бинты, а Хёнджин завязывал их с любовью. — мне тоже.- Феликс посмотрел на облупившуюся стену и начал копошиться под подушкой.- вот, возьми, это всегда будет напоминать тебе обо мне.- парень с волосами цвета зимнего солнца протягивает ту самую книгу. На ней изображён маленький мальчик с развивающимися жёлтыми волосами и шарфом. Звёзды рассыпанные по синей обложке и впрямь светятся, а большие буквы сверху собираются в красивое «Маленький принц. Антуан де Сент-Экзюпери». По её потрёпанности сразу видно — её любили.- извини, там на последней странице немного буквы потекли. — нечего страшного.- Хёнджин прижал лицо к простыне и зарыдал. Феликс поглаживал тёмную макушку, смачивая веснушчатые щёки слезами. *** На следующей день Хвана вызвали в больницу. Феликсу было очень плохо. — привет.- Хёнджин присел рядом на стул. — привет.- устало поздоровался младший.- врачи говорят мне сегодня отправляться в путь к другим планетам. Губы старшего изогнулись в тонкую линию и он покивал головой. — я обещаю, я буду помнить тебя всегда, как принц помнил свою розу. — прощайте.- повторял Маленький принц. Феликс кашлянул, но не от простуды. — я был глуп.- сказал Феликс наконец.- Прости меня. И постарайся быть счастливым. Хёнджин улыбнулся вспоминая заветные строчки книги. — да, да, я люблю тебя.- услышал он.- моя вина, что ты этого не знал. Да это и неважно. Но ты был такой же глупый как я. Постарайся быть счастливым…- Феликс ещё раз сыто улыбнулся. Силы подходили к концу. Хёнджин встал со стула и нежно прильнул к чужим губам запоминая их на всю жизнь. — прощай.- сказал Маленький принц. — прощай.- сказала роза. Аппараты запищали, Маленький принц отправился в путь.