Давай поиграем во взаимную любовь...

      Антон хотел увидеть Арсения Сергеевича. Да, ещё раз. Да, можно и почаще. Да, можно постоянно.       Больше всего парня смущала эта дикая неравноправность между ними. Антон — он кто? Антон никто. А Арсений — всё.       Эти его дорогие костюмы, которые благодаря Шастуну смотрелись на нём идеально. Эти чёрные как смола, но при этом, может быть, мягкие волосы. Его глаза. Даже глаза у него необычные, дорогие, как алмазы. Как кристально чистая вода. Как небо над головой летом. И Антон хотел всего сразу.       А Шастун даже не мог обращаться к нему на «ты», потому что не позволял статус. Да, в его магазине очень строго с этим, да и покупатели (все) уважаемые люди! Не дай Бог нагрубить кому-то или перейти на «ты». Шаст уверен, его даже уволить не успеют, за такое обращение как минимум побьют.       Арсений Сергеевич, даже несмотря на то, что нравился Антону, не был исключением.       Шаст, конечно, был против своих же чувств. «Они лишь мешают работать», — с ненавистью думал он. Выход из этой неприятной ситуации оставался только один: нужно было забыть мужчину, пускай и не хочется, ведь чувства так просто не перебороть, они — часть его; и молиться, чтобы он здесь больше со своими очень красивыми голубыми глазами не появлялся. Блин, получается два.       Как же сложно.

* * *

— Арсюша, дорогой! — услышал мужчина радостный громкий голос и повернулся. — И тебе привет, Серёг, — в кабинете оказался невысокого роста солидный мужчина, как всегда с привычным хвостом на голове, и по совместительству руководитель компании, с которой компания Арсения тесно сотрудничает уже несколько лет. — Какими судьбами? — интересуется он. — Мы с тобой столько не виделись! — Сергей полез в дружеские объятия, которые Арсений принял. — И слухи до меня дошли, что ты теперь у нас бабка-рекламщица, всем костюмы раздаёшь, — подколол он, не удержавшись. — Самому боссу костюм выбрать! Далеко пойдёшь, — с хитрой улыбкой подмигнул Матвиенко.       Арсений ещё после подкола в свою сторону стоял, нахмурившись. Он редко когда разделял такое настроение друга, потому что всегда работал, а на работе всегда был серьёзен и строг, не позволяя ни себе, ни своим подчиненным поблажек. Он сам иногда не понимает, как с такими разными характерами, они могли ужиться и сотрудничают вот уже сколько лет. Наверное, это связано с тем, что Сережа всё-таки работал и лишь в спокойные дни мог позволить себе теплую улыбку и энергичность. — Вообще-то я работаю днём и ночью и не торгую ничем, — отрезал Попов. — Босс сам попросил, не поверил, что я его в скромном райончике купил, настаивал. Вот я и согласился. — Молодец, что согласился! Ведь у меня к тебе подобная просьба… Сотрудников моих новеньких тоже одеть надо. Молодые, неопытные, ходят чёрт пойми как! — Сергей моляще посмотрел на друга. Это всегда срабатывало. — Нет, Серёг, ну, не смотри ты на меня так. Я не хочу быть курьером одежды, как ты себе это представляешь? — скептично спросил Арсений, сомневаясь, что друг помнил, кто он. Но тот, как назло помнил, поэтому и просил. — Ты, Серый, должен мне будешь. Много, — так и не пройдя испытание «щенячьи глаза», согласился мужчина, явно недовольный этим. — Конечно! Предоплата, уважение среди моих сотрудников и коллег!.. — начал перечислять Сергей, в то время как Арсений просто сидел в своём кресле и мечтал, чтобы человек напротив наконец заткнулся. — Костюмы можно не такие идеальные. Не идеальнее, чем у меня, — предупредил он. — Завтра берёшь двух моих и едешь в магазин, — быстро протараторил Матвиенко и выскочил за дверь, пока Арсений не задался вопросом: «Какого чёрта?» и не успел возразить. — Вот же… — лишь проговорил он в пустом кабинете и погрузился в работу. Отчёты не ждут.

* * *

      Арсений, как они и договорились вчера с Матвиенко, стоял около своего офиса в ожидании двух людей, которые поедут с ним. Его друг позаботился и выделил Арсу машину с водителем. Хороший у него друг.       Через десять минут спустились две очень красивые молодые девушки в джинсах и топах. Представляете? Попов бы назвал их, да только не выражается.       Они вместе сели в машину и поехали в тот самый магазин. Мужчина надеялся, что сегодня смена Антона и они едут не зря, хотя, впрочем, одеть их может и кто-нибудь другой.       В дороге они всё же общались. Две особы оказались очень дружелюбными и то и дело говорили о чем-то без умолку, Попов лишь старался поддерживать их диалог, чтобы не игнорировать. Его настроение медленно из отметки «нормальное» катилось к отметке «ужасное», потому что, какими бы сговорчивыми и красивыми девушки не были, Арсений мог думать лишь о том, как они бесполезно будут просиживать будние дни в офисе, и это хорошо, если под конец года не испортят что-нибудь из документов. Но, возможно, Арсений просто слишком много думает он ненужных вещах. Первое впечатление обманчиво, а он вряд ли прекрасно разбирается в людях, утопая какой год в работе, не замечая других.       Они доехали до знакомого мужчине места и он облегченно выдохнул. Сидеть столько времени в машине с двумя спутницами и слушать что-то про Париж ему совершенно не хотелось. Он вышел, а после, как и полагается джентльменам, при входе в магазин открыл дамам дверь и пропустил их вперёд.       Представляете, как ёкнуло сердечко Антона?       Да, сегодня была его смена.       Лучше бы он умер заболел.       Шастун лишь увидел двух девушек, заходящих в магазин, но сердце его кольнуло и замерло только тогда, когда он понял, с кем они.       Сегодня смена парня была вместе с Димой, который, к слову, очень даже обрадовался появлению двух красавиц, пускай и в сопровождении уже знакомого им брюнета. — Здравствуйте, — сухо поздоровался Арсений, желая не терять времени и сразу перейти к делу. — Этих прекрасных дам, — он скептично оглядывает их взглядом, — нужно одеть.       Шастун на секунду замер. Красивые девушки, богатый человек. Как же сильно захотелось провалиться под землю в эту секунду. — Да, сейчас всё сделаем, — Попов благодарно кивнул и сел на ближайший диванчик для гостей. Дима в это время ускоренно помогал прекрасным дамам. — Тебе помощь моя нужна, Дим? — сухо и без каких-либо жизненных сил спросил Антон. — Ага. Как думаешь, блондинку или брюнетку? — лыбится Позов, поглядывая на девушек, совсем не понимая, отчего друг так резко поник. — Бери обеих, — фыркнул Антон, собираясь уходить за вещами на склад, а не оставаться здесь. Ему и так тяжело видеть Арсений Сергеевича, сидящего так близко, а от мыслей, что он с этой грудастой блондинкой… — Ладно, ладно, не парься ты. — остановил перед самой дверью на склад его Дима, дернув за рукав рубашки. — Что ты говорил, брюнетки больше нравятся? Бери её! — Брюнетки нравятся… — пробубнил себе под нос парень. — Лучше бы мне вообще тёмные не нравились, — подумал он, краем глаза заметив чёрную макушку мужчины, смотрящего в свой телефон.       Конечно, по итогу он не отказал Димке, а лишь тяжко вздохнул, безуспешно попытался убрать напряжение и покалывание в груди, и пошел работать. Хотя ведь мог отказаться, мог попросить его заменить, но в последний момент посчитал это глупым и неправильным: он на работе, посетители уже видели его, и могут возникнуть вопросы, почему из них двоих работает только Дима, которому Арсений Сергеевич, к слову, не сильно доверяет, а вот Антона знает в лицо.       Знает же?       Помнит, как его зовут?       Все мысли переключились на работу, а Антон на девушку — ту самую брюнетку, что очень хотела поскорее примерить что-нибудь. На то, чтобы одеть капризных посетительниц, ушло около часа. Девушки оказались вроде довольны, а парни измотаны. — Уже всё? Какая прелесть! — Арсений не без радости в голосе поднялся с дивана и направился на кассу, чтобы всё это оплатить. Антон же заметил, что платил он на этот раз другой картой. — Мне придётся приходить к вам чаще, — не отрывая глаз от золотой банковской карточки (ох уж этот Серёжа) сказал Попов, уже держа пакеты с вещами в руках и собираясь уходить. — Мы будем только рады. Приходите ещё! — крикнул напоследок Дима со стороны примерочных, но не столько мужчине, сколько той очаровательной блондинке, с которой он почти нашёл общий язык. — До свидания! — послышалось где-то на выходе. — Её зовут Ксюша, правда прикольная? — не переставал улыбаться Позов, смотря на кислую физиономию друга. — Ну, ты чё? — Ни чё, — скопировал Антон. — Задумался просто. Пару часов осталось, думаю, никто не придёт. Посидишь за меня? — Да конечно, друг. Нет проблем, — Дима похлопал его по плечу, — Точно всё нормально? — Круче всех, Дим, я пойду, — Шастун пошёл собираться. Он рад, что его никто не стал останавливать.

* * *

      Ещё толком не выйдя из здания, он достал сигарету и закурил. Он курил. Редко, когда хотелось — курил. И под словом «хотелось» он подразумевал настоящую тягу, саднящую изнутри. Как будто под рёбрами что-то плохое, что-то запрещённое, что срочно надо вывести только с помощью ядовитого дыма, иначе не выйдет, иначе никак.       С зажатой сигаретой между губами Антон думал, что выводил что-то плохое и запрещённое с помощью плохого и запрещённого, он даже усмехнулся. Шатен редко курил, правда, но ведь у всех же бывают чёрные дни?       Это его отвлекло. Отлично, ведь он так и хотел. Антон выкурил ещё одну сигарету, наконец дойдя до дома. Он же не будет курить дома, да? Он же не совсем зависимый от сигарет?

* * *

      Дома тошно. Очень. Вспомнился Арсений Сергеевич. Почему-то сейчас его захотелось называть именно так — полностью. Сегодня он был обворожителен, впрочем, как и всегда.       «Наверное, это из-за тех девушек», — подбросило сознание. Зря. Очень зря.       Антон дёрнулся, что-то снова резало его изнутри. Что это? Ревность? Может быть. Как Арсений вообще посмел приходить к ним в магазин с девушками? После всего того, через что они прошли?       А что вы прошли, Антон?       Хватит. Это уже воображение. Он не должен тебе ничего. Ты для него никто. У него сотни таких же, как ты. Таких же людей, Антон.       Каждое слово отдавалось в сердце сильной болью, зато отрезвляло. Хотелось пить и спать. Антон очень устал, он и сам не знал, сколько просидел на полу в коридоре, думая о нём, но только тело всё затекло, а куртка пропахла дымом сигарет. Неприятно. Хотя… Не был бы Тоха таким чистюлей, он бы скурил в квартире ещё парочку.       Но, вымыв руки и попив воды, его хватило только на то, чтобы упасть на кровать и провалиться в сон.       В очень глубокий сон.