Океан для Мисти.

Will you still love me, when I'm no longer young and beautiful?

2021.       Рабочий день тянулся подозрительно медленно. К вечеру у Пэгги слипались веки, которые она яростно тёрла кулаками, не давая себе закрыть глаза. Прошлой ночью она спала отвратительно, пусть было уже не страшно. Мисти была рядом. Но Пэгги иногда просыпалась, чтобы убедить себя в этом. А потом, уже под утро, она сдалась и отключилась на пару часов. Спать хотелось невыносимо. Сидя в морге, Пэгги успела выпить две чашки крепкого кофе, пытаясь не клюнуть носом в документы. Ей нужно было проверить ещё несколько стопок удостоверений, чтобы наконец уехать домой и принять горячий душ. В лучшем случае, работа заняла бы у неё пару часов. Пэгги сделала глоток кофе, он обжёг ей горло, и женщина сразу же оживилась. — Не спи, Пэгс, будет только хуже.       Она взяла очередную папку с личным делом пациента в руки и пару раз кашлянула, прежде чем её открыть. На какое-то мгновение ей померещился запах дыма, от чего Пэгги сморщилась и встряхнула головой. Здорово, только сгореть в подвале больницы ей не хватало.       Отшутившись, Пэгги вернулась к документам, доставая заключение о смерти, и вдруг застыла в оцепенении. Перед ней лежали данные одного погибшего пациента, которые никак не могли быть реальными. Графа имени гласила: Лора Ли. Умерла двадцать седьмого ноября одна тысяча девятьсот девяносто шестого года. Пэгги вся задрожала, открыла страницу личного дела и не сдержала слёз: перед ней была старая пожелтевшая фотография светловолосой девчонки. Она смотрела на неё без улыбки, даже плакала как будто. Пэгги и сама была готова разрыдаться.       Снимок заполонила завеса чёрного дыма, лицо Лоры помрачнело и скрылось. В груди у Пэгги защемило, она всхлипнула, схватившись за воздух ртом. Это не может быть реальным. Она сама пыталась убедить себя в этом, но выходило ужасно. — Пэгги! — послышался девчачий крик из-за её спины.       Вскочив со стула, едва его не уронив, Гонсалес обернулась на звук голоса и облизнула пот с губ. Она заморгала, стараясь привести себя в норму, заставить поверить, что ей показалось. Перед ней скрипнула дверь в секционную, Пэгги содрогнулась и сжалась. — Пэ-э-эгги! — голос был жалобным, он плакал.       Тяжелыми шагами она направилась в открытую дверь, едва не путаясь в собственных ногах. — Л-Лора? — неуверенно позвала Пэгги и заглянула в секционную, где по-прежнему никого не было.       Крик, зовущий её, вдруг сменился неразборчивым плачем. Он раздавался из холодильных камер. Пэгги подняла свинцовую руку, которая неконтролируемо тряслась, стараясь дотянуться до дверцы одного из отсеков. Когда вдруг с другой стороны камеры раздался грохот и стук. Кто-то со всей силы бил по поверхности ладонями, отчаянно пытаясь выбраться. Пэгги дёрнулась и остановилась. — ПЭГГИ, ВЫПУСТИ МЕНЯ! ЗДЕСЬ ТАК МНОГО ОГНЯ! ПЭГГИ, ПРОШУ! Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! Я НЕ ХОЧУ УМЕРЕТЬ, ПЭГГИ, ПОЖАЛУЙСТА!       Глаза снова заслезились, Гонсалес сразу же их закрыла, убеждая себя, что это сон. Просто сон. Но не смогла пересилить себя, когда рука сама потянулась, открывая дверь отсека. Голос Лоры Ли снова застыл в воздухе эхом. Через силу приоткрыв глаза, Пэгги взглянула внутрь камеры и выкатила оттуда накрытое простыней тело. Спутанные золотистые волосы рассыпались из-под ткани. Ей захотелось разрыдаться, она прислонила ладонь к губам, сдерживая плач. Другой рукой Пэгги взялась за простынь и сбросила её с лица трупа.       Лора Ли как будто спала, невозможно бледная и синеватая. Её белые губы были слегка приоткрыты, Пэгги увидела, как она дышала через них. Оцепенение сменилось истерикой, когда Лора распахнула стеклянно-мёртвые глаза и посмотрела на неё прозрачным взглядом.       Воздух разрезала песня Mötley Crüe, когда из кошмара её вырвал звонок на телефон. Пэгги вскрикнула и заставила себя достать из кармана звонящий аппарат. Она была готова выбросить его в противоположный угол и зарыдать. На экране высветился номер Натали. — Вот же дерьмо...       Пэгги на секунду вернула взгляд на холодильник, тот был закрыт. Лоры Ли простыл и след. Из последних сил Пэгги решилась ответить на звонок и прохрипела чужим голосом. — Да? — До тебя звонить себе дороже, чем ты там занимаешься? — Бегаю по моргу, играю с призраками в прятки, — мрачно отозвалась Пэгги. — Ха-ха, очень смешно, юмористка.       Но Пэгги даже не шутила. — Ладно, ближе к сути. Что случилось?       Натали протяжно хмыкнула. — Не хочу говорить об этом по телефону. Я сейчас недалеко от твоего дома, давай встретимся и обсудим?       Пэгги вздохнула. У неё было ещё много работы. А она ненавидела оставлять всё на потом. Но похоже что шанса отказаться у неё не было. — О'кей. Я выезжаю.       Положив трубку, Пэгги в последний раз оглянулась на секционную, выключая в ней свет. Да уж, она сходит с ума.       Возле дома Пэгги встретила Натали и в кухне предложила ей выпить газировки. — Чего покрепче нет? Все эти новости о Трэвисе выбили меня из колеи.       Натали сбросила куртку в коридоре и прошла к столу. Пэгс только отрицательно покачала головой, вздыхая. — Я стараюсь завязать с алкоголем. Тебе бы тоже было хорошо держать себя в узде, — она обернулась на неё из-за плеча, разливая по стаканам содовую.       Нат закатила глаза, закинула ногу на ногу, но не возмутилась. — Знаю. Эти реабилитации мне нихуя не помогают. Просто когда я узнала, что он умер, я будто, не знаю, сама умерла. Чувство поганое, если честно.       Пэгги понимающе кивнула, садясь напротив, и придвинула стакан к ней. Она прекрасно понимала, как бывает, когда близкие умирают. Они все это знали. — Всё, что не убивает, делает нас сильнее, верно? — она кисло хмыкнула и отпила из своего стакана. — Всё, что не убивает, это закономерность жизни, — Натали сделала пару глотков. — Испытание на прочность, — подхватила Пэгги. — Именно так.       Они обе впали в раздумия, пока Натали не прервала тишину. — Так у тебя всё в порядке? Выглядишь уставшей.       Пэгги повела плечом, вальяжно вытянувшись на стуле. — Да, всё норм. Просто плохо спала.       Это было частичной правдой. Она ведь действительно не выспалась. Натали не нужно было знать, что до того, как она ей позвонила, Пэгги ловила галлюцинации с их мёртвой подругой. Натали промычала и снова глотнула содовой, облизнувшись. — Давно хотела спросить. В две тысячи третьем году ты куда-то исчезла. Что тогда произошло?       Пэгги свела брови и прочистила горло. – Да? Небольшой кризис. Мой врач диагностировал мне депрессию, — ложь; Пэгги лгунья. — Пэгс, депрессия это не небольшой кризис, это серьёзное заболевание. Почему ты не позвонила мне или Тай? Кому угодно! — Нат развела рукой.       Пэгги виновато опустила взгляд в жидкость в своём стакане. — У тебя и своих проблем до хрена. Я не хотела никого видеть. Мне нужно было быть одной.       Она бы ни за что не призналась Натали, что несколько лет не выходила на связь, потому что дала дёру и попала в секту, лишь бы не чувствовать ответственности. На самом деле, сектанты чем-то помогли ей. Пэгги не пила алкоголь и больше не видела странных снов. Она их вообще не видела. Даже хороших. — Куколка, тебе не нужно всегда быть одной. Я прекрасно знаю, каково это, когда никого нет рядом. Но у тебя есть я. Ты же помнишь, что я бы помогла тебе в любом случае?       Пэгги укнула и покраснела. Зачем Нат делала это? Зачем заставляла её чувствовать себя маленькой девочкой, которая хочет заботы? — Это было давно. Я слишком гордая, даже если бы я умирала, я бы никогда не призналась.       Нат покачала головой, потянулась и взяла её за руку. — Знаю. В этом мы похожи.       Пэгги сжала её пальцы и грустно улыбнулась. С Натали было тяжело, но она её любила. Любила, пусть никогда не была полностью честной с ней. С некоторыми людьми достаточно просто любить, без откровения. Не обязательно нужно раздевать свою душу, снимать маску. Ты любишь их и без того. Важно только, полюбят ли тебя взамен. Ненастоящую. Подделку. Тогда уж это и не ты вовсе. Тогда кто ты, а ты это кто? Пэгги ведь сама ещё не знает ответа на этот вопрос. Поэтому любит Натали и предпочитает думать, что Натали любит её в ответ. — Говоря по делу, у меня есть некоторые связи. Одна знакомая может выяснить, кто снял деньги со счёта Трэвиса.       Пэгги вскинула брови и облокотилась о руку. — Да ну! Что это у тебя за связи такие, Нат?       Натали загадочно сверкнула глазами и фыркнула, наконец отпустив её ладонь, чтобы скрестить на груди руки и заявить: — Так я тебе и сказала, ага! Ты ведь тоже не поставила меня в известность, что вы с этой дурнушкой Мисти Куигли строите из себя детективов!       Пэгги приоткрыла рот. — Тебе Кевин рассказал? — Да было дело, — прыснула Натали, прикрыв глаза, и откинулась на спинку стула. — Он мне позвонил, когда узнал, что Трэвис умер.       Пэгги снова от чего-то дурацки покраснела и спрятала взгляд. — Мне не понятно только то, как тебе мозгов хватило залезть к нему в дом! Ладно Куигли, у неё всегда чердак протекал, но ты-то. Думала, тебе хватит благоразумия найти информацию иначе.       Осушив свой стакан, Пэгги цокнула и взглянула на неё. Вечно Натали вела себя, как пьяный отец, который вдруг вспоминал, что у него есть дети. — Ну извини, что не призвала дух Трэвиса Мартинеса, чтобы спросить, какого хрена он решил повесить себя. Не парься так, мамочка, всё обошлось. Если бы не Тан, у нас были бы проблемы, но их нет!       Натали хмыкнула и приоткрыла глаза. Она какое-то время помолчала, придумывая, как бы ей возразить, но сдалась. — Ненавижу тебя, Гонсалес. — Я тоже тебя ненавижу, мисс благоразумие, — парировала Пэгги, расплываясь в улыбке.

***

1996.       Пэгги спряталась за первым попавшимся деревом. Она согнулась, коснулась волосами травы и разрыдалась. Обхватив живот, старалась унять боль, заново научиться дышать, ведь лёгкие сдавила непонятная тяжесть.       Это не могло быть правдой. Небо забрало Лору Ли. Убило её, убило то, во что она верила. Теперь она осталась искрами над озером, дымом в облаках, огнём в сердце Пэгги; призраком её веры.       Она упала не в силах стоять на ногах и заплакала пуще, надрывно, словно что-то из неё выдрали. Слёзы сменились криком, звала маму. Пэгги закричала так громко, что где-то неподалеку зашелестели птицы. Но ей было плевать. Она больше не могла сдерживаться. Лицо Лоры Ли ещё было в её памяти, ласковая улыбка, нежность в голосе, с которой она просила беречь себя. И Пэгги бы берегла. Пэгги уверена, что могла бы поверить во что угодно, обрести надежду, если бы Лора только сказала, что истинно. Она ведь почти поверила, что Бог есть. А теперь этот пидор убил её. Убил самую хорошую девушку, что Пэгги доводилось знать. Бог, может, и есть, просто он совсем не милосерден. Лора должна была жить. Он мог забрать кого угодно, но он забрал именно её. Лора Ли верила в него, но этого оказалось недостаточно.       Она была слишком хороша для них. А Бог любит забирать самых лучших. — Это нечестно! — крикнула в лесную глушь Пэгги и закрыла уши руками, чтобы не слышать этой съедающей тишины в ответ; никто не мог объяснить ей, почему это случилось именно с ними.       За какие грехи они расплачивались? За что расплатилась Лора Ли? Почему лес выбрал именно их?       Пэгги всхлипнула, уткнулась лицом в колени. Она, как дура, отчаянно искала виноватых. Перебирала все возможные варианты, хотела найти того, кого можно было обвинить в произошедшем. Было бы легче. Было бы гораздо легче, смоги она расквитаться с виновником.       Кто-то подошёл со спины и взялся за её плечо. Пэгги инстинктивно сбросила с себя руку и гаркнула, не оборачиваясь: — Не подходи ко мне нахуй!       Она снова зашлась рыданиями и спрятала лицо в ладонях. Ей не хотелось слышать утешения. Они бы не воскресили Лору Ли, не вернули то, что у Пэгги отняли, как наказание.       Мисти смотрела на неё, сдерживая слёзы, и только сжала губы. — Пэгс, прошу, — пробормотала она, — я не буду тебя успокаивать, просто хочу разделить эту боль с тобой. Чтобы тебе было не так больно. Обещаю, я буду молчать, позволь мне быть рядом, мне ничего не надо.       Пэгги отстранила дрожащие ладони от лица и подняла к ней голову. Мисти снова загораживала собой солнце и смотрела на неё опустошённым ореховым взглядом. Глаза Гонсалес исторгали океан, волны слёз были водопадом, цунами. Их всех ждал потоп. На какое-то мгновение Пэгги позволила себе контролировать истерику и тихо проплакала. — Прости...       Мисти мотнула головой, упала рядом и коснулась её щеки. — Не надо. Я понимаю, — это было последнее, что она сказала перед тем, как обнять Пэгги.       Пэгги долго не могла держаться, она уткнулась Мисти в макушку, позволяя лечь на своём плече, и вновь горько всхлипнула. — Она не з-заслужила смерти... она просто хотела... хотела жить.       Мисти зажмурилась. Слёзы текли по её щекам, но она не издавала ни звука, только кивала и плотнее прижимала к себе Пэгги. — Я же просила её быть аккуратной... просила, а она умерла у меня на глазах...       Пэгги представила, что в тот самый момент, за несколько секунд до смерти, испытала Лора Ли, и заскулила, прячась в растрёпанных кудрях Мисти. О чём думала Лора, когда понимала, что не выберется из самолёта? Какие воспоминания посещали её голову? Думала ли она о них?       Пэгги задыхалась в мыслях об этом, ей действительно было сложно дышать. Поэтому она больше ничего не говорила, ни о чём не рассуждала, только горько плакала в осознании, что Лоры больше нет ни здесь, ни где либо ещё.       Объятия длились, кажется, вечность. Пэгги отстранилась первой, чтобы взглянуть на Мисти уставшими покрасневшими глазами. У той на ресницах застыли слёзы, которые она не пыталась смахивать, продолжая обнимать Пэгги со всей нежностью. — Спасибо, — неловко прошептала Пэгги, не отрывая от неё взгляда.       Мисти нервно дёрнула уголком губ и шмыгнула носом, искренне не понимая. — Я просто хотела, чтобы тебе не было одиноко. Я знаю всё об этом чувстве...       Пэгги долго пристально рассматривала влажные глаза Мисти, а потом с нежностью поцеловала её слёзы. Ойкнув, Куигли заполыхала, но не поспешила отстраниться, всё-таки это было слишком приятно. Пэгги ещё несколько раз неловко клюнула губами в её ресницы перед тем, как отстраниться. — Ох, Пэгги, ты чего... — Нет, нет, ничего. Извини, даже не знаю, что на меня нашло.       Мисти грустно улыбнулась, склонив голову набок. — Такой ты мне нравишься ещё больше. Как будто снимаешь с себя броню с шипами и становишься мягкой и ласковой. Цветочком, который тянется к любви, точно к солнцу.       Пэгги приоткрыла потрескавшиеся губы, проморгавшись. Цветочек. Вот так её ещё точно никто не называл. Да кто бы осмелился? Она бы наверняка пожелала убить этого смельчака. — Цветочком? Не правда, я совсем не похожа на цветок. — Очень похожа! — возразила Мисти, бегло осматривая её. — Ты просто не хочешь признаваться!       Пэгги надула щёки, смутилась и не захотела продолжать спор. Мисти слишком дотошная, это раздражает и отбивает желание стоять на своём.       Она встала и отряхнула колени от земли. — Пойдём к хижине. Я хочу спать. Не перенесу душевных разговоров о том, как им всем больно от того, что случилось с Лорой.       Рвано выдохнув, она поплелась вперёд, и Мисти пустилась вслед за ней.

***

2021.       В доме Мисти на удивление оказалась она сама. Пэгги не рассчитывала её застать, ведь изначально она ехала к Джеки. Но, когда в коридор вышла кудрявая в своём пижамном костюме с попугаями, она поняла, что ошиблась. — Милая пижамка. — Оу, да, спасибо! — Мисти вся просияла. — А ты чего так внезапно? Не предупредила даже, я бы хоть завтрак на двоих приготовила! — На двоих? — Пэгги встряхнула головой, оживившись.       Самочувствие у неё было полумёртвое, она всю ночь смотрела «Друзей», пока не наступило утро. Затем на телефон пришло сообщение Шоны о том, что ей нужно срочно приехать по указанному ниже адресу, так что первым делом Пэгги решила заехать к Джеки, узнать, не захочет ли она повидаться со старой подругой. Конечно, если уж просьба содержит уточнение о срочном прибытии, нужно специально подольше промотаться без дела и только потом посетить мероприятие. — Да, Джеки ещё вчера куда-то ушла. Может, она в баре накидалась, её похитили и убили, — протянула Мисти и мрачно хохотнула, прежде чем отмахнуться. — Но надеюсь, что это не так, конечно!       Пэгги сморщилась. — Мисти, ты меня пугаешь, тебе это хоть ясно? — Да ладно, Пэгс! — кудрявая ткнула очки на место и оскалила зубы в улыбке. — Всё с ней в порядке, может, у родителей дома осталась. Джеки не пропадёт. — Само собой, Джеки уж точно не пропадёт! Я просто напомню тебе, что эта идиотка чуть не замерзла насмерть, если бы ты не пришла за ней, — Пэгги фыркнула и пробурчала ещё что-то неразборчиво.       Улыбка сползла с лица Мисти, и та только неловко отвела взгляд в сторону. Она вмиг стала серьёзной. — Знаешь, Пэгс. Если на чистоту, мне кажется, Джеки не хотела быть спасённой. И не хочет, чтобы её спасали сейчас. Пережить предательство очень сложно, и она теперь справляется, как может.       Пэгги приподняла на неё взгляд, выпрямилась и тут же чуть не потеряла координацию. Её затошнило, но она не подала виду. — Возможно, ты права. Красота и популярность никогда не делали её счастливой.       Мисти укнула. — От всего мира ей было достаточно одной чёртовой Шоны Шипман, и даже её Джеки не получила.       Им обеим стало неловко в этой атмосфере, и тогда Пэгги опомнилась, встряхнув головой. — Точно! Шипман. Собирайся, поехали.       Мисти непонимающе забегала глазами, растерявшись. Пэгги была до ужаса спонтанной. Иногда Мисти за ней не успевала. — Что? Куда?! — У Шоны там что-то стряслось. Хотела, чтобы Джеки села за руль. Я сегодня дерьмово спала, — вернее, она совсем не спала. — Не хочу по пути въехать в столб. Но раз уж Джеки нет, я поеду с тобой.       Мисти захлопала ресницами, всё ещё стоя, как истукан. — Шона? Но она мне даже не написала! Вот блин, как обычно, у вас вечеринки, а меня не зовут...       Пэгги уже была одной ногой на улице и подогнала её удивительно бодрым криком: — Мисти, нет времени!       Под бурчание Мисти умчалась переодеваться, обиженная тем, что о ней в очередной раз забыли.       Когда они припарковались возле одного из многоквартирных домов, Мисти с подозрением осмотрелась. — Не нравится мне это как-то. Шона не предупредила тебя о характере встречи?       Пэгги молча мотнула головой и измерила здание своим взглядом, двинувшись ко входу.       Насторожённая Мисти последовала за ней. Обогнув несколько лестничных пролётов, они упёрлись в одну из квартир, дверь в которую оказалась не заперта. — Хэй, вы тут?       Зайдя внутрь, Пэгги сразу же столкнулась лицом к лицу с женщинами. Шона, Тай и Натали выглядели подозрительно испуганными. Как только Таисса вскинула голову, её взгляд переметнулся на Мисти, и она удивилась: — Мисти Куигли, ты серьёзно?       Мисти вежливо проигнорировала, забежала в квартиру, обошла стол и ахнула. Перед ней лежал окровавленный труп мужчины. Совсем свежий труп. — Ого, ну и ну...       Пэгги более неохотно ввалилась в помещение, вступая в поединок взглядов с женщинами. Все они, кажется, были больше озабочены тем, что кудрявая психопатка увязалась с ними. — Пэгги, что тут делает Мисти? — вздохнула Шона, нервно прикрывая глаза.       Пэгги уже собиралась ей ответить, но увидела тело на ковре и застыла в оцепенении. — Что вы наделали... — О, скажи спасибо Шоне. Это её любовник, — Натали фыркнула, она отчуждённо сидела где-то в углу комнаты.       Мисти оторвалась от изучения убитого и посмотрела на Шону. — Эй, а что ты имеешь против меня? Это не очень вежливо! Могла бы сказать что-то поприятнее! Как насчёт «Привет, Мисти! Спасибо, что заскочила помочь нам скрыть убийство»?       Шона простонала: — Да прекратите говорить так, будто я намеренно его убила! Я думала, что это он нас шантажирует, а в итоге он полез ко мне! Я испугалась!       Мисти посмотрела на неё и сморщила нос. Ну само собой, в этой компашке ведь только к ней относятся, как к маньячке. Все они поголовно белые и пушистые. — О'кей, — Пэгги перевела дыхание, оперлась о столешницу и окинула взглядом комнату, — надо что-то сделать с трупом. — Мы это поняли, Пэгги-очевидность, — Таисса скрестила руки на груди. — Поэтому тебе и написала Шона. Ты ведь работаешь в морге.       Это заявление не то чтобы сильно зацепило Пэгги, но она явно разозлилась, хоть и не подала виду. Ей нравилось, что они имели особенность вспоминать, что были друзьями только в тех случаях, когда попадали в какую-то полную задницу. На фоне этой дружбы Пэгги хотя бы не чувствовала себя полнейшим дерьмом. — Мы с Мисти съездим на мою работу, возьмём там кое-что и вернёмся.       Мисти вся просияла и первой поспешила на выход. Ей гораздо приятнее было провести время с одной только Пэгги, чем ловить на себе вопросительные взгляды Шоны. Как только за ними закрылась дверь, Таисса нервно хохотнула. — А вы не обращали внимание, что они ведут себя, как голубки? Я чувствую какие-то странные импульсы.       Натали только прыснула в ответ: — Не неси хуйни, Тай. Я бы уже давно обо всём догадалась.       Пэгги с Мисти ехали домой уже позднее, пока последняя до сих пор возмущалась: — Нет, ну ты вообще можешь себе представить! Они вели себя так, словно я им жизнь испортила! — Не то слово, — подхватила Гонсалес, стараясь уснуть.       Она была недостаточно сильна, чтобы соображать, что Шона убила человека, и они сейчас буквально избавились от его трупа. Пэгги в целом даже не могла ориентироваться в пространстве. Говорила необдуманно и первое, что приходило в голову. Сразу же отвлекалась на внешние раздражители и закрывала глаза, чтобы на секунду восполнить сон. Нельзя было засыпать на большее время, иначе она снова станет сходить с ума. Пэгги снова прикрыла глаза, считая мгновения. Пока Мисти едет за рулём, она может вздремнуть.       И у неё получилось провалиться. — И почему они просто не принимают меня? — Потому что они занавески, — сквозь сон пробубнила Пэгги. — Чего? — Мисти быстро оторвала взгляд от дороги и посмотрела на неё.       Пэгги невозмутимо повторила: — Они занавески. У них в голове оральный секс.       Мисти остановилась возле дома, и заулыбалась. — Так... О'кей. Занавески, у которых в голове оральный секс!       Она расхохоталась, как вне себя, падая лбом в руль. — Это не смешно, утки вообще-то тоже рыбы.       Мисти приподняла голову, в надежде услышать что-то разумное, но она только впала в лихорадочный приступ гогота, стараясь не плакать от смеха. Она даже несколько раз ударила себя по бедру ладонью, жадно схватившись ртом за воздух из-за невозможности ровно дышать. — Пэгги, ты спишь или просто издеваешься надо мной? — выдавила она сквозь собственный хохот, стирая слёзы с уголков глаз. — Я не раздеваюсь перед тобой. Мне просто...       Мисти уже собиралась биться в конвульсиях, когда Пэгги вдруг пробурчала совсем не смешные слова перед тем, как её голова не клюнула вниз: — Мне просто хочется, чтобы Мисти была счастлива.       Куигли замолчала и выпрямилась. Истерика сменилась разнеженностью. Она долго и пристально смотрела на сонное лицо Пэгги, склонив голову, а потом расстегнула ремень и поддалась вперёд. Она разглядывала умиротворённые черты Гонсалес, сглатывая ком, подступивший к горлу, и с надеждой шепнула: — Прошу, скажи, что это правда...       Пэгги больше не говорила ничего во сне, лишь промямлила нечто неразборчивое. Щёки Куигли запылали краской. Она почувствовала себя идиоткой. — Пэгс, пожалуйста, — Мисти прикусила губу, коснулась её подбородка и почти позволила себе оставить на её коже поцелуй.       Нет, подумала она, ей нельзя так делать. Женщина ещё глупо улыбалась дрожащими губами, пока в глазах застыли капли слёз. Внутри всё распирало, ей хотелось разбудить Пэгги, просто прижаться к этим губам, почувствовать тепло, которого так не хватало.       Мисти тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Ей нужно было отступить. Она грустно опустила брови и отодвинулась назад. Мисти всегда оставалась в неудачниках. Но сейчас, как бы не было страшно, она словно чувствовала свою победу. Слишком уж ей хотелось тешить себя надеждой.       Устроившись удобнее, она решила просто ждать, когда проснётся Пэгги. Долго ждать не пришлось. Воздух рассёк долбанный рингтон Гонсалес, от чего та подскочила на месте. Кто бы ей там ни звонил, Мисти прокляла его тут же. — Вот чёрт, — пробурчала ещё слабая Пэгги, потирая глаза, и ответила на звонок; вновь повисло спокойствие. — Алло, привет. Где я? Я...       Она явно растерялась, стала осматриваться и взглянула на Мисти в поиске ответа. — Около моего дома. — В машине, еду домой, — соврала Пэгги. Она ещё была далека от того, чтобы куда-то ехать.       Мисти разочарованно поджала губы в полосу. Пэгги любила врать. А она всегда на это велась. Неужели и сонный бред был ложью? В этом она сомневалась, хотя бы потому что не умела сдаваться. — Когда? — человек на том конце явно что-то ей предлагал, а Пэгги машинально кивала. — Без проблем, давай. Ага. Хорошо. До встречи. По её односложным ответам было легко догадаться, что намечалось. Но Мисти сделала то, что получалось у неё лучше всего: включила дуру. — Жаль, что ты не выспалась, — со слабой улыбкой посочувствовала она, смотря на собственные ладони. — Я не хотела тебя будить, дала тебе время, а тут этот звонок. — Мы давно здесь стоим? — безучастно пробурчала Пэгги, яростно растирая уголки глаз. — Оу, нет, минут пять, наверное!       Мисти умолчала о том, что ей довелось услышать, пока Пэгги разговаривала во сне. Не хотела смутить и до того чувствительную подругу.       Подругу. В коем-то веке Мисти обнаружила, что от этого слова её тошнит. Оно было каким-то фальшивым. Неправильным. Мисти показалось, что она придумала его сама. — Не останешься на чай? — спросила она, потому что знала, какой будет ответ. — Нет, извини, появились дела.       Само собой. Мисти предугадала этот ответ. Она сделала вид, что это расстроило её, но на самом деле она успела расстроиться ещё задолго до того, как Пэгги произнесла отказ вслух. — Океюшки! — с излишней бодростью отмахнулась Мисти, выпрыгивая из салона машины.       Немного наклонившись, женщина посмотрела на Пэгги. — Выйдешь попрощаться?       И она улыбнулась так доброжелательно, как только смогла, от чего у неё свело челюсть.       Когда Пэгги оказалась на улице, Мисти повисла на ней, обнимая невообразимо крепко, что, кажется, могла бы в скором времени услышать хруст её костей. — Ну всё, Мисти, ты убьёшь меня. Отпускай давай.       Пэгги отодвинула Куигли, чтобы в последний раз посмотреть на неё. Та не переставала улыбаться. Излишне натянуто и не искренне. — С тобой всё в порядке? — поинтересовалась женщина, сведя брови. — В порядке? Да, конечно! Я буду ждать, когда встретимся снова.       Мисти сжала руку в кулак и нежно ткнула им Пэгги в плечо. Та сморщилась и ничего не сказала.       Распрощавшись, они почти разбрелись в разные стороны. Но вдруг голос Куигли окликнул Гонсалес за мгновение до того, как та в очередной раз прижалась к ней, чтобы прошептать, к слову, куда-то ей в шею. Выше не дотянулась. — Ты делаешь меня счастливее, чем кто-либо другой.       Она взглянула на неё исподлобья и смачно поцеловала в подбородок. Промахнулась.       Не успела Пэгги опомниться, осознать, что произошло, как Мисти сдуло, от неё не осталось ни следа.       Протерев сонные веки, Пэгги пришлось сделать вид, что ничего значительного не произошло, устало зевнуть и отправиться в путь, на встречу с Кевином.

***

1996.       Прошло несколько дней. Три дня, если быть точнее. «Шершни» сидели в хижине, тоскливо занимаясь чем попало. В них стихла вся юношеская дерзость, стремление к созданию шума. Вместо этого они только слонялись, как призраки от стены до стены, с улицы в дом и по новой в обратном направлении. С Лорой Ли ушла и их надежда. Поэтому Джеки, как только был готов обед, довольно серьёзно заявила: — У нас есть платья для вручения. Почему бы нам не устроить вечеринку?       Таисса фыркнула, принявшись за свою порцию, и между едой пробурчала: — У нас же пиздец как много причин веселиться. — А разница? Мы все скоро сдохнем.       Мари вздохнула, пожимая плечами. — У нас есть забродившие ягоды. Там несколько банок. Я хотела их законсервировать.       Все стали переглядываться, пытаясь понять, кто был прав. Пэгги привстала с одеяла, подключаясь к обсуждению. — Завтра вечер встречи.       Мисти, услышав, что Пэгги подала голос, поспешила вмешаться: — А ещё полнолуние. — Ну вот, — Джеки победоносно улыбнулась, с гордостью смотря на Таиссу, — у нас есть выпивка и платья. Украсим всё и устроим лунный вечер встречи. — Скорее уж безумный вечер встречи, — не удержалась от исправления Тай и дёрнула уголком губ.       Хандру как рукой сняло. Девушки забросили идею слоняться без дела, вместо этого занялись подготовкой к вечеринке в честь их скорейшей смерти.       Для Пэгги это было более чем мрачно, нежели весело. Она ненавидела смерть, и умирать ей совсем не хотелось. Да и, честно сказать, платье у неё было отстойное, скорее на похороны, чем на вечеринку. Может, это были не сильно разные мероприятия, но ей, по крайней мере, легче от этого не стало. Вместо помощи остальным озабоченным праздником Пэгги вытащила из полотенца спрятанную пачку сигарет и ушла из хижины. Она шла так до того момента, пока не упёрлась в озеро, и в кроссовках не оказался песок. Солнце было ещё достаточно высоко, чтобы ей не пришлось в потёмках брести обратно. Значит, времени было предостаточно.       Пэгги осмотрелась, нашла взглядом выступающую из воды скалу и мысленно ликовала. То, что надо. Сняв кроссовки, она забралась в озеро по щиколотку и сморщилась, когда поняла, что конец ноября играет ужасную шутку с перепадами температуры. Пришлось игнорировать прохладу, в спешке добираясь до скалы. Даже если кто-то пустится на её поиски, отсюда ничего не видно. Пэгги аккуратно втиснулась у подножия, достала из пачки последнюю оставшуюся сигарету и грустно выдохнула. — В последний путь, наша звёздочка. Теперь и ты сгорела, как сигарета. А я только-только привыкла к твоему сиянию.       Пэгги смахнула с ресниц лёгкие слезинки. Должно быть, Лора Ли где-то там, не с ними, но где-то она точно должна быть. Светит звёздным ликом. Уже не для них, для Богов и ангелов.       Она зажгла сигарету, поднесла к губам и наконец сделала затяжку. С этого дня бросает курить. Определённо бросит. Не только потому, что сигареты кончились. Но и потому, что не хочет знать, сколько ещё ей придётся выкурить в память о каждой своей подруге, которая может умереть.       Да и дурацкая это привычка. Пэгги не самоубийца, курит только во время размышлений, не более. Если надо, она завяжет с сигаретами, ей Богу, она же не зависимая.       Но сегодня нет, а завтра, когда наступит другое сегодня, она бросит курить. Сейчас, в нынешнем сегодня, Пэгги докурит последнюю сигарету, чтобы почтить память Лоры Ли. Она выпустила никотиновый дым изо рта и прикрыла глаза, прислушиваясь к звуку природы. Настоящая мёртвая тишина. Так странно, все будто умерли.       Или умерла сама Пэгги? Возможно, что она действительно погибла вместе со своими друзьями, когда самолёт упал. Так было даже легче. Намного, намного легче. Ведь тогда умерла не Лора Ли. Умерли они все, а Лора спаслась. Нашла выход из темноты, из бесконечного лабиринта душ. — Ну и бред, — сказала Пэгги и сама с собой согласилась. — Реально ебучий бред.       Пэгги не верила в фэйковую реальность, в параллельные миры и бесконечную вселенную. Не верила в путешествия во времени, терпеть не могла «Назад в будущее». Наверное, поэтому она была такой раздражающей. Пэгги ни во что не верила. Без веры было сложно жить, но ещё сложнее было в чем-то разочароваться. Так что она не жаловалась. Отнюдь нет. Ей нравилось быть реалисткой, не верить в конспирологию, в жизнь после смерти, в призраков и демонов. Были люди и их желание объяснить что-то необъяснимое, в этом и заключались все теории заговора.       Потушив сигарету о камень, Пэгги взяла упаковку, вернула в неё окурок и выпустила в воду. Пусть плывёт, если у него получится.

***

2021.       Кевин жил прибрано и удивительно аккуратно. Странно было ожидать этого от холостого мужчины, живущего в одиночестве. В воздухе витал приторный запах освежителя, либо дешёвых мужских духов, Пэгги не распознала точно. В любом случае, пахло очень даже неплохо. — Ого, ты выглядишь, словно мёртвая. — Поверь, ты не единственный, кто это сказал.       Она ввалилась в дом, на ходу сбрасывая с себя ботинки. — Я не сплю вторую ночь, и меня, честно говоря, мажет не по-детски.       Кевин был первым, кому она призналась в этом. Она умолчала о галлюцинациях, чтобы тот не решил, что у неё совсем поехала крыша. — Почему так? — Кевин любезно придержал её под локоть, уберегая от потенциального падения. — Можешь прилечь поспать, если хочешь.       Пэгги мотнула головой, нервно усмехаясь. Она смотрела словно не на него, а сквозь, в пустоту. — Нет. Я не для этого по ночам не сплю. Не для того, чтобы снова попасть туда. — Куда? — непонимающе приподнял брови мужчина, провожая её в сторону гостиной.       Пэгги послушно шла, ни тело, ни голос ей не повиновались. Она просто говорила то, что было, каким она это видела. Словно бодрствовала во сне. Либо спала наяву. Пэгги и сама не отличала реальность от вымысла. — В самолёт. К нему. Оно меня зовёт. — К кому, Пэгги? Ты меня не на шутку пугаешь. Кто зовёт тебя?       Пэгги рассмеялась. И посмотрела на него. Посмотрела на неё. Мисти была растеряна и напугана. — То зло, что мы привезли с собой, глупыш.       Она подняла слабую руку и коснулась ей подбородка Мисти, поглаживая пальцами. Мисти едва покраснела и помогла ей сесть на край дивана, пытаясь не придать значения действиям Пэгги. — После того, как оно показало мне, как расправится с тобой, я больше не могу спать. Мне очень страшно, понимаешь? — Со мной? — Мисти вела себя, как полная идиотка; это удручало Пэгги. — Ну конечно. Лес ведь знает, как сильно я тобой дорожу. И поэтому хочет сломать меня. Хочет, чтобы я сдалась.       Пэгги зарылась пальцами ей в кудри, ласково поглаживая кожу головы. Мисти спрятала взгляд. — Но я не сдамся. Знаешь, почему?       Мисти сглотнула, едва поддалась вперёд, когда расстояние между ними почти пропало. — Да? Почему?       Пэгги заговорщически улыбнулась и опустила взгляд на её чуть приоткрытые губы, бормоча: — Потому что у меня есть ты. Я ужасно с тобой поступила, когда бросила тебя после спасения. Но я не переставала думать о тебе. Вспоминать, как хорошо мне с тобой было. — Оу, Пэгги, я не злюсь. Совсем нет... — томно выдохнула Мисти, притягивая её лицо ещё ближе к себе. — Тогда просто поцелуй меня. Позволь мне снова почувствовать это.       И Мисти позволила. Утянула её в страстный поцелуй, увлекла за собой на диван. Пэгги ничего не осталось, кроме как поддаться бури в своей крови, вкусить этот плод. Растаять.       Внезапно грубая мужская ладонь скользнула к ней под рубашку, от чего Пэгги вскрикнула и разорвала поцелуй. — Хэй, Пэгс, ты чего?       Кевин в непонимании оценивал её взглядом, облизывая губы от последствий поцелуя. Пэгги выглядела ещё более напуганной, она отскочила от него подальше, едва не упала об журнальный столик и всхлипнула от страха. — Я-я... Кевин, мне... мне уже нужно идти! Это... давай, давай договорим позже, ладно? — она засуетилась, затряслась, как лист, и рванула бежать. — Пэгс?! Если я сделал что-то не так, ты скажи, я буду контролировать себя! Прошу, давай обсудим?!       Пэгги в растерянности натянула ботинки, не застегнула их, торопясь, накинула пальто и схватила шарф.       Кевин ещё предпринимал попытки её остановить. — Просто скажи, что я сделал не так!       В последний раз она взглянула на него безумными глазами, сглотнула подступившие слёзы и вытянула неразборчивое: — Вся моя жизнь не так! И это не твоя вина!       С этими словами она бросилась прочь из дома, не закрыла за собой дверь, прыгнула в машину и вдавила педаль газа.       Джеки и впрямь ночевала у родителей. Следующим утром она приехала к Пэгги, которая устала от своих страхов и не могла найти себе места после произошедшего. Встретила Тейлор она со всей серьёзностью и свойственным себе холодным взглядом. Растягивать и начинать издалека Пэгги не хотела. Только Джеки зашла в гостиную, как она выдала: — Я поцеловала Кевина.       Джеки распахнула рот, чуть не приземлившись мимо дивана. — Ты... — Прошу, я сама знаю, как хуево это звучит! Не надо пытаться взывать к моей совести, потому что это произошло случайно!       Джеки смотрела неловко и неуверенно, чтобы подобрать хоть какие-то слова, но ни одно не подходило. — Ты случайно упала ему на губы? — нервно сглотнула женщина, потерев шею. — Очень, блядь, смешно! Только мне не до твоих шуток! — вспыхнула Пэгги и принялась расхаживать по комнате.       Джеки вздохнула, вытянулась на диване и откинула голову назад, принимаясь думать. Пэгги показалось, будто она слышит, как Тейлор учащённо глотает. Она обернулась и посмотрела на неё, не сдерживая собственной нервозности. — Я думала, что вы с Мисти уже... ну... эм...       Джеки покраснела и прислонила пальцы к губам, поникнув. — Да пошла ты, Джеки, — Пэгги отмахнулась и закрыла лицо руками, страдальчески застонав. — Нет, Пэгги. Пошла ты, — Джеки отлипла от дивана, наклонилась вперёд и всмотрелась в пол. — Ты зачем позвала меня? Чтобы я благословила вас или что? Ты... ты понимаешь вообще, что будет чувствовать Мисти, когда узнает?! Ты о ней подумала?!       Пэгги молчала. Она убрала руки с лица и остановилась в другом конце комнаты, смотря сквозь Тейлор. — Пэгги, блядь, ты дура или тебе просто нравится причинять боль окружающим?!       Джеки не могла найти ответ, она бегала глазами по её неестественно бледному лицу и хотела расплакаться. Пэгги и сама не знала, почему ей так сложно было не рушить всё вокруг. Она оперлась о стену и буравила взглядом одну точку. — Вы с Шоной стоите друг друга, ты это знаешь? У вас отлично получается разбивать сердца... — забытые чувства нахлынули на неё, и вся уверенность в голосе Джеки испарилась, — Пэгги, я никогда не могла подумать, что ты... что ты окажешься такой лицемерной. Это жестоко. Что вообще с тобой не так?       Джеки встала с дивана, пока Пэгги смотрела испуганно, но так ничего и не говорила. Ей казалось, что Гонсалес испугал её тон, поэтому Тейлор лишь немного сбавила гонор. Она просто не могла сдерживаться. Кто, как не она, знает, как тяжело бывает, когда девушка, в которую ты влюблена выбирает парня? Да, Джеки ведь не идиотка. Любому бы на её месте давно стало понятно, что то, что происходило между Мисти и Пэгги выходило за рамки дружбы.       Джеки подошла к ней и взяла её лицо в свои руки. — Пожалуйста, Гонсалес, мать твою. Скажи мне, что ты жалеешь. Что тебе искренне жаль. Что ты не хотела его целовать и это было ошибкой, — её голос звучал чётко, но был готов сорваться на слёзы. — Скажи, что Мисти хоть немного тебе небезразлична.       Пэгги встряхнула головой, перевела на неё стеклянный взгляд и громко сглотнула. Руки Тейлор как-то больно сжали её щёки. Приподняв заплаканный взгляд, Пэгги вросла ногами в пол, когда рога появились прямо из головы Джеки. — Прошу... не трогай меня. Уходи.       Джеки ничего не понимала. Она оторвала ладони от её лица и медленно стала отступать. — Пэгги, тебе плохо? Пэгги, скажи, мы поможем тебе. — Не надо мне помогать. Просто оставь меня одну.       Джеки неспешно делала шаги назад, выставив руки перед собой. Пэгги сползла по стене, закрыв уши руками. Не слышать. Не смотреть. Не чувствовать. Нельзя.       Растерянная Тейлор внезапно разглядела в ней не взрослую женщину, а напуганную девочку-подростка, которая больше всего на свете боялась смерти. Пэгги расплакалась, спрятав своё подростковое личико в острых коленях. Джеки больше не хотела уходить, и кричать она не могла. — Оно вернулось, да? Ты его видишь? Расскажи правду. Тебе нечего бояться. Я помогу тебе. Позвоним Мисти, она тоже будет рядом!       Да, Мисти будет рядом, потому что по-другому не может. Даже если то, что случилось с Пэгги и Кевином правда, она слишком любит её, чтобы уйти. Джеки видит это. И поэтому ей становится ещё больнее думать, как больно будет Мисти.       Джеки слишком любила их всех. Любила Мисти и Пэгги. Она пыталась злиться на Пэгги, но всё равно хотела помочь ей избавиться от боли. Это была её девочка. Её девочке становилось хуже, она умирала. — Только не Мисти, — расплакался подросток голосом взрослой женщины.       Она бы не позволила Мисти быть рядом, только чтобы лес её не забрал. Пусть он сведёт её с ума, но только не кудрявый туман. — Уйди, Джеки. Я так больше не могу, — только прошептала она из последних сил, пряча голову руками.       Джеки закрыла рот рукой, её глаза ещё потеряно бегали, но она не смогла ничего сделать, когда ноги потянули её прочь из дома Гонсалес, унося от оленьих рогов; от призраков, которые одолевали её подругу.       Вбежав в дом Мисти, Джеки обнаружила, что её трясло от страха. Мисти, изначально радостная, тут же встретила её в коридоре озадаченным взглядом. — Джеки! Ты уже вернулась? Что с тобой?       Джеки мотнула головой, часто заморгала и взглянула на неё так, словно была способна разрыдаться. Маленькая девочка, что плакала перед ней, напомнила ей о том, кем была она сама. Никчёмной оболочкой фальшивой популярности. Не имеющей значения красивой картиной. — У тебя не найдётся чего-нибудь выпить? — Виски? — Мисти озадаченно склонила голову, оценивая её взглядом.       Джеки тяжело сглотнула и поспешила кивнуть, вперёд Куигли забегая в кухню.       Она так и не сказала Мисти, что именно заставило её удрать со всех ног, и откуда вообще Джеки убежала. Осушив несколько рюмок, она принялась слёзно рассказывать о чём-то неразборчивом. Мисти сидела, поджав колени к груди, напротив неё и только иногда соглашалась. Только чёрт знал, что говорила Джеки, ведь Мисти не понимала даже половины. — Я очень люблю Пэгги, — пробурчала Джеки, дуя губы, когда лежала щекой на своих руках. — Она та еще сучка, но я её люблю. Не понимаю, почему она ведет себя, как идиотка.       Мисти коснулась волос и неловко их потрепала, стоило Джеки упомянуть о Пэгги вслух. Она как-то резко покраснела, заулыбалась. — Пэгги замечательная. Никто не относился ко мне так, как она.       Джеки укнула, но как-то жалобно проскулила, пряча лицо в локте. — Что такое? — Мисти замешкалась. — Что-то с Пэгги?       Джеки вдруг вскочила, её даже пошатнуло, а к горлу подступила тошнота. — С Пэгги?! Нет, нет, нет! — пьяная Тейлор замотала головой. — Я просто вспомнила Шону, то, что было в лесу, когда ты очень меня спасла. Ты замечательная, Мисти! В общем, я очень хочу, чтобы с тобой всё не было так, как было со мной! Но я ничего не могу с этим сделать! Это так глупо, Пэгги поцеловала Кевина, а я не знала, как сказать тебе это. Я даже не хотела, чтобы ты знала! Она так сожалеет... Ох, да, она... она очень сожалеет, я видела это в её глазах. Ну в этих её дурацких бездонных глазах. Прошу, Мисти, поговорите обо всём, как взрослые. Вы не должны рубить с плеча. Я такая дура, почему я просто не могу вам помочь...       Джеки сказала всё на одном дыхании, прежде чем захныкать. Она не плакала, только несла пьяный бред и постоянно повторяла, что это была её вина.       Мисти сидела, не дыша. Её сердце сжали и выдрали из груди, оставив ей дыру и пустоту внутри. — Пэгги сделала что? — одними губами произнесла она и тут же зажала себе рот рукой.       Неправда. Это ложь. Пэгги бы так не поступила с ней после всего, что было. Этому должно было быть какое-то объяснение. Наверняка, если Мисти спросит, она даст ей разумный ответ. Верный ответ. Мисти ведь видела Пэгги недавно, слышала её. Слышала то, что Пэгги сказала.       Она хочет, чтобы Мисти была счастлива. Но это не так. Мисти сейчас здесь, слышит, что Кевин, этот дурацкий ублюдок Кевин, забрал то, что должно было достаться ей, и она совсем не счастлива. Пэгги не могла снова ранить её. Ведь они больше не жестокие подростки, позабывшие о благоразумии. Теперь у них есть причины жить. Мисти всегда жила, чтобы найти любовь. Чтобы снова в неё поверить. Она, чёрт возьми, совсем не хотела дружить с Пэгги. Ей было недостаточно. Мисти хотела быть для неё особенной. Вернуть те жаркие поцелуи, те прикосновения, всю любовь, что ей могли дарить за бесплатно. Мисти хотела не только быть любимой, она слишком любила Пэгги, чтобы найти ей замену.       Даже если бы хоть кто-то смог обратить внимание на эту несуразность в очках, какой она сама себя видела, Мисти бы ни за что не позволила ему забрать своё сердце. Её сердце принадлежало океану. Его бы хватило, чтобы растопить лёд, хватило бы, чтобы у Пэгги в глазах вновь расцвели незабудки, застывшие под толстым слоем снега. Настоящая любовь оказалась сильнее, чем попытка держаться за самый маленький огонёк искренности. Потому что Мисти поняла, что это гораздо больнее и тяжелее, когда ты любишь человека беспрекословно, просто любишь. Было бы легче, если бы Пэгги так и осталась навсегда "неудачной" попыткой. Но когда Мисти поняла, что она влюблена(может быть, ещё не поняла, но уже чувствовала это), то и пришло осознание того, что ей не был нужен никто другой, ничья мимолётная искренность. Ей нужно было то тепло, которое могла дать ей Пэгги. Она знала, что Пэгги могла.       Было больно. Но Мисти принимала эту боль, как данность. Если больно, значит, она не ошиблась. Значит, спустя столько лет Мисти вынесла верный вердикт. Любовь — приговор, теперь её ждала смертная казнь. Но и это было не страшно. Мисти не боялась умереть от любви, ей было страшно умереть, не научившись любить.       В Пэгги она полюбила всё. Её улыбку, жемчуг худых запястий, рёбра, которые слишком красиво облегала кожа, пшеничные волосы...       Полюбила, как Пэгги смеётся, как называет её дурочкой, совсем не грубо, не как оскорбление; ласково. Полюбила этот шрам над бровью, напоминающий о катастрофе, это родимое пятно под грудью, которое сама же всегда целовала. Эти невероятно морские слёзы, какие никто не видел до Мисти. Она была первой, покорителем океана, исследователем его вод. Мисти любила Пэгги просто так. Любила, когда она была рядом, любила, когда их разделяли годы недосказанности.       Мисти нравилось быть с Пэгги в любом настроении, в любую погоду. Она была готова. Проживать с ней все взлёты и падения. Если надо, смеяться вместе с ней. Если надо, целовать её размазанные тушью ресницы. Мисти согласна абсолютно на всё, лишь бы прожить вместе с Пэгги до старости. До этого хрупкого момента, когда зубы будет заменять вставная челюсть, когда они будут вязать носки и кормить кошек, пока на улице, быть может, начнётся конец света. Они бы не выносили друг друга, но Мисти всё равно каждое утро была бы счастлива от одной только мысли:«Как хорошо, что эта ворчливая старуха не умерла во сне!»       Но сейчас ей только хочется плакать, Мисти сдерживается. Она уже взрослая.       Да, Мисти твердила себе эти слова всю сознательную жизнь. Она взрослая. Ей нельзя было плакать. Она взрослая. Вот только, когда успело закончиться детство?

***

1996. — Тут такое дело, — Мисти смущённо мялась на месте, пряча глаза. — Ты будешь моей парой на вечере?       Пэгги оторвалась от книги только для того, чтобы отказаться. — Я не хочу туда идти. — Но почему? — Нет желания как-то. Да и в своём платье я буду похожа на смерть.       Пэгги выдавила улыбку. Некрасиво. Постаралась улыбнуться снова. Решила не улыбаться вовсе. — Но мне совсем не с кем пойти тогда, — Мисти грустно села рядом с ней на крыльцо и повертела букет из собранных листьев в руках, — все пойдут парами, а я, как всегда. Приведение.       Она неподдельно сильно поникла, опустив голову. Пэгги сглотнула, отложила книгу и коснулась её плеча. — Хэй, ладно. Я согласна. Не вешай нос только.       Мисти обернулась, похлопала ресницами и инстинктивно ткнула очки на место. — Правда?       Пэгги кивнула, поглаживая её плечо. Потом она встала и забрала книжку, чтобы пойти собираться в дом. — Ага. Хочу увидеть твоё платье, — бросила она и завернула за угол.       Мисти засверкала, как солнечный зайчик на асфальте, и поспешила готовиться.       Идея собирать в одиночку грибы была провальной. Кто же знал, что Мисти настолько плоха в этом и ошибётся? По крайней мере, она совершенно из благих побуждений хотела достать ингредиенты на ужин. Что уж не сделаешь ради одного только слова «спасибо».       Когда её обидно называли кудрявой болонкой, кое в чём были правы. Мисти действительно нравилось быть преданной собакой. Преданной от слова «преданность». А выходило лишь от слова «предательство». Мисти могла ластиться к любому человеку, погладь он её по головке, да почеши за ушком, но в итоге всё равно нуждаться в хозяине. В том, кто о ней бы заботился. Кому она была бы предана, а не кем.       Только она не получила ни похвалы, ни слова в ответ. Мари молча вывалила грибы в кастрюлю и продолжила варить рагу. Мисти расстроилась, но не подала виду.       Затем она уже сидела вместе с Джеки, когда та старательно красила её. Мисти очень хотелось быть красивой. Хотя бы на один вечер. Стать из Золушки принцессой. Из гадкого утёнка — лебедем. — Я правда странная? — спросила Мисти, старательно не шевелясь.       Джеки наносила тени ей на веки и вдруг сама удивлённо уставилась на девушку. — Что? Нет. Думаю, ты очень даже милая. — Не знаю, — грустно вздохнув, Мисти подняла подбородок выше. — Этого ведь всё равно не достаточно.       Джеки прикусила губу, растушевала тени и немного отодвинулась, смотря на своё творение. — С чего ты взяла?       Мисти наконец приоткрыла глаза, сталкиваясь с взглядом Джеки. — Мама говорит, что внешность — это главное. Ну, а ещё, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.       Она обвела глазами потолок, не к месту усмехнувшись. — А к чьему сердцу ты хочешь проложить путь, Мисти? — Джеки игриво подмигнула ей, придвинувшись ближе. — Когда мы вызывали духов, ты спросила о ком-то. Тебе кто-нибудь нравится? Он учится в нашей школе? Или он... мальчик постарше?       Тейлор двусмысленно прохихикала. Мисти совсем не смутилась, будто ей это было отнюдь не интересно. Она внимательно ждала, когда Джеки станет серьёзной, и только потом сказала: — Она вообще не мальчик. Я ещё не знаю, через что лежит путь к сердцу девушки, но намереваюсь выяснить.       Джеки на мгновение переменилась в лице, но уже скоро снова заулыбалась. — Девушка?! Бог мой, это девчонка? — она закрыла себе рот, чтобы не завизжать. — Мисти, ты лапочка!       Мисти засмущалась. Она вспомнила о Пэгги, о том, что пойдёт с ней на вечеринку. Поймёт ли всё Джеки? И если да, сохранит ли она эту тайну? — Ну, — Джеки протянула ей зеркало, — взгляни на себя. Ты ведь красотка. Она точно будет твоей. Особенно, если она среди нас.       Тейлор подтолкнула Мисти локтём, та забагровела ещё больше и поспешила спрятать свои щёки в руках.       Она не знала, куда себя деть, поблагодарила Джеки и убежала на поиски Пэгги.       Искать долго не пришлось. Ввалившись в одну из комнат, Мисти оказалась лицом к лицу с ней. Пэгги вскрикнула, прикрывая грудь одной рукой, второй держа лифчик. — Закрой дверь!       Мисти послушно так и сделала, но сглупила и осталась стоять в комнате, пристально глазея на Гонсалес. Они были похожи на два спелых помидора, такие же красные и по-идиотски смущённые. Пэгги тоже на какое-то время забыла, что делать, хлопала ресницами и бормотала нечто невнятное. Кажется, у неё даже зажгло в груди.       Мисти взмахнула рукой, пытаясь развернуться, закрыть себе глаза, как-то встать, чтобы не видеть того, чего видеть не надо было.       Пэгги в тишине быстро надела лифчик, пару раз прочистила горло и только тогда прервала неловкость: — Можешь смотреть.       Когда Мисти обернулась, Пэгги ещё была на половину раздета, но уже это не так её беспокоило. — Ты это, — промямлила она, хлопая своими букашечьими глазами, — похожа на Венеру Милосскую.       Она обильно заработала руками, огибая своё собственное тело в попытке выразить силу своего восхищения.       Пэгги сначала скептически выстрелила в неё взглядом и хмыкнула. — Цитируешь Дэвида Линча, мастер комплиментов?       Мисти снова залилась румянцем. Вот блин, Пэгги тоже смотрела этот сериал! — Я просто напряжена! Сказала первое, о чём подумала. — О моих сиськах? — Пэгги не сдержалась и сама засмеялась со своей шутки. — Нет же! — взвизгнула Мисти. — О твоей красоте!       Она была накалена до предела, стараясь не упасть от стыда.       Пэгги коснулась своей груди, сжала её в руках, продолжая беспощадно подтрунивать над ней: — А разве у меня не красивые сиськи?       Мисти захныкала. — Да при чём тут твои... твои... — она даже не смогла закончить, вся затряслась и собралась бежать.       Пэгги поймала её за руку и случайно притянула к себе ближе. — Нет, дурочка, не убегай.       Мисти стояла, смотря на неё злым, но смущённым взглядом. Делала вид, что её не смущает ни расстояние между ними, ни нагота стоящей напротив Пэгги. — Ладно, хорошо. Ты меня поймала. Что теперь?       Пэгги пожала плечами, хохотнув. — Поцелуемся? — Да?! — Мисти запылала. — Нет, я шучу, конечно. Помоги мне с платьем лучше.       Мисти расстроено надула губы и отошла. Нужно было смириться, что иногда Пэгги становилась настоящим шутником. Потому что она абсолютно забывала, что эта девушка вообще умела шутить.       Для вечеринки выбрали поляну, где можно было разместиться. Когда Мисти пришла туда Пэгги, никто даже не обратил внимания. Всем было абсолютно плевать. Каждый шёл туда, с кем пришлось. С кем больше дружили. Либо просто были вынуждены. Мисти вся сияла, почти не отходила от Пэгги, увлечённо ей что-то рассказывая. Иногда вторая отвлекалась, чтобы сделать несколько снимков подруг, но тут же возвращалась и снова слушала эти глупые россказни кудрявой девчонки в синем платье. Пэгги никогда раньше не замечала, как сильно Мисти радовалась, что её слушали. А если слушали с особой внимательностью, то она с безграничным энтузиазмом говорила ещё больше.       Они пили забродивший сок, сами выступали вместо музыки, ели это странное, но вкусное рагу. Вегетарианское, как мило. Сколько ещё Пэгги сможет держать диету? Пока не выпадет снег. Вот бы отсрочить его ещё на чуть-чуть.       Всем было весело. Будто характер вечеринки не заключался в принятии скорой голодной смерти. Все вокруг смеялись, болтали друг с другом, демонстрировали свою дружбу, которой никогда будто и не было. — Мисти? — Пэгги обернулась на неё в тот момент, когда девушка уже лежала в позе звезды, разглядывая вершины деревьев. — А? — долгим звуком вытянула Мисти, не отрываясь от важного занятия.       Пэгги и саму неслабо плющило, она понятия не имела почему, но это чувство было чем-то похоже на то, что она испытывала после наркотиков. — Давай сбежим? — она широко заулыбалась и протянула свою руку Мисти, чтобы помочь ей подняться.       Схватившись за помощь, Куигли приподнялась с земли и засеменила вслед за Пэгги. Та довольно бодро помчалась сквозь кусты куда-то подальше от остальных. Мисти споткнулась, застряла каблуком босоножек в грязи и хрюкнула со смехом. — Ну блин! Я любила эти туфли.       Смех сменился фальшивым плачем, пока она пыталась высвободить ногу из сырой земли. Пэгги засмеялась и сама, а затем подлетела и подняла Мисти на руки. Та вскрикнула и продолжила хохотать, похрюкивая. — Пиздец, ты леди, — заметила Пэгги, неуверенно прощупывая ногами почву. — Ага! У меня очень хорошие манеры, — согласилась Мисти и обвила руками её шею.       Зато Пэгги несла её бережно, как настоящая рыцарша. У неё плыло перед глазами, но она отдавала себе отчёт в том, что обязана быть аккуратной с Мисти. Вдруг она хрустальная и разобьётся при падении? Кому, как не Пэгги, потом плакать над этими осколками? — Куда мы держим курс, капитан? — промурлыкала Куигли и потёрлась носом о её щёку. — К морю, миледи, куда же ещё?       Пэгги обернулась на секунду, чтобы на неё посмотреть, и, столкнувшись с синевой её глаз, Мисти вдруг заявила: — Зачем мне море, когда передо мной целый океан.       Пэгги снова почему-то засмеялась. — Не боишься, что океан может оказаться намного страшнее и глубже, чем тебе кажется?       Мисти сложила губы трубочкой и зажмурилась. — Совсем нет! У меня есть акваланг, спасательный жилет и эта, как её там... подводная лодка! — Тогда это всё объясняет, — Пэгги просто улыбнулась, продолжив путь.       Наконец она остановилась возле озера, поставила Мисти на ноги и тут же приземлилась на колени перед ней. — Пэгги! — ахнула Куигли. — Делаешь мне предложение?       Пэгги осторожно сняла с неё босоножки и фыркнула, сдувая прядь с лица. — Мечтай. Просто снимаю эту дурацкую обувь. Закончив, она снова поднялась и посмотрела на озеро. Солнце садилось прямо над ним. — Солнце сейчас прямо, как Лора Ли в тот день, и я...       Мисти взяла её за руку, помчалась вдоль по берегу. — Прошу, давай посмотрим, как садится солнце! Я никогда ни с кем не любовалась закатом.       Она, как ребёнок, радостно уселась на песок и будто её не слышала. Пэгги растерялась от этой беззаботности, но предложение так и не закончила, в попытке сохранить этот вечер в памяти светлым и тёплым. Как оседающее над озером солнце. Как Мисти Куигли и её неподдельное счастье.       Пэгги села рядом беспрекословно. Ей либо было плевать, либо она уже не обращала внимания на глупости вокруг, позволив платью пачкаться. Мисти пристально смотрела на закат, её глаза блестели от слёз. Солнце жгло, но она продолжала неотрывно следить, боясь упускать даже малейший момент. Глупышка, словно никогда заката не видела.       Но это было, возможно, правдой. Мисти смотрела на закаты, может, даже по миллиону раз. И никогда не смотрела на него вместе с кем-то. К тому же с кем-то особенным. А тут, возле озера, она задумалась, что Пэгги Гонсалес очень особенная для наблюдений за закатами. — Красиво, да? — Мисти улыбнулась и уронила голову ей на плечо. — Очень...       Пэгги не возражала, она коснулась руки Мисти и взяла её в свою. Солнце опускалось медленно, они могли просидеть здесь ещё целый час или больше. Мисти ласково гладила её ладонь большим пальцем, но старательно держала голову прямо. У неё ещё будет целая ночь, чтобы обернуться к Пэгги и любоваться одной только ей. Пэгги рядом с ней всегда. Такая хорошая и молодая. А закат впервые и, наверное, она его ещё долго не увидит таким красивым.       У Пэгги плохо получалось сконцентрироваться. Она ответственно сидела ровно, но всё равно её взгляд петлял от солнца к личику Мисти, которая продолжала прижиматься к её плечу. — Сквозь наблюдение за закатом, — вдруг озвучила вслух свои мысли Мисти.       Пэгги посмотрела на неё, опустив голову. — М? — Я поняла, через что лежит путь к сердцу девушки. Сквозь наблюдение за закатом.       Мисти посмотрела на неё в ответ, потом тихонько хихикнула и глупо поцеловала в щёку. Пэгги засмеялась, коснулась места поцелуя и ничего не сказала. Ей было слишком весело здесь и сейчас.       Они снова вернулись к закату. Сидели так, на песке, то трепетно берясь за руки, то слегка приобнимая. Вечер кончался. На берегу озера были только Мисти, Пэгги и солнце.

***

2021.       Пэгги так и не поспала. К попыткам не отключиться добавилась паранойя, от чего она повключала везде свет и ни разу не вышла из комнаты, где шумел телевизор. Тишина и мрак пугали её. Она смотрела в одну точку, пока шёл один из ситкомов, только для того, чтобы сконцентрироваться и не оборачиваться. Ей казалось, за спиной могло быть оно.       Собрав все силы, Пэгги пошла к Мисти. Она должна была знать правду. Частичную, но всё равно правду. Пэгги настолько смирилась с ложью, что даже не испытывала за неё стыда. Но сейчас почему-то ей было ужасно плохо от одной только мысли, что, если она не скажет Мисти правду, потеряет её. Ещё хуже становилось от мыслей, что Мисти под угрозой, если Пэгги позволит ей остаться рядом с собой. Достаточно рядом, чтобы яд внутри Пэгги убил её. Она бы ни за что не рисковала ей настолько сильно. Кем угодно, но не Мисти. Ближе неё, роднее, чем она, у Пэгги никогда не было и, вряд ли, будет.       Но лес хочет Мисти, хочет напомнить Пэгги о жестокости. Привязанность делала их слабыми, податливыми. И если Пэгги не отпустит её, не позволит ей исчезнуть, Мисти может пострадать настолько, что никакой сон не восполнит её образ в памяти.       Пэгги постучала в дверь и сглотнула подступивший к горлу ком. Мисти не заставила себя долго ждать. Она, наверное, даже знала, что Пэгги придёт, поэтому готовилась.       Из-за двери она выглянула на неё безразличными глазами. Будто ей не было дела. Но Мисти плохая актриса, поэтому, когда пришлось говорить, голос сорвался: — Хэй... Чего пришла?       Она догадывалась, почему. А Пэгги догадывалась, что ей это было известно. Они были невыносимы друг для друга. Хотя бы потому, что врать в такие моменты становилось невозможно. Они слишком долго были знакомы, слишком многое знали. А когда дружба превращалась из бесконечной игры в шахматы с послевкусием лжи в настоящую искренность и симпатию, приправленную детской доверчивостью и желанием быть любимым, то им было тяжело скрывать даже то, что они тщательно прятали. Каждая их маленькая ложь была хорошо заметна. — Давай обсудим...       Пэгги не договорила, уже проходя в дом, когда Мисти закончила за неё; жестоко выпалила; — То, почему ты выбрала Кевина? Да... конечно, было бы славно.       Она скрестила руки на груди, даже не предложила Пэгги пройти в гостиную. Просто встала так посреди коридора в оборонительной позе и внимательно смотрела. — Да, это, — Пэгги осмотрелась в поиске ускользающего слова; голова болела, мысли вылетали из неё моментально, — послушай, я сейчас не в самом лучшем состоянии, чтобы отдавать себе отчёт в том, что происходит вокруг. Я не могу понять, что со мной творится, и это... это дерьмово, честно говоря.       Мисти приподняла бровь и нервно засмеялась, отводя взгляд, чтобы не расплакаться. — Ты поцеловала его в тот же вечер, что и позволила мне поцеловать себя...       Пэгги посмотрела на неё затуманенным взглядом и стиснула зубы. Нельзя было подходить, даже если очень хотелось. Иначе Мисти испугается. Или Пэгги просто не сможет уйти ещё раз. — Я этого не хотела. — Не хотела чего? Чтобы я тебя целовала или он? — Мисти сама сделала шаг навстречу ей и замерла, пытаясь унять дрожь в голосе. — Почему ты так со мной поступаешь? Во сне ты сказала, что... что хочешь, чтобы я была счастлива! Так вот знаешь, кто делал меня счастливой? Ты, идиотка!       Мисти приставила кулак к губам и зажмурилась. Только бы не разрыдаться. — Пожалуйста, Пэгги, из тысячи лжи, что я слышала, скажи мне, что это было правдой! — она потянула к ней руки с такой живой надеждой, что всё, на что была способна Гонсалес, остановиться и молчать. — Мы ломаем то, что нам дорого, Мисти. Даже если очень этого не хотим... — Но зачем?       Мисти не продолжала отступать, у неё слезились глаза, но она по-прежнему держалась. — Зачем ломать? Неужели мы не достойны стать счастливыми? Неужели... неужели не я способна сделать тебя счастливой? Не я, а какой-то глупый мужчина?       Пэгги поникла. Она не хотела смотреть, как Мисти умоляет её о таких вещах. Это было слишком больно, потому что сейчас, именно здесь она не могла остаться. Впервые хотела, но не могла. — Если бы что-то смогло меня осчастливить, оно бы непременно было связано с тобой. Ты мой единственный друг, Мисти. Самый близкий мой друг, которому я вру меньше, чем самой себе...       Пэгги говорила медленно, мучительно тянула слова. Ей было сложно составить из них адекватные предложения, поэтому и выходил какой-то полный бред. — Но я не хочу с тобой дружить, — вдруг прервала её Мисти. — Этого недостаточно! Я слишком люблю тебя, мне слишком... слишком больно, когда ты не замечаешь этого. Пэгги, пожалуйста...       Она слишком много говорила эти слова. Слишком много «пожалуйста», слишком много просьб. Ей было невыносимо тяжело в этом мире, где даже небольшое её желание не могло исполниться в жизнь. Где женщина, которую она так искренне и преданно любила, уходила, как и все до неё. — Нам ведь уже не семнадцать. Мы достойны говорить о взрослых вещах. О том, что важно. И я... я хочу быть с тобой. Это для меня важнее, чем всё на свете.       Мисти почти скулила, в её глазах сверкали звёзды надежды.       Пэгги хотела поцеловать этот космос на прощание. Извиниться за то, что так и не смогла его покорить. Но она молчала, как железная статуя ничего не говорила и не делала. Пыталась придать себе силы. Пыталась убедить себя, что ей плевать. — Мисти, нам поздно становиться счастливыми. Мы упустили это мгновение, когда счастье было возможностью, а не утешительным призом.       Мисти приоткрыла рот, распахнув глаза. Осознание слов Пэгги ударило под дых. — Утешительным призом? Для кого? Для меня, что ли? Да знаешь что, — она сжала руки в кулак, чтобы пытаться быть сильнее; не стать хрупкой девочкой. — Я действительно чувствовала себя хорошо с тобой! Если ты думаешь, что я использовала тебя лишь для того, чтобы испытывать хоть что-то хорошее в своей блядской жизни выжившего, то это неправда! Лишь с тобой я чувствовала, что Мисти Куигли ещё жива во мне!       Мисти Куигли жила и в Пэгги. Образом в памяти, красивой и нежной девчонкой. Самым лучшим воспоминанием, от которого Пэгги бежала. Мисти Куигли была в её голове, была в её сердце, в особенном месте для самых особенных людей. — И знаешь что ещё? — Мисти не знала сама, её голос дрожал, как и подбородок. Она злилась и страдала, не знала, что было сильнее. — Просто... просто проваливай, ладно? Если тебе так хочется целовать его, если я тебе не нужна... Уходи. Уходи к Кевину! Пусть он решает твои проблемы!       Она отвернулась, стараясь унять боль в груди. В мыслях мелькал отголосок надежды. Вот бы Пэгги осталась. Хоть раз не бросила бы её, когда Мисти в ней так нуждалась. Выбрала бы не Кевина. Она слишком хотела, чтобы Пэгги передумала. Её словно парализовало, она не двинулась с места, даже когда Пэгги направилась к двери. Уходи к Кевину? Что ж, она уйдет. Но только не к Кевину. — Извини, Мисти. Но так будет лучше.       Будет ли лучше? Пэгги уже сама в это не верит. Сердце жаждет остаться в этом доме, никуда не уходить, заключить Мисти в объятия и пообещать, что они справятся вместе. Но Пэгги почти умирает. Ещё одна бессонная ночь, и она свалится замертво. Поэтому она уходит. Возможно, потому что хочет уберечь Мисти от своего проклятия; возможно потому, что не понимает, что это действительно произошло.       Мисти села на полу, когда она исчезла. Прижала колени к груди и больше не могла сдерживаться от слёз. Она разрыдалась, как ребёнок, закрыла рот руками и безмолвно кричала. Кричала, пока не ушли силы. Пока она не поняла, что Пэгги оставила её в одиночестве, и это была её участь.

***

1996.       На лес опустилась темнота. Где были другие девушки, Пэгги не волновало. Они безучастно лежали спинами на песке и смотрели в небо. Иногда Мисти говорила что-то несвязное, а в ответ Пэгги смеялась, как полная идиотка. — Пэгги, как думаешь, вода не достаточно холодная, чтобы замёрзнуть?       Она тихо прохихикала над чем-то непонятным и, не дождавшись ответа, поднялась на ноги, едва не упав. Пэгги окинула её взглядом и вскочила следом, отряхиваясь. — Хуй знает, рискнуть хочешь?       Мисти задумчиво промычала, покрутив головой. — Ну... как вариант!       Пэгги улыбнулась в прищуре и кивнула. — Тогда дерзай.       Мисти засветилась, не то от радости, не то от лунного света, падающего ей на лицо. Она принялась стягивать с себя вечернее платье, даже не задумываясь о наготе. Да и Пэгги было плевать. Она внимательно следила за её движениями, как Мисти расторопно снимала колготки, лифчик, трусики.       Очертив взглядом идеальную линию талии Мисти, переходящую в мягкое бедро, Пэгги неожиданно покраснела и стала раздеваться сама, чтобы не заставить себя долго ждать. Мисти была удивительно красивой. Пэгги казалось, что она блестела, как жемчуг.       Пока она снимала с себя всё, Мисти медленно побрела в воду. Она слегка дрожала, но это не помешало ей по колено оказаться в озере и остановиться так. Даже луна на её фоне была лишь белым кругом, Пэгги смотрела неотрывно, как сияла Мисти. Неважно, голой ли она была, или Пэгги совсем поехала головой, ей всё равно чудилось, что ничего красивее она в жизни не видела.       Богиня луны спустилась на землю. И Пэгги взяла фотоаппарат, чтобы это запечатлеть. Как у Мисти переливалась кожа, как подрагивали обнажённые плечи, как в этих неряшливых кудрях путались звёздочки. Дрожащими от эйфории руками Пэгги навела объектив на фигуру и сделала снимок. А затем, даже не дождавшись проявления, она бодро рванула в воду за ней, смеясь и улыбаясь. Её шея горела, всё тело обдавало приятным теплом. Пэгги дрожала от холода и перевозбуждения, а потом врезалась в чужое тело и замолчала на мгновение.       Мисти обернулась, чтобы взглянуть на неё. Пэгги снова захохотала, и она, сама не понимая почему, захохотала в ответ. — Холодно, сука, — выругалась Пэгги, взгромоздив руки себе на плечи.       Мисти прижалась к ней своим телом, вздыхая. — Да, немного... Но ты тёплая.       Пэгги опустила на неё взгляд, усмехнувшись. — А ты дико обдолбанная. — Во всём виноваты грибы, — хмыкнула Мисти, блуждая взглядом по её телу, — но зато мы тут вместе. И... и никого больше нет.       Пэгги засмеялась, лицом утыкаясь ей в кудри. Она нелепо перевела руки на спину Куигли, чтобы заключить в объятия, и стояла так какое-то время.       Мисти умиротворённо дышала, и казалось, что Пэгги слышит стук её сердца. И действительно становилось теплее. — Пэгс, а мы правда скоро умрём? — со всей взрослостью спросила кудрявая и уткнулась носом в её шею.       Пэгги со стыдом спрятала взгляд. — Не знаю. Честно, вообще не знаю.       Мисти расстроенно выдохнула. Хотела получить отрицательный ответ. Она опрокинула голову, чтобы лучше видеть Пэгги и прикусила губу. — Зато, если мы умрём, я буду счастлива до последнего, зная, что однажды ты меня поцеловала.       Пэгги похлопала глазами и заулыбалась, как полная дура. Она не знала, что сказать, и просто давила идиотскую лыбу, пока не опомнилась.       А когда опомнилась, поняла, что необдуманно поцеловала Мисти снова. Вышло как-то само по себе. Она просто взяла её за плечи, втянула в поцелуй и крепко зажмурила глаза. Будто не умела целоваться.       Мисти тихо промычала от неожиданности перед тем, как осознать произошедшее и поддаться этому моменту. Тепло разлилось по телу, как алкоголь. Но тепло было сладким, без горького привкуса.       Поцелуй выходил нелепым, они вели себя, как тринадцатилетки. Мисти не сразу поняла, что язык Пэгги прошёлся по её губам, а когда поняла, то несдержанно застонала. Этот стон показался ей таким громким, что Мисти ошарашенно отстранилась. — Божечки! Извини меня!       Пэгги в недоумении смотрела на неё, стирая с подбородка слюну, и тихо засмеялась перед тем, как наклониться и поцеловать Мисти в щёку. Затем в другую. В лоб, в нос. — Пэгс, это безопасно? — шепнула Мисти, слегка вытянула шею и схватилась за её плечи.       Пэгги не отрывалась, целовала всё её лицо и тлела. — Безопасно что? Целоваться здесь? — пробурчала она, немного отстранившись, прежде чем снова смять её губы своими. — Д-да, — пробормотала Мисти в поцелуй, тяжело выдыхая.       Она сама противоречила своим желаниям. Ей хотелось вопреки всему быть здесь, чувствовать любовь, чувствовать Пэгги. — А разве всем не плевать? Разве тебе есть до них дело?       Мисти на секунду задумалась. Было ли ей дело? После множества лет издёвок, наверное, не было. — Нет... — всё ещё не уверена.       Пэгги посмотрела на неё глазами, полными жалости. Она осторожно придержала Мисти за талию и стала с нежностью целовать её плечи. — Их здесь нет, — убедила она, прижимая девушку к себе. — Да, ты права. Их здесь нет. Нахуй их.       Мисти зарылась пальчиками ей в волосы, блаженно прикрывая глаза. — Да, нахуй, — с тихим смехом поддержала Пэгги.       В воде становилось холоднее. Неохотно отлипнув друг от друга, они сцепили ладони и выбрались на берег. Там, схватив одежду в свободные руки, они скрылись где-то за деревьями, пока неожиданно Пэгги не споткнулась, роняя и себя, и Мисти на траву. — Ой блядь!       И они снова зашлись диким хохотом. Мисти легла на спину и просто смотрела в небо. Пэгги перевернулась, чтобы лучше её видеть. Она наблюдала, как вздымается грудь Мисти, как она медленно дышит. Слишком красивая.       Мисти оторвалась от звёзд, посмотрела на Пэгги в ответ и притянула её к себе за руку. Без лишних слов они поцеловались снова. В волосах путался ветер, вокруг шумела ночная жизнь леса. Им было отнюдь не холодно. Даже жарко. Иногда Мисти отстранялась, чтобы ещё раз рассмотреть Пэгги, а потом глупо улыбалась и целовала её куда-то в ключицы или грудь, без разбора. — У тебя родимое пятно в форме сердца... — удивлённо заметила она, когда Пэгги приподнялась чуть выше, — прям под грудью! Гонсалес гордо подняла голову. — Ага!       Мисти ахнула в изумлении и не сдержалась, поцеловав её в причудливое пятнышко. По спине Пэгги пробежались мурашки, и она от неловкости раскраснелась. Мисти дотянулась до её уха, томно прошептала на свой страх и риск: — Ты действительно даже красивее Венеры Милосской.       Пэгги немного отстранилась. Она не стала шутить или отмахиваться от её слов. Лишь эмоционально поцеловала её в шею, оставляя там отметины тёмного цвета. Мисти вздрогнула и упала спиной на землю, позволяя ей не останавливаться. Даже когда рука Пэгги чуть раздвинула её бедра, девушка только приоткрыла глаза, чтобы взглянуть с неопытной опаской. — Боишься? — как будто поняла Пэгги, остановив себя.       Мисти сглотнула, потянулась рукой к её щеке и ласково погладила большим пальцем. — Будет не больно?       Пэгги со всей ответственностью смотрела на неё, понимая, что безопасность Мисти была в её руках. — Я не знаю, — честно призналась она, — но я буду осторожна.       Мисти благодарно улыбнулась. — Я верю тебе.       И она правда верила. Позволила Пэгги стать для себя первой. В каждом из смыслов этого слова.       Пэгги приподнялась, чтобы точно быть уверенной в своих действиях, удерживая ситуацию под контролем. Мисти под ней была такой незащищённой и маленькой, что Пэгги просто боялась сломать что-то в ней, испортить. Она раньше никогда не брала на себя ответственность за чужое тело, ей было страшно думать о таком. А тут эта неопытная девчонка, такая же неопытная, как она сама. И Пэгги просто терялась, чтобы не сделать ей больно.       Она поцеловала Мисти в плечо, задержала губы на коже, прежде чем наполовину опустить пальцы в девушку. С непривычки Мисти тихо всхлипнула и дёрнула бёдрами, напрягаясь. Пэгги позволила ей освоиться, целовала ключицы и зарывалась носом в кудри. Двигаться не продолжала. Тяжело сглотнув, Мисти шумно выдохнула, и Пэгги выпрямилась, чтобы убедиться, что на её лице нет отражения боли.       Погрузила пальцы глубже. Мисти вновь дёрнулась, на этот раз жалобно простонав. Пэгги не отрывала взгляда от девушки, внимательно следила за каждым её действием. За каждым тихим полустоном и всхлипыванием.       Кажется, Мисти даже плакала. И тогда Пэгги наклонялась, целовала её ресницы, чувствуя, как она слегка дрожит. — Тебе не холодно? — прошептала Пэгги свободной рукой стирая слёзы на её щеках. — Нет, просто... просто я...       Она снова не делала толчков, лишь наблюдала за Мисти, как она пыталась связать слова. — Не больно? — Совсем немного. Но, пожалуйста, продолжай.       Мисти подняла свои огромные глаза на неё, закусила губу. Тогда они не остановились. Пэгги вводила пальцы аккуратно и постепенно. Достаточно медленно, чтобы позволить Мисти достигнуть разрядки и упасть спиной на траву. Она смахивала остатки слёз с щёк, слабо улыбалась и часто моргала. А Пэгги просто наблюдала за ней, как и всю ночь до этого. Думала, что же такого могла для неё сделать.       Пэгги хотелось укрыть её. Накинуть ей на плечи одеяло, просто спрятать от холода. Целовать её, даже без секса. Мисти была такой неловкой и крохотной, что Пэгги было стыдно впервые заниматься с ней сексом в таких ужасных обстоятельствах.       Мисти хотела что-то для кого-нибудь значить. Она слишком не любила себя и своё тело, чтобы остановить Пэгги. Но ей правда хотелось, чтобы это произошло с ней. Может, не так и не сейчас. Позже. В городе, в тёплой кровати. Когда они обе были бы достаточно готовы.       Правда, здесь и сейчас они боялись умереть. Боялись, что завтра будет слишком поздно.

***

2021.       Страхи взрослых людей чем-то были похожи на страхи детей. Пэгги обнаружила это тогда, когда ей стало страшно засыпать без света. В детстве ты боишься монстров под кроватью, чудовищ из шкафа, призраков за окном. Взрослея, не перестаёшь бояться засыпать в одиночку. Особенно, когда твои сны путаются с реальностью. Когда каждый ночной кошмар может быть предвестником беды. Пэгги слишком долго пыталась бороться со сном. Настолько долго, что этой ночью она просто отрубилась посреди освещённой гостиной, где шумел телевизор, транслируя «Как я встретил вашу маму».       Должно быть, всему виной была ссора с Мисти. Чувство вины, от которого Пэгги убегала. Но, кажется, она недостаточно быстро бегала, чтобы оно не догнало её даже во сне.       Сначала это был очень хороший, не страшный сон. Пэгги ослепляли лучи утреннего солнца, когда она лежала в чужой кровати и тыльной стороной ладони гладила щёку Мисти. Она жмурилась от света, но всё равно ласково прижималась к чужой руке с усталой улыбкой. — Я рада, что ты есть, — прозвучал отголосок её слов.       Пэгги примкнула к её шее, легла возле, как будто иллюстрируя свою преданность, и устало вздохнула. — Только ты делаешь меня счастливой. Я не могла сказать тебе правду.       Мисти опустила голову и посмотрела ей в самую душу, забралась взглядом в сердце. — Я знаю, глупенькая. Но я всегда буду рядом, ты же знаешь.       Пэгги почудилось, что она плачет. И потом поняла, что это было так. Она всхлипнула и спряталась лицом в её светлых кудрях. — Нет, это неправда... я разбила тебе сердце. Ты больше никогда не будешь рядом, потому что я причинаю тебе только страдания.       Мисти грустно вздохнула и обняла её одной рукой, заботливо поглаживая по спине и шепча слова утешения. — Я не могу иначе. Не могу не быть с тобой. Просто позволь мне. И я спасу тебя. Спасу нас двоих. Мы со всем справимся.       Пэгги смотрела заплаканными глазами, хотела зацепиться за её ускользающий лик, но он растворился сразу же, как она проснулась.       Вокруг было темно. Пэгги всё ещё трясло от слёз. Она схватила телефон, его свет ослепил её. Было пять утра. Дрожащими пальцами женщина вбила номер Мисти и стала ждать ответа.       Но вместо этого пара коротких гудков. Никто ей не ответил. Стирая капли пота, Пэгги укуталась в одеяло, осмотрелась в темноте, пытаясь сконцентрироваться и привыкнуть. Из коридора раздался противный скрежет. Будто кто-то царапал пол когтями. Топот копыт. Пэгги замерла, не шевелясь. Звуки стали отчётливее с каждым их приближением к порогу гостиной. Животное в темноте тяжело дышало, фырча. Оленьи рога упёрлись в потолок, когда со стуком оно остановилось и посмотрело прямо на Пэгги. Белые глаза блестели в сумраке.       Гонсалес парализовало, она начала молча плакать, её бросило в жар. Закричав, она залезла под одеяло с головой, упала на диван и закрыла глаза. Топот и шелест затихли. Пэгги не заметила, как снова уснула. Ей наконец-то ничего не виделось.

***

1996.       Утро подкралось вместе с отрезвлением. После ночных прогулок Мисти с Пэгги почти сразу вернулись в хижину и просто легли спать. Где ночевали большая часть девушек, им было абсолютно всё равно. Но с утра, когда трезвая их часть пыталась понять, что же вчера было, Пэгги заметила странность. С Джеки что-то произошло. Она поменялась и была зла. Неизвестно, из-за чего, но однозначно это было после того, как они с Мисти сбежали к озеру. Когда «ночные ведьмы» вернулись, Джеки встретила их обвиняющим взглядом. — Вы совсем ебанутые? — Что вчера было? — Шона протёрла глаза и туманно осмотрелась вокруг.       Джеки лишь фыркнула так, словно это ей должны были ответить на этот вопрос. — Вы чуть не принесли Трэвиса в жертву и заперли её в подвале, — ввела всех в курс дела Натали, предпочитая делать вид, что ей было всё равно; даже ей не хотелось выяснять отношения.       Пэгги округлила глаза, осмотрев всех, и переглянулась с Мисти. Та захлопала ресницами, пожала плечами и неловко продолжила читать книгу. Кажется, они единственные, кто безобидно провёл ночь. — Это было нихрена не смешно, вы как с катушек съехали! — Джеки была поразительно зла, поэтому просто шла в наступление. — А если бы Натали не успела?! Вы бы убили Трэвиса!       Натали фыркнула, не выдерживая: — Ой да ладно тебе, Джеки, нехуй было трахаться с ним!       Тут уже даже Мисти навострила уши, заинтересовавшись теми событиями, что они упустили. — Охренеть, — незаметно пробормотала она.       Пэгги глянула на неё и согласно кивнула. Только следующие слова Джеки заставили её принять нападающую позицию: — Не переживай, я не опущусь до твоего уровня, чтобы раздвигать ноги перед всеми подряд! — Эй! — Пэгги не сдержалась и встряла, впихнувшись между Джеки и Нат. — Тейлор, не смей даже... — Всё, всё, девочки, прекращайте! — голос тренера разорвал какофонию звуков. — Мы все вчера были не в адеквате... Это всё из-за грибов в рагу. Скорее всего они были галлюциногенными. Поэтому мы отравились. Не нужно сейчас из-за этого ссориться.       Мари обернулась на него, слегка хмурясь. — Что значит, галлюциногенные? Кто собирал эти блядские грибы?!       Мисти отвела взгляд, стараясь не подать виду. — Точно! — осенило её. — Это ты была, маленькая сумасшедшая сучка!       Мари двинулась в её сторону, намереваясь показать всю мощь своего гнева, из-за чего Куигли боязливо закрыла лицо книгой.       Пэгги пришлось снова встрепенуться, закрывая теперь уже Мисти от нападок. — Перестань, ты больная совсем? — она отпихнула Мари на пару шагов назад. — Она в этом не виновата. Раз такая умная, пошла бы и сама собрала грибы, гений! — Да эта чеканушка нас отравить решила, чего ты её покрываешь?!       Мари опешила, но не отступила. Она смотрела таким же уверенным взглядом, с каким Пэгги доказывала ей невиновность Куигли. — Прекрати, ещё что-нибудь скажешь, я тебе пропишу, — сквозь зубы процедила Пэгги, ткнув её рукой в плечо. — Угу, давай. Ты же такая же психопатка, как она, верно? Просто врёшь об этом лучше!       Мари нервно засмеялась, сглатывая ком в горле. Пэгги уже была готова замахнуться, как вдруг между ними встряла Лотти. — Не нужно, Пэгс, ты достаточно ей доказала.       Рука Мэтьюз легла девушке на грудную клетку, вынуждая успокоить дыхание. И правда, задышалось гораздо легче. Пэгги благодарно кивнула и выдавила улыбку. — Лучше давайте придумаем, что нам поесть, — громче обратилась ко всем Лотти.       Девушки согласно загудели и стали разбредаться по своим делам.       Умерив пыл, Пэгги обернулась на Мисти. Она неловко смотрела из-под очков, поднялась с крыльца и промчалась мимо неё в хижину, едва задевая своей ладонью чужую.

***

2021.       В суматохе последних дней Пэгги умудрилась почти забыть о встрече выпускников, на которую её очень любезно пригласили. Достав из шкафа забытое всеми бордовое платье, единственное вечернее платье, что у неё было, Пэгги за пару часов до выхода уже была готова. За ней должна была заехать Натали. Всё время до этого Пэгги боялась, как бы не оцепенеть при встрече с Мисти.       Как только приехала Нат, Пэгги почувствовала, что её тошнит от волнения. Ей было стыдно даже думать, как она будет вести себя с Мисти, притворяясь, что всё хорошо. Ведь всё не было хорошо. Пэгги была полной идиоткой, но боялась в этом признаться. Поэтому даже когда они были в школе, когда она заметила Мисти, весело болтающую с кем-то другим, Пэгги только сделала вид, что её не увидела. Она была там лишь для того, чтобы отметиться галочкой. Ну и для того, чтобы присмотреть за Мисти. Мало ли, какие придурки тут будут.       Кроме них и Натали на встречу приехали Шона, Таисса, Джефф и, как бы не было странно, Джеки. Когда Пэгги увидела, что Тейлор обнимала своего бывшего парня и о чём-то искренне смеялась, то уже подумала, будто топор их войны оказался зарыт. Но что-то фальшивое было в её фамильярности, из-за чего Пэгги решила, что для Джеки находиться здесь было так же тяжело. Она заметила это уже тогда, когда во время танца короля и королевы школы, Джеки молча вышла из зала и направилась в неизвестном направлении. Будто королевой школы никогда не была она. В этот момент Пэгги взглянула на Мисти. Она сидела за столом прямо напротив неё и излишне широко улыбалась. Пэгги поняла, что она намеренно избегала переглядок с ней.       Поэтому, когда бы никто не стал её останавливать, Пэгги просто побежала на поиски Джеки, но наткнулась на Кевина. Он стоял напротив шкафа с достижениями и внимательно рассматривал фотографию молодых, полных жизни девочек-футболисток.       Заметив Пэгги, Кевин ей слабо улыбнулся. Неужели ему было плевать на то, что случилось между ними в прошлую встречу? — Привет. Отлично выглядишь.       Пэгги дёрнула уголком губ и посмотрела на то, на что совсем недавно смотрел Тан. — Спасибо... — Самое время обсудить поцелуй, да?       Пэгги даже сморщилась, она столкнулась с собственным отражением в витрине и почувствовала укол стыда. — Да, Кев, об этом... — обернувшись, она заметила, что Кевин так и не оторвал от неё взгляд. — Я тогда была не в себе. Мне не нужно было тебя целовать. Знаю, звучит, как тупое оправдание. Но этот поцелуй разрушил мою дружбу с самым близким мне человеком. Поэтому нам лучше... — Не продолжай, — с улыбкой в голосе перебил её Кевин, — я уже понял. Что бы ни случилось, ты никогда не должна врать себе и изменять своим чувствам. Я приму тебя любой.       Пэгги затрепетала. Это было то, что она жаждала услышать от самой себя. Что примет свои желания, примет то, что казалось ей самой постыдным. — Просто будь счастлива и слушай сердце.       Пэгги не сдержалась, обвила его шею руками и прыгнула с объятиями. На мгновение они словно снова стали теми нелепыми подростками. Он был в чёрной мешковатой футболке и скинни-джинсах, она — в клетчатой рубашке и кожаной юбке. Им было по семнадцать, когда Пэгги крепко обнимала его в последний раз, шутя, что удушит к чёртовой матери. Когда Кевин смеялся и показательно хрипел. — Ты слишком идеальный для мужика, Кев. Ты точно не голубой?       Кевин ласково потрепал её ровно уложенные волосы. — Ну уж нет! — Зря, из тебя бы вышел хороший гей.       Пэгги принялась наводить порядок на голове, который нарушил своей рукой Тан. — Ты много геев знаешь? — удивился он. — Да был у нас один, — она уже хотела было сказать, но посчитала, что тайна их тренера должна остаться его тайной.       Кевин расширил зрачки. — Реально? Кто? — Да забей, — отмахнулась Пэгги, продолжая свой путь на улицу, — один хрен, ты его не знаешь!       И она убежала искать Тейлор, где бы она ни была. Хорошо, что в прятки Джеки играла хреново, и найти её удалось на парковке возле школы. Она сидела в машине, которую одолжила у матери на этот вечер, обнимала украденную со стола бутылку виски и белугой ревела, уткнувшись лбом в руль.       Пэгги беспардонно села на соседнее сиденье и вздохнула. — Тоже паршивый вечерок?       Джеки оторвалась от руля, рвано дышала, иногда вздрагивая, и смотрела на Пэгги потерянным взглядом. — Ты видела их? Просто идеальная парочка... можно... м-можно подумать, с ним она счастливее, чем со мной...       И она снова зашлась рыданиями, беспощадно растирая тушь по щекам. — Иди сюда, горе ты моё, — Пэгги матерински притянула её к своей груди и обняла.       Джеки продолжила плакать, пытаясь связать свой плач в слова: — И-иногда я думаю о том, что я сделала не так... что я могла бы сделать, чтобы всё было лучше... — Не встречать Шону Шипман никогда в жизни, — учтиво сказала Пэгги и поцеловала её в светлую макушку.       Джеки засмеялась сквозь слёзы. Либо не смеялась даже... — В натуре! — крикнула она и теперь, абсолютно точно, расхохоталась.       Она теснилась к Пэгги, как ребёнок к матери, желая получить подтверждение любви. Они с Мисти и правда были похожи в чём-то. Только вот Пэгги смогла дать любовь Джеки, а для Мисти что же? Даже дружбу с ней сломала. — Прости меня, — вдруг протянула Тейлор, — это я проболталась Мисти о вашем блядском поцелуе... — Я знаю. И не злюсь. Даже хорошо, что это сделала ты. Мы бы всё равно поссорились...       Джеки снова захныкала. — Ну блядство! Я ведь старалась, чтобы у вас не получилось так же, как у нас с Шоной! Вы заслуживаете быть счастливыми... — Все мы, Джеки. Все мы заслуживаем быть счастливыми. Но не у всех это получается.       Джеки отстранилась и взяла её лицо в руки. — Ну вот, а у вас должно было получиться! Вы, блядь, обязаны были быть вместе!       Пэгги покраснела и вздохнула. — Мисти держится особняком. Она слишком много прощала мне мои проёбы.       Джеки шмыгнула носом и протянула ей бутылку виски. — Выпей. Полегчает.       Пэгги мотнула головой. — Нет, спасибо. Я завязываю.       Тейлор кивнула. — Ну и правильно, туда эту хуйню! — она открыла дверь машины и с размаху выбросила бутылку на асфальт; та разлетелась вдребезги.       Пэгги едва повела бровью. Джеки была королевой поспешных решений и странных поступков. — Мда... Ладно, вылезай. Я отвезу тебя домой.

***

1996.       Это был последний вечер тепла. Джеки ушла из хижины под влиянием дурацкой ссоры с Шоной. Кто-то один из них должен был покинуть дом, оставить за собой открытую дверь. Кто-то другой должен был эту дверь закрыть.       Никто не хотел останавливать Джеки. Все были жестоко озлоблены на неё. А Пэгги даже не знала, из-за чего. Они просто вытеснили Джеки. Решили, что она лишняя. Что её место вне их команды.       Поэтому она ушла. Все гасили свечи в хижине, ложились по своим тёплым одеялам и матрасам. Но только Джеки сидела, дрожала от холода, и ни один не пошёл за ней. Пэгги долго сомневалась, она лежала на боку и смотрела в окно на то, как горел разведённый Тейлор костёр. Ей было стыдно пойти на улицу, чтобы вернуть её. Вдруг Шона всё же одумается и пойдёт за ней?       Мисти ни на секунду не сомневалась. Она встала совсем скоро после отбоя, схватила свой кардиган, свой плед и тихо шмыгнула в сторону двери. — Хэй, — шикнула Пэгги, привстав, — я с тобой. Надо её отогреть.       Пройдясь к камину, Пэгги зачерпнула немного воды из ещё нагретого котла и вместе с Мисти вышла на улицу.       Джеки грела руки о языки пламени, кутаясь в единственное одеяло. — Джек, пойдём внутрь, — Куигли первая уселась рядом с ней, набросив на плечи свой плед. — Нет... — выдавила девушка, стуча зубами от холода.       Пэгги упала напротив и протянула ей стакан кипятка. — Пей.       У Джеки были мокрые глаза от холода, либо от высохших слёз. Она оторвалась от костра и стала греть о кружку руки. Только потом сделала пару неспешных глотков, чувствуя, что сладкое тепло расплывается по горлу. — Это горячий шоколад? — Угу. Почти, — гордо улыбнулась Пэгги.       Пользуясь случаем, она подняла Джеки под руки. — Идём в хижину. — Я не могу...       Мисти фыркнула, уперев обе руки в бока. — Прекрати, Джеки. Ты не можешь из-за тупой Шоны остаться тут и замёрзнуть. Ты выше этого, так что хватит вести себя, как гордая самоубийца!       Пэгги оглянулась на неё из-за спины Джеки, продолжая медленно подталкивать к хижине. Мисти одарила её улыбкой, а затем снова строго смерила взглядом Тейлор. — Ты пережила крушение самолёту, ты не можешь позволить себе сдохнуть так нелепо!       Пэгги лишь поддакивала, пока Джеки не стала сама брести в сторону двери. Наконец они затащили её внутрь, закрыли дверь и усадили на мягкий матрас. По крайней мере, он был мягче, чем то бревно, на котором она до этого сидела. Джеки ещё трясло, но со временем тепло, оставшееся от неостывшего камина, коснулось и её тела.       Спать тогда было спокойнее. Мисти улеглась рядом с Пэгги только тогда, когда была уверена, что Джеки не дрожит от холода. Они обняли друг друга, спрятались в одеяле и проспали до самого утра в обнимку.       На утро выпал снег.