Часть 17
18 марта 2024 г., 18:35
Я смотрел в эти лица и не мог им простить Того, что у них нет тебя и они могут жить.
2021. Утро птицей влетело в окно. Солнце стояло высоко на небе, пробивалось сквозь шторы Пэгги на лицо. Она проснулась, замечая рядом с собой Мисти. — Привет, — шепнула она и повернулась на бок, чтобы лучше смотреть на женщину. Губы Мисти изогнулись в улыбке, и она блаженно вытянулась на кровати, прикрывая одеялом собственную наготу. — Мне никогда так сладко не спалось. Но башка трещит ужасно... Пэгги усмехнулась. Её пальцы пробежались по светлым кудрям и остались там. — Не нужно было столько пить. Мисти придвинула её к себе ближе и рукой скользнула вверх по позвоночнику, обнимая. — Не выпей я, ни за что бы не осмелилась тебя поцеловать. Пэгги притянула её за подбородок, поцеловала в щёку, нос и, наконец, в губы, задерживаясь на какое-то время. — Неужели ты бы не осмелилась поцеловать меня сейчас? Мисти чуть ли не задрожала, расплываясь в ещё более широкой улыбке. — Ну теперь-то я знаю, что ты не разобьёшь мне сердце. Пэгги с серьёзным видом мотнула головой и поцеловала её снова, шепча: — Никогда в жизни. Руки Мисти перебрались ей на плечи и легонько сжали. Она поддалась вперёд, чтобы продлить поцелуй. — От тебя ужасно несёт перегаром, солнышко. — Да ладно... — захныкала Мисти, когда Пэгги едва отстранилась. — То есть, без утренних поцелуев? — Я не брезгую. Пэгги улыбнулась и увлекла её обратно в поцелуй. Они провалялись в кровати около получаса, пока Мисти не отлучилась в ванную. И Пэгги ждала её, изучала свои руки, вспоминая, как прошлой ночью их целовала Куигли. Было тяжело поверить, что они и правда сделали это: справились. Вот только она не знала: со всем ли они справились? Как много испытаний им нужно будет пройти с Мисти, чтобы получить желанное — возможность любить? Получится ли у них? Они так долго шли к свободе, что она перестала казаться реальной. Они так долго пытались обрести любовь и обрели её, но не поздно ли? Пэгги чувствовала, что идёт нечто ужасное. Нечто, с чем они не в силах бороться. Время проходит, Пэгги знает, что его осталось слишком мало. Она встала с кровати и подняла свою одежду, разбросанную по полу. Наспех одевшись, она увидела Мисти, вошедшую в комнату. — Я хочу есть. Пойдём найдём остальных? Они так и поступили. Покинули коттедж, взявшись за руки, как самые настоящие подростки, и направились в столовую. Там пахло свежими помидорами и сыром. У Мисти даже скрутило живот от этого запаха. Голод напомнил о себе смущающим урчанием желудка, и она понадеялась, никто её не слышал. За одним из столов в опустошённой столовой сидели другие «Шершни». Вид у них был не очень, и Пэгги сразу пришла к заключению, что только они с Мисти проснулись в хорошем настроении. — Ого! Уже завтрак? — Куигли не отпускала руку Гонсалес, даже когда приблизилась к остальным. Джеки смерила их удивлённым взглядом. — Уже обед! Пэгги сонно потёрла глаза, отсылаясь к тому, что они действительно только что проснулись. — Я думала, ещё даже девяти нет... «Шершни», сидящие за столом, с подозрением переглядывались, выражая свои общие догадки. — Ну хоть у кого-то было хорошее утро, — наконец сказала Ван, делая глоток чая. Лотти пожала плечами, как будто бы невзначай констатируя: — Да и ночка, судя по всему. Любая из присутствующих здесь могла с лёгкостью поспорить, что Пэгги и Мисти стали похожи на спелую клубнику по цвету их лиц. Они всё ещё держались за руки. Не пытались уйти от темы или опровергнуть заявление Мэтьюз. Разве есть смысл врать? Они давно не молоды. Пэгги настоиграло извиняться за свою любовь к женщине, которую она прошлой ночью не хотела отпускать. Джеки зарылась рукой в волосы, неловко говоря в сторону: — Хорошо, что я уснула в кустах... хотя бы не слышала стонов. Мисти тут же учтиво поспешила её поправить: — Мы занимались любовью! — О, не начинайте пожалуйста, — отмахнулась Шона с видом девочки, которая смотрит постельную сцену в присутствии родителей, — я не хочу этого слышать. — Нет, мы, серьёзно, просто занимались любовью! — Мы не трахались, — вмешалась Пэгги, просто и ясно излагая то, что пыталась донести до них Куигли. Натали оперлась спиной о стул, с некоторым подозрением смотря на них. — О, так честно? Взгляд Мисти с нежностью поднялся на Пэгги. Их глаза улыбались друг другу. Никто не мог смотреть на кого-то столь влюблённо, как это делали они. Их ресницы, будто передавали некие сигналы, блестели словами «я люблю тебя до тех пор, пока солнце не погаснет». И это было правдой. — В самом невинном смысле слова! Таисса облизнула губы, поставила свою кружку на стол и обратилась к расслабленной Натали, вероятно, намереваясь пошатнуть её самоуверенность: — Кстати, Нат. А ты почему утром из дома Лотти выходила? Глаза Лотти распахнулись. Она приняла вид полной отчуждённости, вообразив, будто не расслышала вопрос. Внимание всех в столовой в миг обратилось на неё и едва моргнувшую глазом Скаторчио. — Я просто была вчера пьяна настолько, что упала прямо в кровать Мэтьюз, — неумело соврала Нат. Таисса сделала вид, что поверила ей, поэтому переключилась на Лотти. Вот она точно себя выдаст. Так и случилось. — М-м-м... Лотти, а у тебя, что за следы на шее? Лотти спрятала взгляд в свою кружку с чаем, до чёртиков занервничала и покраснела, и еле как заставила себя выдавить неуверенное: — Т-так... Она за меня схватилась, когда падала... Мисти хотела уже спросить, не губами ли случайно, но Ван её опередила своим тихим комментарием: — А я знаю, что Натали была трезвая. Пэгги скрестила руки на груди, садясь напротив Натали, пойманной с поличным. — А ты ещё про меня что-то говорила! — Ой, захлопнись! — отмахнулась Натали, убирая выбившуюся прядь за ухо. Мисти с бо́льшим интузиазмом расценила их ситуацию, прежде чем спросить: — Здорово! Значит, сыграем двойную свадьбу? Её встретили взгляды, полные смятения. — Свадьбу? — удивилась Пэгги. — А не слишком ли мы спешим? — Нам за сорок, Пэгс. Уже спешить некуда, — встряла Тай. — Проснёшься завтра, а твои дети выбирают для тебя место на кладбище и спрашивают про наследство. — Но у меня нет детей, — поправила Гонсалес. — И я предпочту превратиться в прах, чем стать счастьем некрофила или, не столь категорично, червей в земле. В ответ на это Тёрнер только закатила глаза. — О, это так в твоём стиле. — Спасибо, стараюсь не выходить из образа.***
1996. Пэгги вскрикнула от того, что на неё сверху кто-то упал и выплюнул воду на лицо. Она скорчилась и застонала, пытаясь вытереться. Во всяком случае, спать ей больше не хотелось. Вода залила веки, поэтому только когда проморгалась, Пэгги разглядела нападавшую. У неё на животе сидела блондинка с отросшими тёмными корнями и сверкала улыбкой победителя. — С днём рождения, тупица! Пэгги хотела уже было послать её. — Не могла придумать поздравление лучше? — Прости, у нас нет праздничного торта для тебя, — огорчённо заметила Натали. — Поэтому ты плюнула мне водой в лицо? Натали снова заулыбалась, и Пэгги уже захотелось ей всё простить. Она протёрла глаза, едва приподнявшись. — Но разве он сегодня? — Семнадцатое декабря. — Так быстро! — Ага. Не пытаясь её мучить дальше, Нат встала, картинно протянула ей ладонь, как-то элегантно ей взмахнув, и помогла подняться. — Ого, какие манеры! Пэгги отвесила ей поклон, как предполагало светское общество, и на этом они разошлись, смеясь. Поздравления Лотти не заставили себя долго ждать. Она подкралась из-за спины, когда Пэгги мыла руки в ванной, наполненной уже прохладной водой. — С днём рождения. Гонсалес подпрыгнула на месте, собравшись закричать, но вовремя успокоилась. — Вы с Натали идеальная парочка. — Возьму за сведение, — с лёгкой улыбкой сказала Лотти. Она стояла над ней и в упор смотрела, ожидая, когда Пэгги наконец спросит. И она спросила. — Ты что? Ещё что-то? Лотти кивнула. — Лес хочет сделать тебе подарок. Пэгги сглотнула, с опаской на неё озираясь. — Что ещё за подарок? — Оловянные солдатики. — Не поняла, — нахмурилась Гонсалес, озадачившись. — Пришло время объявить всем, что ты их новый лидер. Пэгги посмеялась и тут же сделала серьёзное лицо. Солдатики. Их друзья — её новые игрушки. — Думаешь, они согласятся? Лотти отмахнулась, отходя к двери. — Это не важно. Лес требует, чтобы ты позволила им себе принадлежать. Что-то в глубине души Пэгги твердило, будто это неправильно: нельзя обращаться со своими подругами, будто они её поданные. Но тьма, пульсирующая в висках, напоминала ей, что она особенная, она избрана для того, чтобы их спасти. Даже если придётся сломать некоторым солдатикам ружья, даже если придётся развязать между ними войну, разрезать им груди и засунуть руку, чтобы достать пламенные сердца одно за другим. Их судьбы в её руках. Это чувство не сравнимо ни с чем. Власть. Пэгги чувствует свое всемогущество. — Приведи себя в порядок, — бросила Лотти, выходя. — Ты должна выглядеть торжественно. Ничего торжественного в Пэгги с самого рождения не было. Ещё когда она родилась, её мама сказала папе, что это того не стоило. На самом деле, может, и правда не стоило. Она появилась на свет худой, светлоглазой девчонкой, едва способной улыбаться. И все прохожие тетьки и дядьки, вместо привычных им улюлюканей и ласк, смотрели на маму с удивлением и с этим же удивлением замечали: этот ребёнок не умеет радоваться. Свои дни рождения она привыкала справлять одинаково каждый год. Вернее, их у неё было два: один она праздновала с родителями, второй — с бабушкой. Бабушка тогда жила отдельно, в Нью-Йорке, только после гибели мамы перебралась к ним в Хобокен. Но каждый раз, когда её отпускали с работы(она рассказывала, что трудилась на фабрике шоколада, этим же объясняла свою к нему неприязнь и запах карамели от своих рук), бабушка находила время и прилетала к ним всего на один день. Его она любила целиком и полностью отдавать Пэгги. Первый в году день рождения девочки всегда был одинаковый, второй день рождения — всегда разным. Бабушка рассказывала ей, что её мать идиотка(винила в этом её дедушку, поскольку была уверена, что сама излишне разумна и амбициозна), потому что не понимает, как важно уделять ребёнку внимание. Наверное, она даже знала, что всё равно не сможет заменить внучке мать, пусть и делала всё, чтобы торжественность в Пэгги была хотя бы какая-то. Они посещали торговые центры, бабушка покупала ей торты, потому что в «первый день рождения» на столе вместо него был одинокий кекс и закуски(ну какому ребёнку понадобятся канапе из овощей?); новые книги, пусть Пэгги и не умела читать(бабушке казалось, что образование украшает женщину больше, чем внешность); и самых настоящих динозавров! Только представьте восторг ребёнка, который получает на каждый «второй день рождения» воздушный шарик с птеродактилем или игрушечного трицератопса! Девочки в садике просто завидовали ей, и Пэгги чувствовала свою радость, которую не видел никто и мама с папой. Бабушка честно признавалась, что они ей едва ли сдались, потом ещё и говорила что-то явно нелестное, как раз после того, как просила Пэгги закрывать ладошками уши. Это в ней Пэгги и любила: честность. Так она и росла, не умея выглядеть этим самым странным образом «торжественно». Само слово даже звучало так, будто принцессу-пони стошнило. Пэгги почти не улыбалась на детских фотографиях с праздников, только если это были не те фотографии, где соседскому ребёнку летит в лицо торт, или она оставляет жвачку в рыжих косах дочери Доэрти, что жили напротив них, пока не переехали. Мама говорила, что ей просто нравится смотреть, как люди страдают... Наверное, маме и правда нужно было сделать аборт. Но здесь, выйдя к остальным, к тем, кто собрался по ту сторону двери возле камина, Пэгги приняла свою важность; своё искреннее ожидание чего-то запретно-сладкого, как бабушкин торт на день рождения. Вот они, в полном составе, все до одного, её подарки — игрушечные динозаврики, которых можно натравливать друг на друга, которыми можно управлять... Которых можно сломать. Стоило ей появиться из-за угла, все заострили на ней взгляд, а Лотти с уважением кивнула. — Я больше не могу сделать для вас достаточно, — сказала Мэтьюз, выходя на середину комнаты. — Поэтому отныне о нас будет заботиться Пэгги. Лес считает, что она будет достойным лидером, который не даст нам умереть от голода. Все на какое-то мгновение засомневались. Но Лотти была неумолима, она слишком хорошо знала, что говорить. — Благодаря ей мы были щедро награждены обильным количеством еды. Пэгги жертвовала собственной кровью ради нас. И теперь лес хочет, чтобы мы преклонились перед ней. Первой со своего стула вскочила Мисти. Она чёткими шагами промаршировала к Пэгги, под прямым углом развернулась и взяла её за руку. Прежде чем Гонсалес отреагировала, Мисти припала к её ногам на одно колено и склонилась в знак своей неподкупной преданности. Пэгги запылала. Приподняв на неё глаза, Мисти обжигающим взглядом прочертила линию по её лицу и чуть слышно сказала: — Моя королева... У Пэгги запотели ладони, поэтому она отняла у неё свою руку и высоко задрала подбородок. Мисти хмыкнула в сторону, поднялась и вернулась на место. Следующая на очереди была Ван. Она без лишних прелюдий подошла, взяла Пэгги за руку и прислонила её к своей левой щеке. Тёплая, но грубая от шрама. — Спасибо... — прошептала Гонсалес. Таисса коснулась руки Пэгги двумя своими, спрятала её, как в шкатулке, и держала так какое-то время. Джеки без стеснения поцеловала костяшки на её пальцах, озорно подмигнула и с радостью отметила, как Пэгги смутилась. Шона прижалась лбом к её руке, Лотти сделала в точности то же самое, за исключением того, что после этого она тихо сказала: — Я рада. Это даже к лучшему. Пропустив всех футболисток, последней подошла Натали. Она долго не знала, как взять Пэгги за руку, и молчала. Только потом ей захотелось, она смутилась, собиралась избавиться от этого, но всё равно притянула и прижала её к себе. — С повышением, капитан. Пэгги вцепилась в её спину, чтобы не отпускать ещё хотя бы немного, и засияла. В какой-то момент ей даже показалось, что на глазах выступили слёзы, но она быстро приняла сильный вид и позволила Натали отойти. Оглядевшись вокруг, Пэгги поймала взглядом щель в одну из комнат. Сквозь неё за «церемонией» наблюдал Бэн Скотт. Они встретились глазами, и он тут же захлопнул дверь. Внутренний голос так и кричал ей:«Чужак! Чужак! Чужак!» И Пэгги ещё тогда всё поняла, но ничего с этим не сделала. Не время.***
2021. В комнате переговоров Лотти задёрнула шторы и щёлкнула дверной задвижкой. Они оказались в слепой зоне. Все между собой переглянулись и в конечном счёте подняли взгляды на Мэтьюз и Гонсалес, стоявших посреди комнаты. Шона приподняла указательный палец, будто собиралась взять слово на уроке в школе. — Напомни, пожалуйста, зачем мы здесь? Лотти сложила руки карточным домиком у себя под подбородком и с глубоким вдохом пояснила: — Видите ли, лес рассказал Пэгги, почему он вернулся. Шона обменялась взглядами с рядом сидящей Таиссой, но промолчала. — Лес давно дал нам понять, что ему нужен кто-то особенный, не так ли? Глаза Мэтьюз выстрелили в Мисти, и та излишне громко сглотнула. — История повторяется, — встряла Пэгги. — Всё должно произойти в точности, как двадцать пять лет назад. Ван ужаснулась и побледнела. — То есть, до того самого момента, как... Натали поспешила прервать суматоху своим недоверчивым замечанием, будто это могло что-то изменить: — Да с чего вы взяли этот бред?! Пэгги долго сомневалась, стоит ли говорить им всё прямо сейчас, но отношения с Мисти научили её признаваться в своих слабостях. И более того, теперь это было не только её проблемой, но и их общей. — Мне снится тот же сон, что снился за день до смерти Хави Мартинеса. Если вы не забыли, это и была точка отправки безумия, которое мы творили. Джеки поёжилась. Как будто старую и очень глубокую рану ковырнули, содрав ещё незажившую корочку. Но потом всё: отпустило. — Погоди, что за сон? — Тай поддалась вперёд на своём стуле. — Пэгги много вещих снов видит, — объяснилась Мисти, будто это было в порядке вещей. Раздался нервный смех со стороны Ван. У неё задрожали руки, которые она прислоняла к подбородку, опираясь о них. — История, которая повторяется, вещие сны... — она выпрямилась и всплеснула руками. — Да у нас тут что, блядь, «Пункт назначения»?! Джеки, находящаяся в мире своих собственных воспоминаний, невпопад ей возразила: — Не забывай, что это реальность, в которой мы живём, и ни хрена не ужастик. Ванесса дёрнулась в её сторону, не вытерпев: — О, заткнись, Джеки Тейлор! Джеки открыла рот, но так и ничего не сказала. Никто ничего не сказал. Ван смягчилась, но, так же эмоционально жестикулируя, добавила вместо извинений: — Мне так, сука, легче перебороть стресс. Так что иди в задницу со своими доёбами! Таисса предпочла взять ситуацию в свои руки и направить её в прежнее русло. — Так, нам всем нужно успокоиться и выслушать Лотти и Пэгги. Пусть это будет хоть сраный кружок фанаток «Чародеек», мы должны позволить им закончить. Пэгги встретила её благодарным кивком и наконец продолжила: — В общем. Я долго искала объяснения тем снам, что я видела на протяжении жизни. Да, в большей степени они казались обычными. Но в них было нечто пугающее, странное. За день до чемпионата я видела сон с катастрофой. Потом был ещё ряд не самых лучших снов. Моя бабушка всегда твердила, что обладала какими-то способностями к предсказаниям. Но ей было за шестьдесят, откуда же мне было знать, как скоро женщин её возраста берёт маразм? Ну и, судя по всему, этот «дар» передался мне точно так же, как и её предрасположенность к раку лёгких... Шона распахнула свои шоколадные глаза-пуговки: — У тебя рак лёгких?! Натали от чего-то закатила глаза, а Мисти снова вежливо объяснила всё, будто годами училась договаривать за Пэгги фразы: — Нет же! У неё просто вероятность чуть больше среднестатистической. Вот поэтому я отнюдь не одобряю, когда она злоупотребляет сигаретами! Пэгги не смогла сдержать умиления, с каким взглянула на неё. Чувствовать заботу Мисти ей нравилось больше, чем что-либо ещё. Поймав на себе взгляд, Куигли широко улыбнулась и покраснела. — Один сон был хуже, чем все остальные. Он словно показал мне, что ждёт нас в будущем. То зло, что поселилось в нас, там было... — её голос дрогнул. Лотти поняла, что стоит вмешаться. — Я и Пэгги изначально знали, что будет нужно лесу. Но мы не знали, для чего. Не я выбрала Пэгги нашим лидером. Этот выбор сделал лес. Она была нужна не нам. Просто, если мы исполняли его желания, то он награждал нас дарами... — Трупами наших друзей, — исправила Натали. Лотти учтиво промолчала в ответ на удар в грудную клетку. — Он выбрал её, потому что знал, что тьма была внутри её тела. — Тьма была в каждой из нас, — теперь уже влезла Мисти. Эти две женщины сегодня были самыми настоящими занозами в задницах. Пэгги снова обрела способность говорить. Она знала, что обязана произнести это вслух. Тяжело, но сначала пластырь отрываешь, а потом уже ничего не болит. — Лес хотел, чтобы я была его. Но всё пошло не по плану. Ещё в том сне он меня предупреждал, что, если я спасую, то стану причиной смерти моих близких! — ей словно рёбра сломали, потому что грудь сдавил страх, и она запаниковала. — И вот снова это повторяется! Он снова хочет, чтобы я сдалась, а иначе он... Мисти подлетела к ней и приобняла за плечи, утешая: — Родная, мы что-нибудь придумаем... Она не совсем понимала, что именно нужно придумать, ей просто хотелось дать Пэгги надежду. Не позволить разбиться. Но Лотти уже всё знала. Её утешать не нужно было. — Нечего тут придумывать, Мисти, — строго сказала она. — У нас нет права голоса. Хотим мы того или нет, Пэгги должна быть последней нашей жертвой. Это выбило воздух из лёгких Мисти. Пэгги почувствовала, как небольшие ладони сжались на её плечах. Мисти уставилась на Лотти, пытаясь подобрать слова. — Ты... Ты что, сейчас серьёзно? Натали, спрятав страх и злость, не смогла сказать ничего, кроме слепой попытки осудить: — Убить её предлагаешь? Так просто? Но Лотти смотрела на них как будто бы безразлично. Она была готова к нападению. А для Мисти в этот момент весь мир, солнечный и спокойный, развалился. Её будто ударили ниже живота и тут же заставили подняться. И у неё не было другого выбора, кроме как встать и пойти. Пойти сквозь боль, которая сжала ей сердце, пойти, даже если ноги не хотели двигаться, и её затошнило. Она медленно шла к Лотти, будто, если бы между ними было меньше пространства, ей бы удалось разглядеть на лице Мэтьюз сочувствие. Узнать, что она просто поторопилась. — Мэтьюз, скажи мне, что ты просто больная дура, и я тебе прощу! Ну пожалуйста, скажи! — Мисти уже едва не летела к ней, схватив её за руки; ей не осталось ничего, она просто бросилась умолять и была готова падать на колени. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы её убивали! Не хочешь же! Лотти это не разнежило. Она смотрела на неё свысока и всё на этом. Мольбы Мисти никак не действовали на её решительность завершить начатое. — Я не хочу, чтобы мы все зазря подохли, потому что не смогли принять неизбежность её участи. И Мисти словно снова ударили в живот. Но в этот раз она пошла в нападение. Бей или беги, Мисти, бей или беги. Она замахнулась и ударила её. Наконец-то не промазала. Её кулак встретился с носом Лотти, которая дёрнула головой вслед за ударом и смахнула кровь. Все в комнате застыли, как на иллюстрации к детской книжке. Мисти почти набросилась на неё, пыталась сразить, но Лотти стояла твёрдо и не давала отпор. И тут под локтями Куигли мягко просунулись руки Пэгги. Она с Натали разняла их и со спины обняла Мисти, не позволяя пошевелиться. Мисти чувствовала, как всё клокотало и кипело в ней. Ей казалось, что она вот-вот взорвётся и сделает что-нибудь ужасное, о чём пожалеет. Вокруг них топтались остальные, не понимающие, что им следует сделать. И Натали, придерживая Лотти за плечи не столь сильно, пробормотала: — Должен же быть другой выход... Не бывает безвыходных ситуаций. Она очень хотела в это верить. Но верилось с трудом. Пэгги обнимала Мисти, которая не вырывалась, лишь тяжело дышала, пытаясь не задохнуться в собственной боли; и молчала. С того самого момента, как Лотти открыла им правду, она не говорила ни слова. Мисти больше не могла сдерживать слёзы, они скопились у неё в уголках глаз, и она жалобно взмолилась: — Лотти, ну неужели, ты никогда никого не любила?! Ну почему ты такая безразличная? Это жестоко! Если у тебя на груди бронежилет, это не значит... Не значит, что другим не больно! Пэгги прижала её к себе чуть крепче, чтобы она только не страдала, чтобы ей не было страшно. — Мисти, пожалуйста, тише... — еле слышно позвала она, стискивая её в объятиях. Но Мисти жаждала ответа. Ей хотелось знать: чем она так провинилась, что сама Вселенная вставала преградой на пути у их счастья? Это было нечестно. Все они, все эти женщины со своими проблемами, своими недостатками и тёмным прошлым, которое их связывало, неужели были достойны жизни? Тогда как Пэгги должна была умереть ради них всех. Ради женщин, которые даже не знали её океан. Да, пожалуй, дело было именно в океане. Мисти заплакала. — В этом и суть, Мисти, — наконец сказала Лотти, смотря на неё сквозь упавшие на лицо пряди чёрных волос. — Любовь толкает нас на самые жестокие поступки. И я ни за что не рискну тем, чем дорожу, так же, как и ты. Причина была в Натали. Пэгги поняла это сразу, как только увидела, что у её лучшей подруги выступили вены на шее и она напряглась. И тогда Мисти просто сдалась. Она ослабла в руках Пэгги, не способная больше бороться в одиночку. Никто ей не помог, и она не смогла. Последнее, что она сказала Лотти сквозь горькое всхлипывание, было: — У тебя нет сердца, Лотти... ты его отморозила. Лотти опустила взгляд, отстранила от себя Натали, мягко задев её плечо своими пальцами, и выпорхнула из комнаты без слов. Ледяная королева была сломлена от удара исподтишка. Но Мисти не почувствовала ни радости победы, ни облегчения. Никаких чувств. Даже жалости. — Мисти, но ведь она права... — раздался сзади голос Пэгги. Вздёрнув голову, Мисти уставилась на неё остервенелым взглядом уничтоженной женщины. Нет, маленькой девочки с копной кудрей, курносым носом и вечно ободранными коленями. Взглядом девочки, которая шипит, когда обрабатывают раны, но никогда не плачет; девочки, которая заливается слезами от несправедливости, от презрения и страха. — Что?! Вопрос, который часто задают дети, не понимающие многих вещей в мире. Вот и Мисти не понимает этих истин. Сейчас она растеряла все свои супер способности. Сейчас она просто маленькая испуганная девочка с ободранными коленями. — Она права, — повторила Пэгги, как от сердца отрывая. — Вы не должны умирать из-за меня. Спроси Ван, Тай, Шону... Спроси Джеки... Неужели им всем не хочется жить? Нет, Мисти это было непонятно. Как они могли быть так не правы? Они все. Она смотрела на них, но никто не мог сказать ей правильный ответ; пообещать, что завтра утром всё снова будет хорошо; что она проснётся в комнате, в которую будет просачиваться солнечный свет, увидит перед собой лицо Пэгги, блестящее от поцелуев солнца, и прижмётся к её щеке, слушая, чувствуя, как она дышит. Все надежды разлетелись стеклом о кафельный пол. Мисти снова обрела голос, чтобы кричать. И она закричала. Закричала, потому что имела право на них злиться. — Ты сейчас что, серьёзно это всё? Чего хочется им? А... А ты не подумала, что со мной будет?! Не подумала, что я без тебя жить не смогу?! Ты просто хочешь оставить меня в момент, когда я только тебя обрела? Когда мы даже не успели любить друг друга... Пэгги сломалась под её взглядом. Она ничего не говорила так долго, что тишина превратилась в звон. Ей было известно, как больно Мисти. Чего врать, она испытывала то же самое. Пэгги выросла, смерть перестала её пугать. Но самое страшное в ней, в смерти — это покинуть Мисти. Оставить её одну. Позволить сломать себя. А ведь она уже разбивалась, трещинки одна за другой появлялись в её теле. Но и позволить ей умереть она не может. Ни за что на свете. Если выбор и есть, то Пэгги никто не даёт права выбирать. — Прости, это для твоего же блага. Ужасная фраза, которую постоянно говорят взрослые, оправдывая свой эгоизм и стыд. Они не знают, что будет для неё лучше. А вот Мисти знает: точно не это. Точно не такой исход. Она задрожала от нахлынувшей истерики и, не смея оставаться сильной, выбежала из комнаты, чтобы никто не видел её слабости. Без лишних раздумий Пэгги сказала всем остаться здесь, а сама поспешила за Мисти. Рядом с ней она могла быть даже слабой. Могла быть кем угодно. Пэгги всё ещё её любит. И даже если ей придётся умереть, это единственное, что останется неизменным.***
1996. Пришёл январь. Они пережили один месяц зимы, но проблемы снова их настигли. Еда снова закончилась. Натали ходила на охоту, но возвращалась ни с чем. От голода болели животы, а последние запасы приходилось делить на всех. Этого выходило недостаточно. Лес с Лотти не разговаривал. И все ждали, что предложит Пэгги. Должен же был быть какой-то вариант. И Пэгги ходила взад-вперёд от камина до двери целый день, пыталась придумать что-то разумное, что им сказать. К вечеру план созрел. Но не у неё, а у других девушек. Они стали шушукаться о чём-то. В конечном счёте, все дружно осмелились подойти к Пэгги, прервать её от нескончаемых попыток отрицать единственный выход. — Сделай выбор, — сказала Мари. — Либо мы все умрём от голода, либо одна из нас, — подхватила Мелисса. Пэгги прикусила кулак, задумавшись, но потом отмахнулась так, словно об этом не могло идти и речи. — Мы не пойдём на убийство, чтобы выживать. — Разве у нас есть другой выход? — отозвалась Натали. Её голос прозвучал, как напоминание, что Пэгги мало что умела решать сама. Из них двоих именно Натали была преумной старшей сестрой, чьи советы всегда неоспоримы. — Выход есть всегда, — объяснила Пэгги, кулаком ударив по столу. Девушки зашептались, несогласные с этим заявлением. Поднялся гул. — Нам нужно кого-нибудь съесть, — прошептала Ванесса, прислоняя ладонь к животу. — Мы не можем больше голодать, Пэгс. Все испытующе на неё посмотрели, ждали, когда она скажет. А как тут можно что-то сказать? Они ведь все её друзья. Смерть из-за попытки выжить это совсем не то же, что и попытка выжить из-за смерти. Да, они съели Хави. Съели Кристал. Но их руки не были испачканы невинной кровью. Последствия убийства не проходят бесследно. И если они встанут на эту дорогу, сойти с неё уже не смогут. Пэгги боялась это допустить, пусть и понимала, что выхода у них и правда не было. Ей нужно время, чтобы принять это. Хотя бы день. И немного силы воли. — Дайте мне ещё немного времени. Я всё вам скажу. Разойдитесь, пожалуйста. Кто-то огорчённо вздохнул, они начали жать плечами и только потом разбрелись. А её снова одолели сомнения. Пэгги не прекращала думать после отбоя. После коронации ей даже отдали одну из двух комнат в хижине, так что теперь она спокойно могла при свете лампы лежать без сна в кровати. Этой ночью к ней пришла Мисти. Она её ждала, но мысли были заняты вовсе не изучением губ, грудей и шеи девушки. Пэгги позволила ей опуститься между своих бёдер и задержаться там, пока сама была и в мире своих размышлений, и в тихом наслаждении, которое едва слетало с её губ. Она даже успела сделать постыдное замечание: раньше она никогда не думала, что умеет стонать. И вот, Пэгги позволила себе на какое-то время забыться. Одной рукой Мисти коснулась её руки, будто она понимала, как себя чувствует девушка именно сейчас. Какие сомнения её гложут. И с той самой секунды Пэгги уже не думала о голоде и ужасном выборе. Она позволила себе раствориться в Мисти, чувствовать только её. Уже потом они лежали, прижимаясь друг к другу, Мисти поглаживала родимое пятнышко под грудью Пэгги. — Всё разрешится, — сказала она, целуя её в плечо. — Я не уверена в этом. Просто хочу домой. К бабушке. К Кевину. Мисти приподняла голову, чтобы на неё посмотреть. — Ты вернёшься к нему, когда нас спасут? Пэгги улыбнулась. — Шутишь, что ли? Он ведь не симпатичная девочка с забавными очками и безумным миром в своей голове! Мисти стало очень нехорошо: ситуация складывалась ужасная, а Пэгги хоть ножом режь, хоть огнём жги, хоть в воде топи — всё равно улыбается. — Думаешь, я симпатичная? Пэгги поцеловала её в лоб. — Да, ты самая симпатичная, кого я знаю, Мисти Куигли. Мисти не сдержалась и тоже широко улыбнулась, сразу же спрятав своё смущённое лицо у неё в шее. — Не влюбляй меня в себя, Пэгс, — ведь она уже и так в неё влюбилась. — Я потом не смогу с тобой расстаться... — А зачем нам расставаться? Мисти снова на неё посмотрела. Издевается, наверное. Но Пэгги больше не улыбалась. — Хочешь сказать, мы сможем продолжить встречаться? То есть, как обычные подростки? Ходить на ночёвки, устраивать свидания и целоваться на задних сиденьях машины? Мисти чуть не затряслась и не взлетела, как ракета на другую орбиту. Она вся блестела и сияла, как звёздочка на небе. И Пэгги прижала её ближе к себе. — Именно так. Только представь, как хорошо бы всё могло быть... Они уснули с мыслью о том, что зима закончилась. Оттаял снег, и их самолёт, спрятанный в горах, наконец-то нашли. Им, наверное, снились бутики Хобокена, магазин мороженого и модные журналы, которыми можно было зачитываться, лежа в кровати; само собой, в перерывах между поцелуями. Для других футболистов с момента, как потушили свет, настала Варфоломеевская ночь. Девушки, которые проснулись, решили, что настало время сделать выбор. Они больше не могли ждать, когда Пэгги решится. Не голод, а что-то страшнее завладело их разумами. — Это должен быть кто-то, кого легко будет убить. Кто-то, кто не несёт для нас ценности, — зашуршала Джен. — Тренер Скотт, — предложила Мари. — Он держится от нас особняком. Почти не разговаривает... да и к тому же, у него только одна нога. Он самая простая добыча. Они всё продумали заранее, поэтому разбудили только тех, кто вне группы риска. И тех, кто не станет противостоять. Мелисса выдвинула своего кандидата: — Он же здоровенный мужик. Вдруг мы с ним не справимся. Поэтому я считаю, нам нужно убить Джеки. Этот вариант показался всем очень даже заманчивым. Девушки в пол тона стали перешёптываться. Их прервала Шона: — Нет. Ни за что. Джеки мы убивать не будем. Мари надула губы. — Ой, а что это, Шона, дружеские чувства в тебе внезапно проснулись? Странно, что это не произошло, когда её парень в тебя кончил. Шона дёрнулась в её сторону, но Таисса вовремя её схватила, чтобы та не натворила глупостей. — Не забывай, кто из нас разделывает мясо, стерва, — зашипела сквозь зубы Шипман. — Иначе это ты окажешься следующей, и я лично замариную тебя для рагу. Натали поспешила встрять и развела руками. — Так. Всё, остыньте. Джеки мы не трогаем, все поняли? Пэгги это не оценит. — Пэгги это в любом случае не оценит, — Мари закатила глаза. — Этого она не оценит вдвойне. Все задумались, как поступить дальше. Джен осмелилась первая: — Нас ведь больше... Мы сможем его победить, разве нет? — Она права, — помрачнела Натали, беря в руки кочергу, прислоненную к стене. — Нужно спешить. Девушки ещё какое-то время понервничали, но двинулись вслед за ней. Убийство захватывало. Оно пугало, но приятное тянущее чувство внизу живота заставляло забыть о страхе. Даже когда первый удар кочергой пришёлся тренеру на голову и он распахнул глаза, футболистки только ужаснулись, как легко тупой предмет раскроил ему череп. Бэн хотел закричать, попытался двинуться, но они его опередили. Дикарки напрыгнули всей толпой, били и кололи его чем попало: ножами, спицами, пыльными статуэтками. Для них это было охотой, попыткой зарубить дикое животное. Прилежные девочки, благовоспитанные старшеклассницы, которыми они были, ни за что бы так не поступили. У них бы и в мыслях не возникло желания так жестоко расправиться со своим тренером, которого они беспрекословно уважали. Но он был взрослым, к тому же, совсем перестал их понимать. И в их мирке безумия для него не могло быть места, как бы сильно они когда-то его не любили. Теперь он просто добыча. Большой кусок мяса, которое они потом съедят. Но они обещают себе запомнить в нём только хорошее: как он был мил с ними, как помогал и поддерживал на соревнованиях. К сожалению, в лесу всё хорошее легко забывалось. Но за его пределами так не работало. Дикарки легко уснули, вытащив изувеченного тренера в сарай. Ни одну из них не торкнуло чувство вины. Они были уверены, что поступили правильно. Лишь на рассвете Натали вышла на улицу, укутавшись в кардиган. Снег оседал ей на светлые волосы. И только тогда она молча позволила себе поплакать. Без извинений. Без оправданий. Ведь как уж оправдать то, что ты нанесла ему десять тупых ударов по голове? «Он был тебе другом,» — раздался голос изнутри. — Да, но этого больше не достаточно.***
2021. Пэгги схватила её за руку и остановила. Мисти пыталась вырваться из хватки, невнятно сыпала ругательствами под нос, заливаясь слезами. Она рыдала так, что её, должно быть, слышали все жители общины. Но ни её, ни Пэгги, которая только крепче держала её руку, это не волновало. — Почему ты просто не можешь быть на моей стороне, Пэгги?! — проплакала Мисти, смотря на неё такими глазами, будто щенка предали. — Почему ты не понимаешь, что я не могу позволить им убить тебя?! Хватит жертвовать собой ради них! Хватит вести себя так, будто ты смирилась с этим! Пэгги было стыдно с ней спорить. Смотреть, как она плачет, и пытаться убедить в том, что она ошибается. Но ведь Мисти говорила правду. Во всём мире дураков Мисти единственная оказалась права, потому что Пэгги такая же идиотка, как и остальные. Мисти ничего не могла с собой сделать, поэтому она уткнулась ей в грудь, желая спрятаться, и продолжила рыдать. Пэгги не возражала. Она могла плакать хоть всю ночь, и Пэгги будет рядом, просто обнимать её и иногда целовать, чтобы ей было известно, как сильно она её любит. — Я всегда на твоей стороне, солнышко, — утешала Гонсалес. — Даже если ты не права, я буду за тебя. — Но почему ты тогда просто готова умереть? Пэгги грустно улыбнулась, положила подбородок ей на макушку и взглянула на звёзды. — Я ведь не могу жертвовать тобой. Ты единственное сокровище, что у меня есть. — Глупая Пэгги, — взругалась Мисти, шмыгая носом, — глупая, глупая. Ведёшь себя так, словно у меня есть кто-то важнее тебя. Пэгги вздохнула и кивнула. — Я знаю, что нет. Но смерть так глупо устроена, что её будет слишком мало, чтобы уничтожить мою любовь к тебе. Мисти прижала её ближе, заскулив. — Мне не нужна твоя любовь без тебя самой. Что мне тогда с ней делать? Пэгги не могла дать ей ответ и закрыла глаза. Что если досчитать до ста и заставить себя проснуться? Наверное, это очередной плохой сон. — Хэй, знаешь что? — Что? — Мисти едва отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Пэгги весело заулыбалась, целуя её в нос, влажный от слёз. — Я согласна на свадьбу. Обручимся прямо завтра. Мисти распахнула свои окаймлённые длинными ресницами глаза и растерялась. — Шутишь, что ли?! Нет, правда, шутишь?! Пэгги засмеялась, взяла обе её щеки в руки и сжала. — Не-а. В обед, что скажешь? Попросим Джеки организовать нам обряд. Мисти завизжала, обхватила плечи Пэгги и прыгнула ей в руки. Не рассчитав, они обе свалились на траву и стали дико хохотать. — Всё будет хорошо, Мисти, — прошептала Пэгги, поглаживая её растрёпанные кудри. — Ты не сдашься? Пэгги спрятала грусть и гордо дёрнула подбородок вверх. — Не в этот раз! К ним из темноты вышли женщины. Шона неловко кашлянула, привлекая к себе внимание. — Мы должны что-то с этим предпринять, — сказала она. — Но нужно сделать это так, чтобы Лотти ни о чём не догадывалась, — подхватила Джеки. Пэгги смотрела на них с непониманием. Ван потёрла затылок, намереваясь сделать уточнение, которое все из них заметили, но никто не сказал вслух. — Да, у неё немного крыша поехала. Без обид, Нат. Натали отмахнулась. — Но что тут можно сделать? — глаза Мисти загорелись надеждой, она привстала с газона. Таисса, которая, к слову, и выступала инициатором идеи по спасению, вышла из тени чуть вперёд от остальных. — Она собирается провести обряд завтра ночью. У нас есть время подготовиться до вечера. Я позвоню в хорошую психбольницу, и они приедут до того, как она успеет что-либо предпринять. Ей нужно вправить мозги, а до того момента у нас будет предостаточно возможностей разобраться, как закончить это. Неизвестно почему, Мисти этот план показался идеальным. Что можно было ожидать от человека, отчаявшегося до мозга костей? Она бросилась обнимать их всех поочерёдно, вторя одни и те же слова благодарности. Пэгги их идея не обнадёжила. Лес ведь не дурак. Риск слишком большой, чтобы рассчитывать на благоприятный исход. Жизнь научила её ждать подножку и смотреть вниз в её ожидании. Где-то они точно могли допустить ошибку. Когда все двинулись к коттеджам, её остановила Натали, плетущаяся в самом конце. — План бредовый. — Я знаю, — согласилась Пэгги. — Что будем с этим делать? Пэгги ушла в раздумия, прежде чем сказать: — Думаю, выход только один. Но пообещай мне, что никому ничего не скажешь. Особенно Мисти. Натали ничего не осталось, кроме как сдержать своё обещание.***
1996. Утром Лотти чуть не поругалась с Мари, которая игнорировала её, мешая воду в котле. — Где тренер? Она ничего не говорила. — Мари, где тренер Скотт?! Все вокруг заговорщически молчали. Лотти осмотрела их, перепугавшись, и ещё на пол тона повысила голос: — Что вы с ним сделали?! Где он?! Толпа девушек будто её и не замечала. К тому времени Пэгги, проснувшись от шума, вышла из комнаты; следом за ней осторожно выскользнула Мисти, оставшись незамеченной. Мари не вытерпела, ударила половник о стенку котла и вскочила, заорав на неё в ответ: — МЫ УБИЛИ ЕГО! РАДА? ТЫ ЭТО ХОТЕЛА УСЛЫШАТЬ? Лотти опешила, а затем набросилась на неё, впечатывая в стену, и несколько раз ударила её спиной. Мари вскрикнула и от боли простонала. — Вам же говорили без самодеятельности, безмозглые вы идиотки! Что вы натворили?! — Лотти! — испугавшись, Натали тут же стала её оттаскивать. — Не надо, Лотс! Пожалуйста! Лотти посмотрела на неё, дрожащими руками потянулась к лицу девушки. — Ты обо всём знала, да? Почему ты не остановила их..? Натали, ты должна была что-то с этим сделать... Она не плакала. Ни одной слезы не появилось в её глазах. Но Натали чувствовала, как её трясло от злости. Её пальцы легли на чужие запястья и едва сжали. Нат не могла найти себе оправдания, а ей объяснить было ещё сложнее. — Мы просто хотим жить, Лотти... Мы просто подростки, которые хотят жить. Нам нужно найти способ остаться в живых. Даже самый безумный, но способ... Лотти ослабла. Она наклонилась, чтобы уткнуться ей в плечо и промолчала. Наконец в середину комнаты вышла Пэгги. Не говоря ничего о судьбе их тренера, она протянула вверх колоду карт. — Вот наш выход. С этого дня никакого самосуда. Лес сам выберет, кто должен умереть. И этот выбор нам никак не оспорить. Девушки удивлённо стали осматриваться вокруг, раздумывали, хорошая ли это идея. Тогда Пэгги спросила настойчивым тоном: — Кто согласен? Растерявшись, первая руку подняла Шона. За ней последовало ещё несколько рук. И уже потом, не видя причин отказаться, каждая из футболисток согласилась. Погоняв язык во рту, Пэгги дёрнула плечами и осмотрела всех присутствующих. — Ну чего стоите? Накрывайте на стол. Все засуетились, и Пэгги, довольная своим авторитетом в их глазах, взглянула на Лотти. Та без интузиазма буравила её взглядом, пыталась понять, кто на неё смотрит в ответ: не дремлющее зло или её подруга. За обе щеки футболистки умяли свои порции мяса и довольные улеглись на спины с набитыми животами. Одна только Лотти Мэтьюз поставила чашку с недоеденным мясом и вышла на улицу в одной только меховой кофте. Пэгги отправилась за ней. — Ну и что не так? Лотти обернулась, когда оказалась возле бревна, на которое тут же села. — Это неправильно, Пэгги. — Будешь учить меня тому, что нам сейчас лучше? — фыркнула в ответ девушка. — Ты сама возвела меня на эту роль, а теперь осуждаешь мою тактику? Это мои солдатики! Я играю ими, как захочу! — Пэгги, они убили нашего тренера. Тебе что, всё равно? Пэгги скрестила руки на груди и нахмурилась. — Нет, мне не всё равно. Я просто смирилась. Когда умерла Лора Ли я ещё не верила в смерть, но теперь-то я знаю: лесу насрать, насколько мы хорошие и невинные. Мы все получим сполна. Лотти прислонила запястья к подбородку и спрятала лицо в пальцах. — Больше нет друзей, Лотти. Есть лес и есть мы. Либо ты охотник, либо добыча — всё просто. — Что с нами стало, Пэгс? — прошептала Лотти, смотря на свои руки. Пэгги неоднозначно пожала плечами. — Не знаю. Может, мы просто не вовремя выросли.
