Океан для Мисти.

I wave goodbye to the end of beginning...

      На Рождество все собрались в загородном доме, который было решено снять на восемь человек. Вернее, это был не просто дом, а целая вилла, расположенная вдали от цивилизации возле моря. Вода покрылась льдом, и снегом занесло все дороги до дома, поэтому где-то на середине пути машина Таиссы, в которой находились Ван, Джеки, Нат и Шона, заглохла. Дальше им пришлось пробираться пешком, высоко задирая ноги. Но штаны всё равно промокли по колено, а ботинки едва не остались под снегом.       Пэгги с Мисти повезло больше. Они приехали сюда прошлым утром, когда снег так яростно не шёл и дороги были в порядке. Поэтому они просто ждали приезда остальных, ужасно волнуясь о том, как всё пройдёт. Пэгги содрала на пальце кровавый заусенец, сидя напротив камина, и Мисти, взглянув на это, осторожно присела рядом. — Переживаешь из-за Лотти?       Её ладонь мягко погладила чужое плечо. Пэгги подняла на неё взгляд, отрываясь от собственных мыслей. — Да, наверное. Не хочу, чтобы между нами было какое-то недопонимание.       Она приобняла Мисти, чтобы найти в этом покой, и уткнулась в светлую макушку. — Всё пройдёт хорошо, милая, — Куигли придвинулась, чтобы лучше её обнять. — Я буду здесь, держать тебя за руку.       Они посмотрели друг на друга и не сдержали улыбок. Пэгги немного наклонилась, собираясь её поцеловать, когда в дверь постучали. — Пойду открою, — с огорчённой улыбкой прошептала она, быстро чмокнула Мисти в губы и побежала к двери. — Пэгс, пожалуйста, аккуратнее! Тебе ещё нельзя...       Мисти последовала за ней, как раз в тот момент, когда в дом ввалились пятеро женщин, затащив на своих ногах снег. — Маргарет, любовь моя! — заворковала Ван, расставляя руки для объятий.       Пэгги притянула её к себе, глупо взъерошив короткостриженные рыжие волосы. — Ван! Мне нравится твоя новая причёска!       Ванесса заговорщически ей подмигнула, снимая с себя куртку. — Лечение не проходит бесследно. Таисса мне бы проходу не давала, если бы я не согласилась на химиотерапию.       Мисти неловко обняла Шону, пока её жена подошла к Натали и без слов прижала к себе. — Ого, Пэгги, когда это мы последний раз обнимались? — Заткнись, душнила, — шикнула Гонсалес.       Натали тихо посмеялась и тоже её обняла.       Когда они прошли вглубь дома, и гостьи принялись отогреваться у камина, Мисти принесла всем какао и печенье. — Ого, мисс, а у нас будет сегодня что-нибудь покрепче?       Ван беспрекословно взяла кружку, делая несколько жадных глотков. — Да, но чуть позже. За ужином. Мы купили вино.       Пэгги вальяжно расположилась в одном из кресел, и Мисти осторожно вместилась рядом, чтобы утонуть в её объятиях. — Маргарет, но как вы только позволили себе снять этот дом? — Снять? — удивилась Пэгги, перебирая кудри Мисти пальцами. — Мы его купили.       У Джеки отпала челюсть. — Чего?! Ты серьёзно?! — Ну да. Мы продали свои дома и решили съехаться.       Джеки стала нервно оборачиваться на Шону, смотря то на неё, то на Гонсалес. — Нет, ты слышала, Шипман?! — У меня нет слов, — Шона сделала глоток из кружки. — Но зачем вам целая вилла, мать вашу? — отозвалась Натали. — Вас всего двое, вы бездетные лесбиянки. — Хэй! — фыркнула Мисти. — У нас вообще-то есть дети!       Теперь у Таиссы отпала челюсть. — Что?! — Калигула уже большой мальчик, — объяснила Пэгги. — А Вельзевул вымахал так, что ему бы понадобилась отдельная комната!       Серьёзные выражения их лиц сразу же смягчились. Джеки рассмеялась. — Ну вы чудилы!       Мисти усмехнулась и потёрлась щекой о плечо Пэгги. — А если серьёзно, то, может, однажды...       Пэгги на неё взглянула и засияла. — Да, может, однажды.       Шона осмотрела всех присутствующих и внезапно удивилась: — А Лотти? Она приедет?       Мисти нашла взглядом часы и вздохнула. Уже почти десять. — Я не знаю. Пэгги звала её, но она ничего не ответила. — Я думала, они приедут с Натали...       Натали прижала руки к груди и откинулась на спинку дивана, будто к ней это отношения не имеет. — Она ничего мне не говорит. Мы давно не виделись. — Да ладно, — Ван простонала, потерев переносицу. — Вы двое, может, перестанете вести себя, как маленькие девочки, и поговорите о том, что происходит между вами? — Да! — подхватила Мисти. — Даже Джеки и Шона уже не избегают друг друга! — Эй, Мисти! — буркнула Джеки. — Что-о-о? Я просто озвучила очевидное!       Шона убрала прядь за ухо и снова обратила внимание на Натали. — Серьёзно, ты не можешь вечно уходить от разговора о ваших чувствах. Тебе нужно сказать ей о том, что волновало тебя эти месяцы. — Да ну, Шона, с каких это пор ты эксперт в делах душевных разговоров? — Иди в задницу, — шикнула Садеки. — Я пытаюсь помочь вам. — Давайте не будем ссориться и просто подождём, когда приедет Лотти? — вмешалась Таисса, считая своим долгом поддержать комфортную атмосферу в этой компании. — Если она вообще приедет, — разочарованно заметила Пэгги.       Мисти взяла её руку в свою и погладила.       В камине трещал огонь, Таисса грела о него руки. Иногда они обсуждали новости, делились событиями из собственных жизней, которые стали налаживаться после того, как затянувшаяся глава их сожалений наконец была завершена. Теперь дышать было легче. Прошлое постепенно отходило в прошлое, обрастало корнями, покрывалось мхом и плесенью. Ему не было места в настоящем, где они снова учились жить свободно.       По новостям несколько дней транслировали последствия пожара в Онтарио, где лес на несколько миль вокруг был уничтожен и оставил после себя пепел. К природной катастрофе не было никаких предпосылок, возгорание произошло само по себе, да ещё и столь сильное, что верилось во всё это с трудом. Это было невозможно. Иногда к Пэгги и Мисти даже наведывались журналисты, расспрашивали, как они приняли столь трагичное известие об уничтожении природного памятника их погибшим друзьям. Пэгги каждый раз их выпроваживала, но в последний такой визит сказала единственное: — Я рада, что он сгорел. Я намерена освободиться от этого груза и жить в настоящем. Больше я не хочу ни слова слышать об этом кошмаре.       Ажиотаж вскоре утих, и больше никто не говорил о загадочном возгорании в лесу. Как и все сплетни, эта исчезла в прошлом.       В дверь забарабанили через час после того, как все вещи были высушены, какао допит, а каждая женщина успела привести себя в порядок. Они накрывали на стол в столовой, и Пэгги первая выбежала встречать гостя. Она уже её и не ждала, а Лотти стояла перед ней на пороге, снег хлопьями лежал на её волосах. Она сжимала в руке сумку с вещами. — Привет, — еле выдавила она, проходя в дом; Пэгги ей не помешала. — Привет, я...       Их растолкнула Натали, которая выскочила из столовой и первым делом налетела на Лотти. — Ты приехала, Лотс...       У Лотти подкосились ноги, она задрожала и принялась робко целовать её в тёмные волосы. — Да, да, душа моя... я здесь...       Пэгги неловко отошла в сторону и даже отвернулась, чтобы не смутить их слишком сильно. Всё-таки, Натали нуждалась в этом мгновении больше. Она могла ей уступить. — Прости, что я избегала разговоров с тобой, я такая идиотка! — Это я идиотка, Нат. Если бы не я, мы бы не...       Натали мотнула головой и прижала её к себе в поцелуе. Пэгги покраснела и отошла от них чуть дальше. — Я боялась, что ты больше меня не любишь. — Это сраный бред, — фыркнула Натали и поцеловала Лотти в лоб. — Я осознала все свои ошибки за это время. И обещаю, что теперь я всегда буду с тобой, как бы плохо тебе ни было.       У Лотти заблестели глаза, она притянула её ближе к себе и замолчала. Рядом с ними всё ещё стояла Пэгги, которая только потом решилась заговорить: — Идёмте за стол. Все уже собрались.       Когда они вернулись к остальным, Лотти немного затормозила Пэгги в коридоре. — Пэгги, мне нужно сказать тебе, что я... — Не нужно, Лотти, — слабо улыбнулась Пэгги, похлопав её по щеке. — Ты сделала всё правильно. Любовь бывает опаснее, чем жажда жизни.       Лотти сжала её плечо. — Так, ты меня прощаешь? — Да, Лотти. Я прощаю тебя. Ты заслуживаешь быть счастливой. Ты и Нат заслуживаете этого.       Пэгги улыбнулась ей так широко, как позволили губы. — А твой шрам?       Гонсалес отмахнулась, возвращаясь в столовую, где сидели остальные. — Все шрамы заживают. И этот тоже заживёт.

***

      Пэгги стояла на пирсе, смотря, как волны уносят с собой старые фотографии, сделанные на плёночный фотоаппарат. Ветер дул ей в спину, но она только больше куталась в кардиган на своих плечах. Солнце медленно катилось вниз, исчезая за горизонтом, и последние его лучи ослепляли её. — Ты уверена, что это была хорошая идея? — раздался голос Мисти у неё за спиной. — Да. Я оставила только самые лучшие. — Но ведь это твои воспоминания.       Мисти погладила её по плечам, наблюдая, как снимки уплывают всё дальше. — Как думаешь, они найдут берег? — Наверно. Вода где-нибудь обязательно кончается.       Мисти согласилась. Они долго смотрели, как садится на небе солнце, окрашивая всё вокруг в пьяный оранжевый цвет. — И всё же, жаль, что ты от них избавилась. — Я всегда буду помнить, какой ты была, если тебя это волнует.       Они переглянулись. — Снимки были красивые. — Ты и сейчас ничуть не хуже. Только попроси, я снова займусь фотографией.       Мисти расплылась в улыбке и взяла её за руку. — Солнце почти село. Когда мы последний раз за ним наблюдали? — Три года назад. На дне рождения Ван, когда все напились и пошли валяться на земле.       Мисти ахнула. — Неужели?       Как быстро пролетело время. Она даже и не заметила. Словно ещё вчера они обменялись ненастоящими кольцами, а уже сегодня стоят здесь с золотистыми сплавами на пальцах, закреплёнными официальным документом из ЗАГСа.       Послышались крики и смех. — ПЭГГИ, МИСТИ, ОНА ИЗРИСОВАЛА МНЕ ЛИЦО МАРКЕРОМ, ПОКА Я СПАЛА!       Джеки бежала к ним по берегу, пытаясь отвязаться от светлокурой девчонки с большими голубыми глазами, которая с диким хохотом её преследовала. — О Боже! — вздохнула Мисти. — Неужели у нас с тобой два ребёнка?       Пэгги закатила глаза, тихо смеясь. Они пошли к ним навстречу. — Ага. Сорокалетняя тётка и маленький дьявол с лицом ангела.       Девочка врезалась в Пэгги и уткнулась лбом ей в бедро. — Мама! — закричала она. — А тётя Джеки теперь пират! — Тётя Джеки теперь чудовище! — захныкала Тейлор. — Мне завтра на работу ехать! — А по-моему, тебе очень идёт, — хихикнула Мисти. — У малышки явно талант.       Пэгги потрепала дочь по кудряшкам и подняла её на руки. — Так, значит, ты у нас принцесса пиратов, Лора? — Ха! — усмехнулась девочка. — Я вообще-то королева пиратов, мамочка! — Ох, ну простите меня, Ваше величество! Я не хотела оскорбить вас!       Лора похлопала длинными ресницами, посмотрев вниз на песок. — А тебе разве можно так долго меня держать? — Ну конечно можно! Я ведь самая сильная, ты не знала?       Мисти с улыбкой наблюдала за ними, но потом тихо пробурчала: — Всё равно будь осторожна, пожалуйста... — Лора! А ты поужинала? Чтобы захватывать моря и корабли, королевы должны хорошо кушать!       Лора испугалась, спрыгнула с её рук и потянула Пэгги за кофту. — Тогда идём же скорее, капитан! Я хочу покорять океаны!       Пэгги удивлённо подняла брови. — Покорять океаны? А кто же тебя на такое надоумил? — Мама, — девочка ткнула пальцем в сторону Мисти. — Она рассказывала мне, что в молодости она влюбила в себя целый океан! Представляешь? Она сказала, что так появилась я. И теперь, пока маленькая, я буду вашим маленьким морем... А когда вырасту...!       Она взмахнула руками, улыбаясь. — Вырасту, и у меня будет свой океан!       Пэгги взглянула на смущённую Мисти. — Что ж, милая. Твоя мама, как всегда, очень права. А теперь беги и помоги Джеки умыться. Мы накроем на стол.       Лора взяла Тейлор за руку и потащила обратно в дом. Мисти с Пэгги неспеша последовали за ними. — Океан, значит? Ты не изменяешь своим привычкам даже спустя годы, Мисти. — Ну да, — пожала плечами Куигли, ступая по каменной дорожке. — Рано или поздно мы с тобой уйдём. А океан останется здесь после нас.       Пэгги не могла с ней не согласиться. Солнце исчезло за лесом. Волны шелестели, омывая берег и вновь отходя назад. Они брели в сторону виллы, освещённой уличными фонариками, и держались за руки.       Все эти годы они не прекращали держаться. Крепко сжимали ладони, переплетая пальцы. Они были рядом. Одни в центре вселенной или, если так угодно, на отшибе галактики. Потому что вдвоём было легче. Порознь — совсем паршиво.       Годы. Уже даже не месяцы и не дни. Если быть точной, четыре года они были рядом. Это, кажется, ничтожно мало, но время нещадно движется вперёд. Пройдёт ещё ни один год, ни один десяток лет. Но они будут здесь, что бы ни происходило. А что ни происходит, всё случается к лучшему.       Кошмары исчезли. Шрам уже не болит.       И это ведь странно. Это непривычно и странно, что с людьми может случиться то, что навсегда изменит их жизнь. Всего одно событие, меняющее сотню тысяч судеб. Неважно, где мы находимся и куда мы приходим. Неважно, сколько нам лет и как много мы пережили. Событие, вошедшее в нашу жизнь однажды, оставшееся в ней хотя бы ненадолго, будет с нами до конца. Оно заберётся к нам в душу, разрушит нас до основания и склеит заново, как разбитую вазу; деталь за деталью. И, кажется, что лучше бы это никогда с нами не случалось. Но оно всё равно будет с нами. Оно будет в нас. Услышав о нём, увидев его, почувствовав, мы не будем прежними. Ведь даже лужа однажды станет чьим-то океаном. Даже умея плавать, мы боимся утонуть. И мы тонем, так и не узнав, что кто-то ищет нас на берегу. Лучше бы это никогда не случалось. Но это не лучше. И оно случается.       Оно случается со всеми. С каждым из нас однажды случается океан.