ilu.

задыхаться от непривычной меланхолии и пропасть в череде собственных капризов. плакать в подушку при виде твоих сообщений и полностью потеряться навсегда, забываясь от до боли родных шуток. отвечать даже в самые паскудные времена, ощущая себя не в одиночестве, чувствуя себя комфортно, самым любимым и нужным до макушки. принимать альфа пвп со скрюченным ебалом и взаправду, совсем неподдельно улыбаться, целуя как в последний раз щёки. загривок сжимать пальцами, разминая область, где красовалась совсем недавно привычная латексная ткань ремня, всегда на последнюю застёжку. монотонно исподлобья вглядываться в твои глаза, где виднелись подступающие слезы, мигом в ход язык пустить, проходясь по влажной коже, в себя вбирая соленую жидкость. мычать под нос баллады о любви, да так, чтоб никто не разобрал, кроме собственных мыслей и тараканов в башке, полюбив так, что любовь — не термин вовсе, а то, чем пропитан мозг. слюни пускать на фотографии смазливой морды, под вечер выцеловывая каждую частичку излюбленного выражения, улыбку изгибая. в эту ночь все особенно потрясно: никто не достает и не делает больно, никто не надоедает. благовольная обстановка — ты, да полуголая страсть. на стул усаживаюсь поудобнее, потянув за запястье тебя на свои колени. обняв неуклюже, пытаться ногтями царапать кожу молочную, только успевшую отойти после прошлого раза. гематомы оставлять на шее искусанными до крови губами, хрипеть имя твое, по-блядски красивое. пятерней в ротовую полость забраться, буквально тая от искусных движений поодаль. смотрит наивно, сладко выстанывая "малыш". поддается языку, полностью погрузившись в процесс, пока по ушам долбит громкий звук причмокивания. вытаскивает пальцы, любуется искусством совершённым, голову назад откинув, на колени вниз спуская. ноги раздвигает и будто бы заставляет сделать приятное. а ты и не против, ведь знаешь свое место. ты хочешь этого сам. я буду вдалбливать член в глотку, а ты боль ощущать в горле. сглатываю умиротворенно, глаза закатывая, голову назад откидывая, по голове тебя поглаживая ласково. ластишься же, мразь, хочешь быть выебанным, а доступный азарт нужно заслужить, подлизываясь. за щеку укладываешь головку, губами проходясь вдоль по основанию, касаясь лобка. видно, как ты стараешься. как любишь папочку. самоконтроль вдруг теряешь совсем и хнычешь от нехватки полового органа, который стремительно вылетает полностью вылизанный. посмотреть на тебя пустым взглядом, озверев вмиг, бросившись на пол, сбивая с колен. поверх тебя укладываю себя, упираясь кулаками в холодный кафель. привстаю чуть-чуть и мигом переворачиваю податливое тело на живот до хруста костей. позвонки пересчитываю и улавливаю еле слышный стон снизу. смахиваю пот со лба, приподнимая таз, сам привстаю, входя до упора. выхватываю ремень с пола и начинаю неразборчиво хлестать изысканную задницу, с потрохами вынимая и вставляя обратно. ощущаешь сжатие внутри, видно, что глубже хочешь. просьбу выполнить пытаюсь, наблюдая за тем, как ремешок оставляет темно-алые полосы, а уже после - до боли приятное жжение. ты насаживаешься: бедрами виляешь и выкрикиваешь краткое: "папочка, пожалуйста", протягивая словосочетание, теряя голос. выстанываешь мое имя и язык высовываешь — нравится вся эта затея. падаешь беззвучно уже полностью, изливаясь на пол, затем ожидая, когда тебя заполнят обильным количеством семенной жидкости. выливает мой член полностью накопившееся внутри и снова вдалбливаю содержимое внутрь, не прекращая издеваться над и так изувеченным органом. губу закусываю и делаю пару толчков, которые остаются последними в этой ночи, заключительными. лезу целоваться тут же к тебе, поглаживая больные места ногтями, падая на твою спину. лопатки выпячиваю и выпрямляюсь в спине, за ухо кусая, подбородок обхватив крепко, понимая, что мне достался лакомый кусочек. и утром мы проснемся вместе, и утром я клясться буду в любви на коленях перед тем, кого беспощадно насиловал. и утром мы смеяться будем над всеми царапинами и следами от укусов, но утром мы будем любить друг друга гораздо сильнее, чем вчера, а завтра сильнее, чем сегодня.