Живём, чтобы тратить Юрину стипендию

Теруо быстро спускался по сломанным ступенькам лестницы, прикрывая одной рукой кровь, текущую из носа, а второй держась за перила. Сзади уже подгоняли очередные оффники, желающие избить парня из-за "пидорасливой внешности". Вчера Де Виль отпраздновал свой девятнадцатый день рождения. Вот уже второй год, как он вышел из детдома. Родственников не было, поэтому и защитить его никто не мог. Администрация выделила маленькую квартиру в каком-то неизвестном месте, где на каждом втором углу валялись бомжи и насиловали людей. Нет, он конечно рад, что хоть что-то дали, но условия проживания каждый день заставляли хотеть вернуться обратно в детдом. А там тоже не шик. Мало было одногруппников, заставляющих плакать каждый день, так ещё и воспитатели закрывали глаза на буллинг. Открыв железную дверь, парень побежал в направлении определенного места. Там его ждали, ждали каждый день, неважно когда. Белые кроссовки уже давно были запачканы в осенней грязи, а коричневое худи переставало греть так, как грело раньше. Что он будет делать зимой - не знает. Весь путь к нужному дому Де Виль проходил уже на автомате. Ходил вроде не так часто, но все равно мозг запомнил. И вот, спустя полчаса перед глазами появился высокий дом. Парень позвонил по домофону в девяносто третью квартиру и его даже не спросили "кто?". Уже и так знали, без вопросов. Тут был лифт, поэтому Теруо не пришлось опять подниматься по лестнице с ребром, которое, возможно, было сломано, и свёрнутой ногой. Дверь квартиры слегка приоткрыта - специально для него, поэтому он входит туда, вдыхая такой родной и до ужаса приятный запах. Из кухни виднеются лишь черные, как крылья ворона, волосы и массивная спина обладателя. Парни не здороваются - Юра сразу ставит перед младшим кружку с горячим чаем и достает ватку, для того чтобы обработать все ранки. Замечает краем глаза то самое коричневое худи, которое Тихонов подарил Де Вилю на последние гроши из и так небольшой стипендии. — Когда выпьешь чай, иди на крышу. Познакомишься с кое-кем, — напоследок, он выбрасывает использованную вату, после чего переводит взгляд на Келли, стоящего на балконе. Тот выкуривает уже четвёртую сигарету — его, в отличие от соседа, учёба уже давно перестала волновать. У него единственным смыслом жизни остались два человека. И если Юра, один из этих избранных, был живым и здоровым, то Виена уже нет в живых пару лет. Тихонов работает двадцать четыре на семь, потому что сдает некоторые проекты за Бёркахрда. Страх отчисления только его беспокоит. Не хочет, чтобы парень образования не получил. Теруо, после того как допил чай, как и обещал - пошел на крышу. Неожиданно было встретить знакомого из детдома. Причем довольно хорошего. Сколько лет Де Виль уже был влюблен в Агареса? Сколько лет Агарес был влюблен в Теруо? Много. Общество внушило факт того, что ЛГБТ - это ужасно, противно и страшно. Стоит им начать хоть какие-то отношения, их на следующий день зарежут за подворотней. Скрываться желания нет. Младший подходит к Корхонену. Он смотрит вниз - там лежит чей-то труп, окружённый полицией и медиками. — Кто сдох? — опять никто не здоровается. А зачем? —Девушка, девятнадцать лет, Алиса зовут. Её хотели посадить за то, чего она не делала. Вот и сбросилась — грустно. Справедливость и правда никогда не восторжествует. — Я бы тоже хотел. И ты. И наши многие знакомые. А после Виена все боятся. Вот только, боимся мы потому что не хотим близких заставлять страдать, как Виен заставил Келли. Но у нас то близких нет. Почему тогда боимся? — Потому что некому больше будет Юрину стипендию тратить, — ребята усмехнулись. Да, смешно и грустно. Агарес повернулся лицом к Де Вилю, а затем сказал: — Помнишь, восемь лет назад ты сказал "нельзя упускать шанс поцеловать человека. Уже завтра его может не быть". Хочешь подтвердить и осуществить свои слова? — короткий кивок. Корхонен взял парня за подбородок, слегка его приподнял и прикоснулся к холодным и искусанным губам. У него такие же. Завтра Агареса уже не стало.