Некоторые прогрессивные методы борьбы с холодом

            Тони Старк ненавидел холод. Ненавидел снег, зиму и любую температуру ниже семнадцати тепла.       С детства он был мелкий и мерзлявый, с вечно ледяными ногами и руками. Даже радость от рождественских ярмарок омрачалась холодом Нью-Йоркских улиц, когда ветер залезает за шиворот и в отвороты брюк.       Помнится, он всегда старался избежать этих традиционных семейных гуляний, за что, неизбежно, попадал к отцу в немилость.       С тех пор много воды утекло, и Тони не только вырос, но и был в прекрасной физической форме, мог дать фору многим Мстителям даже без костюма, но по-прежнему ненавидел холод. И то, что он едва не умер в снегу практически нагишом, любви к зиме никак не добавляло.       На базе все полы были с подогревом.       Не то чтобы этим кто-то пользовался, но при проектировке своего детища он решил — почему бы и нет? Зачем ещё нужны деньги, если не можешь обеспечить себе мало-мальский уют?       Пятница была хорошо осведомлена о предпочтениях хозяина и зорко следила за температурой в комнатах, делая воду для душа погорячее в зимнее время года.       — Мистер Старк, а нельзя как-то открыть окно? — смущённо обратился к нему Питер, спустя неделю после того, как перебрался на Базу окончательно. — Я попробовал, а оно не поддается. Может, я что делаю не так, но боюсь сломать.       — Зачем тебе открывать окно, ребенок? — Тони даже остановился, отчего Пит чуть не врезался в его спину носом. — Зима на улице. Снег с утра не прекращается.       — Так это… — Питер замялся и отчаянно покраснел. — Жарко же.       — Жарко? Пятница, какая температура у Питера в комнате?       — Двадцать четыре градуса, Босс, — послушно ответила помощница. У самого Тони в комнате были все двадцать шесть, но он никому в этом не признавался.       — Понимаете, я… — Пит смотрел куда угодно, но только не ему в глаза, — после укуса паука у меня температура тела выше обычной. И мне постоянно жарко, особенно летом, вообще ужас. Дома я сплю с приоткрытым окном круглогодично. Так уж привык.       Видно было, что пацан отчаянно стесняется его тревожить. Но и дискомфорт испытывает достаточно сильный, чтобы вообще поднять этот вопрос.       — Так попроси Пятницу понизить температуру в твоей комнате до комфортной тебе, — вскинул брови Тони. — И открыть окно можешь тоже ее попросить. Да, окна в башне под особым контролем, как и выходы, сам понимаешь — стратегический объект. Но у тебя достаточный уровень доступа, чтобы приоткрыть форточку.       Питер счастливо улыбнулся, пробормотал свое обычное «спасибомистерстарк» на выдохе и умчался куда-то в сторону общей гостиной.       Тони перевел унылый взгляд на широкое панорамное окно коридора и поёжился. Прямо в стекло, словно пытаясь добраться до него своими щупальцами, билась снежная буря. И, поскольку на календаре был декабрь, длится все это гадство будет еще не менее трёх месяцев.       — Пиздец, — тоскливо пробормотал он, заворачивая к кухне. По традиции, время перед Рождеством было самым тихим и спокойным для Мстителей. Даже преступники и террористы в такую погоду предпочитали сидеть по домам около жарко натопленных калориферов и не отсвечивать. А раз в ближайшее время миссий не предвиделось, можно было позволить себе согреться чем-то горячительным.       Все самое неприятное случалось с Тони именно зимой       Расставание с первой подружкой, первый неудачный секс, первые наркотики, смерть родителей, предательство Стива. Да и так, по-мелочи. Стерва-зима всегда находила возможность подгадить. Ничем иным, кроме личных с ней счетов, Тони пояснить степень творящейся дичи не мог.       В этот раз все началось с того, что в личной мастерской, его святая святых, начала противно мигать лампочка.       Мать ее, обычная лампочка!       Заменить которую мог любой из его ботов, задним левым щупом! А тут вдруг сначала заклинило бота, потом Тони, пытавшийся его оттащить случайно нажал пару не тех кнопок на пульте управления, ну а когда полез лично разбираться уже с управлением в главный распределительный узел Базы, находящийся под мастерской, — нарвался на такой взрыв, что жив он остался буквально чудом, благодаря каким-то невероятным инстинктам, вовремя отскочив в сторону.       Вокруг ярко заискрило, бахнуло, повалил едкий дым. Дубина вместо того, чтобы тушить возможный пожар, почему-то облил из огнетушителя самого Тони, да так и замер, обесточенный, как и сама База.       — Вот же блять, — откашляв попавшую в рот пену и протерев глаза, Тони с опаской заглянул внутрь развороченного помещения, убеждаясь что поплавилось и перегорело все, включая трансформатор. И чтоб все это заменить и починить, понадобится не один час.       — Да твою ж мать! — он с силой ударил по неподвижной Дубине, охнул от боли в кисти и попытался отыскать мобильный телефон.       — Мистер Старк! — в дверь мастерской ломился перепуганный Питер, отлично видимый сквозь прозрачные створки. — Мистер Старк, с вами все в порядке?       Пятница, ожидаемо, тоже молчала. Механизм дверей заклинил вместе со всей системой.       Пиздец набирал обороты.       — Я в порядке, шкет, — Тони вынырнул из-за угла и помахал Питеру рукой. — Можешь отжать двери?       Питер смог.       Он же помог разобрать завалы после случившегося мини-взрыва и выковырять из щитка полностью пришедший в негодность трансформатор, пока Тони, матерясь шепотом, хотя и отлично осознавая, насколько длинные уши под боком, пытался по телефону договориться с поставщиками деталей.       Все отказывались наотрез.       Любые деньги не могли сподвигнуть кого-либо вообще поднять зад и заняться делом раньше завтрашнего утра!       Рождество у них, вашу мать! У Тони тоже, может быть, похерилось много праздников, пока он геройствовал ради спокойствия этих же самых людей!       И где справедливость?       Сука-зима подложила очередную свинью в качестве очень длинной и очень холодной ночи, провести которую, в отсутствие отопления, горячей воды и кофе будет ой как непросто.       — Да не переживайте вы так, мистер Старк, — Пит на удивление выглядел вполне оптимистично. Несмотря на то, что у него тоже явно накрылся праздник. — Бывает. Зато уже утром привезут детали, и я вам помогу все восстановить. Хотите?       Тони хотел. Желательно прямо сейчас. То ли База действительно так быстро теряла тепло, то ли это у него было нервное, но по ладоням уже начал расползаться противный надоедливый холод.       — Если хотите, я могу вам почитать, — Питер жизнерадостно помахал в воздухе фонарем. — Или расскажу что-то веселое? Все равно на Базе сегодня кроме нас никого нет. У всех дела, а у меня Мэй в ночную.       — Лучше давай ляжем пораньше, — сейчас Тони желал только одного — залезть поглубже под одеяло или два и постараться свести неприятные ощущения к минимуму. Возможно, он прихватит ещё пару одеял из пустых комнат.       Питер возражать не стал, хотя по мордашке было понятно, что идти спать ему вовсе не хотелось. Ещё бы — в семь-то часов вечера! Тони тоже не хотелось, но сидеть в огромной гостиной при свете одинокого фонарика было холодно даже в мыслях. Лучше уж в комнате.       Он соорудил себе замечательный кокон из одеял, снял сырую после пены футболку и переоделся в сухое. А после с чувством, что сделал все, что мог, нырнул в кровать.       Сон не шел.       Покопавшись в телефоне и оставив зарядки ровно на столько, чтоб хватило завтра окончательно вынести мозги поставщикам, Тони принялся сначала считать овец, потом снежинки, потом сугробы…       Потом поднялся и сделал несколько энергичных приседаний.       Все равно было паскудно холодно.       Конечно, скорее всего, холодно было у него в голове. База не могла остыть так быстро. Ещё одно ПТСР, здравствуйте. Получите-распишитесь…       А потом в его дверь поскреблись.       На базе оставался только один кандидат, на то, кто бы это мог быть. Вылезать из-под одеял категорически не хотелось, но верной помощницы-Пятницы, чтобы разблокировать дверь автоматически не было. И, проклиная зиму, Тони пошел открывать.       У Питера оказались заняты обе руки. В них он умудрялся удерживать ноутбук, пару кружек, термос, пластиковую бутылку из-под колы, наполненную водой и пакет. Опешив, Тони без слов посторонился, пропуская его внутрь.       — У нас электричество отключали часто, — пожав плечами сказал он. — Я привык все гаджеты держать всегда в полной зарядке и подумал, что ещё слишком рано спать. К тому же, сегодня Рождество!       Сообщая все это между делом, Питер поправил постель и расправил одеяла, взбил подушки. Зачем-то сунул в кровать бутылку из-под Кока-Кола с водой, пристроил поверх покрывал ноутбук, а термос и кружки — на прикроватную тумбочку       А потом, без стеснения залез под одеяла сам и приглашающим жестом откинув уголок, позвал Тони.       — Ну же, мистер Старк! Вдвоем теплее.       Тони ничего не оставалось, как сдаться наглому захватчику. Не выгонять же пацана в Рождество. Он скользнул в кровать и чуть не подпрыгнул, когда ноги коснулась обжигающе- горячая поверхность бутылки.       — Черт! Что это?       — Грелки я у вас не нашел, — Питер деловито размотал пакет, выуживая из него чудовищного вида толстые связанные вручную шерстяные носки — явное творение тети Мэй. — А я знаю, как вы не любите холод. Поэтому вскипятил воды, сделал кофе и вот… Что нашел. — Он сунул в руки Тони носки. — Надевайте!       Все ещё в крайней степени офигения, Тони даже не подумал возразить. Он послушно натянул носки и вдруг вспомнил, что все снабжение Базы держалось на электричестве.       — В смысле, вскипятил? Как?       — Пффф, — Питер открутил крышку у термоса и разлил ароматный напиток по кружкам. — У нас в Куинсе это каждый ребенок знает. Спиртовая горелка и металлическая подставка из микроволновки. А ещё у вас много свечей в ящиках, вы знали? Я могу раз двадцать вскипятить воду.       Тони не знал. Он вообще с трудом соображал от удовольствия, когда его ноги объяло приятное тепло, а в руки ткнулась чашка с горячим напитком. Питер сварил кофе именно так, как он любил.       — А с чего ты решил, что я не люблю холод? — хмыкнул он, отпивая и жмурясь от удовольствия.       Питер вздохнул как-то осуждающе.       — Потому что у меня есть глаза. В холода вы всегда чуточку более раздражительны, не любите лишний раз выходить на улицу, носите свитера и ёжитесь, глядя в окно. Это незаметно, если не наблюдать. А ещё у вас бывает часто мёрзнут руки.       — Наблюдать? — Тони удобно откинулся на подушки, чувствуя, что наконец-то согревается. — И часто ты за мной наблюдаешь?       — Постоянно, — не задумываясь выпалил Питер, а, осознав, что проболтался, очаровательно покраснел. — Я вообще очень наблюдательный. Руки согрелись?       Тони заглянул в пустую уже чашку, отставил ее, а после протянул Питеру ладонь.       — Практически. Благодаря тебе, Пит.       Питер руку взял, а потом взял и вторую, обхватывая из своими удивительно горячими ладонями, энергично растирая до приятного покалывания.       — Что? Тетя всегда так делала, когда я в детстве приходил после игры в снежки, — истолковал он долгий пристальный взгляд Тони по-своему.       Дыхание сбилось, а пульс застучал с удвоенной скоростью, отдавая почему-то в ладони. Словно Питер грел не его руки, а прямо его сердце       — Ничего, — хрипловато отозвался Тони и кивнул на ноутбук. — Что смотреть будем?       — Конечно, Гарри Поттера, — как нечто само собой разумеющееся произнес Питер. — Рождество же!       Они успели просмотреть два фильма. И выпить ещё по чашке кофе. А потом Тони сморило в разнежившем его тепле, которое буквально исходило от тела Питера рядом. Глаза сами собой закрылись, и последнее, что он услышал — тихий щелчок закрывшейся крышки ноутбука.       Пробуждение было крайне приятным. Под одеялом было удивительно уютно и тепло — даже жарко. Ноги по-прежнему грела бутылка. Вода в ней была явно слишком горячей — значит, Питер не поленился встать ночью и снова согреть воды. Сам Тони крепко прижимался к все ещё спавшему парню, пристроив свои ладони у него на животе.       Голом животе.       Просунув их под футболку.       На лбу мгновенно выступила испарина, и Тони попытался выпутаться из одеял, но Питер, не просыпаясь, крепко обхватил его за спину, притискивая ещё крепче, буквально вжимая в свою грудную клетку. Тони тихо выдохнул парню в ключицу и замер, снова прикрывая глаза.       Конечно он сделает вид, что ничего необычного не произошло.       Конечно, он ещё долго будет делать вид, что не замечает очевидного.       Потом он, разумеется, пройдет все стадии отрицания.       Но ровно через год, лёжа с Питером в уже их общей кровати, все так же будет с нежностью вспоминать эту ночь, и парня, сумевшего отогреть не только его тело, но и его сердце.       А с зимой с тех пор Тони в расчете.