Солнечный свет на твоей кровати (The Boy Next Door)

Спустя два дня и две ночи с неожиданно-нежданно-негаданного переезда Сюэ Яна под могучее крыло клуба одного весьма опасного, любящего тантрический секс для души на заднем сидении лимузина, боевого койота с ником «я вас всех в глазок ебал!» Мэн Яо начал подозревать, что Сюэ Ян немно-о-о-о-жко так начал увязать в своей, как он всем своим видом утверждал, временной депрессии. Нет, сон он не потерял, тем более на кровати в форме сердца и с встроенным врр-врр прямо в её центре. Спал он на этой кровати как младенец… только этот «младенец» вместо того, чтобы реально с кем-то, или даже с тем предметом, который был встроен, делать своим задним бампером «и машинка вжух-вжух», висел на воображаемом в его сне Сяо Синэчне, на котором обвивался, как шаурма. Вот, например, малый сюжет сна в первую ночь на этом «сердце: Сяо Синчэнь, весь в черной одежде (ну он же господин его сердца, как же иначе), а Сюэ Ян, что было привычно для себя, голый и… мокрый! Не-не, не «это» мокрый, а реально мокрый — локация была красивой душевой кабиной в каменной кладке, такой, знаете, богатой, как те фоточки в пинтересте, которые словно красная тряпка для быка, когда её видят бедные, после чего поворачивают взгляд на свои облезлые плиточные катакомбы с сваренной еще при царе Горохе железной ванной, об дно которой всю сраку обдерешь, а из всех щелей плитки на тебя, кажется, смотрят пауки, предки которых, кажется родились при том же царе Горохе! Короче, это была такая богатая душевая, которая стоит только в доме ну очень богатых людей… ну как, например, в доме Яо, где он с удовольствием прогибает спинку под свой тантрический секс с человеком, который со всем удовольствием шорхает его по-всякому. Итак, сюжет (включаем джазовый саксофон на фоне): из душа льется умеренно-горячая вода (платежки ныне очень дорогие, чтобы кипяточком баловаться), стеклянные стенки немного запотели и всё-всё просвечивали. Странно было, конечно, видеть в душе полностью одетого человека, но ровно до тех пор, пока не замечаешь того голого, с торчащей эрекцией тигра, который на нем висел. Сюэ Ян даже не целовал, а скорее обгладывал, казалось бы, абсолютно холодный рот на таком же абсолютно холодном лице, хотя и чувствовал то самое «копье на кабана», которое было таким мощным, что уже как третья рука могло его держать, ну или как лавочка, на которую удобно было бы усесться. Но Сюэ Ян ведь не такой! Где вы видели, чтобы он просто «сидел» на лавочке, а не ездил на ней? В общем, чё они там ток не творили. И на полу, и у стен, и раком, и боком, и стоя, и в подвесе, и на коленях. А Сяо Синчэнь добрый, Сяо Синчэнь ему губку под коленки подложил, чтобы не так твердо было стоять. Сюэ Ян даже удивился той силе, с которой Сяо Синчэнь его держал — а казался ведь таким дрыщом! Но нет, его руки оказались такими же крепкими, как и его… С аппетитом тоже проблем не было. Сюэ Ян не брезговал питаться из общей кухне со всеми, хотя большую часть свободного досуга проводил в комнате отдыха своего «любимого» начальника. На вторую ночь, вернее день, он приперся туда с пакетом чипсов и мешком попкорна. Внутри была одна из стриптизерш, она как раз делала Мэн Яо омолаживающую маску для кожи. Это такая маска, когда лицом будто нырнули в салат, только трезвым. Сюэ Ян настолько спокойно отнесся к этому, что ему, нацепив ободок с ушками, чтобы убрать волосы, тоже сделали сию процедуру, после чего эти два заговорщика уселись смотреть передачу В мире животных. Так как Яо отдыхал, то был на расслабоне, то есть в пижаме (рубашечка, штанишки, всё учтено). Странно, но Сюэ Яну выдали тот же комплект, это была светлая пижама с орущими гусями. У Мэн Яо, как, впрочем, и у Сюэ Яна, было не слишком шикарное детство, много чего, что требовало денежных затрат, прошло мимо них, поэтому когда наконец-то эти два «собрата» добрались таки к финансовой кормушке, стали воплощать свои детские грезы. — Это что, китайская версия американской Опры? — спросил Сюэ Ян, почесав висок, оттягивая ободок. — А почему я вижу Мэй Шандунь, а не ту страшную тетку? — Потому что, — маска медленно подсыхала на лице Мэн Яо, — это китайский аналог. — А-а, — Сюэ Ян схрумкал чипсину. — Кстати, твои вип-гости под утро весь танцпол зарыгали. Мэн Яо был слишком высокого полета птица, чтобы снисходить до ответа на такие вопросы. Уборщицы уберут! — И те шлюхи-модели, которых они сняли, обдолбались и заснули в проходах. — Выкинуть их на стоянку, — коротко заметил Яо. — Тебе так жалко девок до обеда приютить? — После того, как вскрылось, что некоторые наши сотрудники сделали на этом потоковый бизнес дешевой «секс-куклы»? Нет уж, выкинуть вон. Эта была та еще история. Вообще не редкость, когда девкам в клубах подсыпают дрянь и тех вырубает, после чего их «кавалеры» тащат их в заранее оговоренные отели, где девиц уже поджидают заказчики, а уж чем такие дела заканчиваются знает больница или морг. — У меня слишком шикарное заведение для подобных приколов, — скривился он, — я владею дорогим бизнесом, а не каким-то ширпотребом для ширпотреба. — Это ведь помощь. Мэн Яо криво на него посмотрел. Хотя странно было серьезно отнестись к человеку в пижаме, ободке и белой маске на лице. — Сюэ Ян, я не благотворительная организация, я делаю бизнес. Вышвырнуть шалав вон. Сюэ Ян расслабленно откинулся на спинку дивана, продолжая смотреть китайский аналог Опры. В общем, вот казалось бы, он сыт, спокоен, на людей не бросается, службу несет. Но вот реальность оказалось иной — Сюэ Ян начал впадать в депрессию. Он постоянно смотрел на свой телефон, хотя и дал себе слово, что трубку не возьмет. Но телефон не звонил. Уже гораздо позже Сюэ Ян вспомнил, что оставил на той квартире своих рыб, и даже хотел нанять службу, чтобы перевезти аквариум в клуб, но… не стал этого делать. — Ну что за дурак… — бормотал Яо, с балкона второго этажа наблюдая за апатично наблюдающего за обстановкой Сюэ Яна. Вообще его ни за что нельзя было принять за вышибалу, да даже за охранника. Может быть потому, что он был одет как типичный мажор, хотя и очень элегантный, а может быть из-за его внешних данных. При всей своей силе и способностях, Сюэ Ян был весьма красивым человеком далеко не средней внешности. Древние гены проявились, наверное, потому что его родители были более чем заурядны. Но было кое-что еще, что как бы насыщало соками эту внешность, а именно животный магнетизм Сюэ Яна. Он так исходил от него, что аж искрил, плюс добавить еще к этому острый характер его горячей головы и довольно пламенный темперамент с повышенным либидо — вот и получался человек такого притяжения, что всё попавшее в это магнитное поле попросту сбивалось с курса и притягивалось гравитацией чужой планеты. К сожалению, пришло время, Сюэ Ян психологически начал взрослеть, и быть просто центром вселенной ему уже было мало: кажется, ему хотелось что-то вроде солнца в своей солнечной системе, что-то, вокруг чего вертеться сможет уже он сам. Но для такого мощного и горячего человека… с учетом подобной цели было довольно трудно найти подходящего партнера, с которым Сюэ Яну не приходилось бы становится слабее, в том смысле, что когда партнер слабее тебя, приходится снижать свою силу своего характера или действий до его уровня, если тот вдруг заявит себя, как лидер. Вот Мэн Яо и интересно было, что из себя представлял тот странный «вегетативный» сосед, из-за которого Сюэ Ян прям так распереживался сердцем и разумом. Мэн Яо был человеком бывалым, а потому от его взгляда не укрылось, что Сюэ Ян начал понемногу тушить свои бренчащие нервы в алкоголе и ночных связях… так на початках подумал Мэн Яо, но — вот так дела! — Сюэ Ян интирижек не заводил. Он просто глушил всё алкоголем, и видно было, как он постепенно увязает в этом. Подобное Мэн Яо напрягало. Всё это было опасно выходом на весьма плавающий рубеж куда более чёрной депрессии, в которой человек уже шел во все тяжкие, включая безразборочные половины связи. Мэн Яо четко видел, что чувства Сюэ Ян в куда большем раздрае, чем тот пытался показать, и именно эта цепь начала тянуть его вниз — к отсутствию сопротивления началу пагубных процессов. Что обычно происходит тогда с человеком? Он постепенно начинает жертвовать своими качествами в угоду потворствованию своей слабости. А Сюэ Ян был слишком «сияющим» и интересным, и он был очень сильным. Мэн Яо не хотелось терять такого человека и вообще видеть, как тот добровольно начинает терять себя. Тем более, что местом действия был клуб, где «бродило» всё, во что был закачан алкоголь или наркотики. Сюэ Ян слишком сильно переживал, но не мог решиться как-то разруливать возникшую в его жизни петлю. Видимо, где-то подсознательно он ждал помощи в этом. Так-то он не был из тех, кто складывал лапки и сдавался, ведь если он наберет скорость в решении какого-то вопроса, то фиг ты потом эту разогнавшуюся машину остановишь. Но видно дело и правда было дрянь, а почему дрянь, потому что… касалось чувств. Уж лучше катастрофа на любом другом поприще, но только не в поле чувств, которые всегда делают человека слабым и беспомощным, возвращают его к уровню ребёнка, который просится на ручки. Думаете, Яо руководили какие-то чувства? Как бы не так! Им руководил исключительно расчёт (поживите его жизнью, чтобы понять его довольно верную позицию в отношении весьма дрянной человеческой натуры), ведь потерять такой ценный, во всех смыслах, кадр будет настоящим преступлением! Яо ведь не дурак, и совсем не просто так держал возле себя Сюэ Яна. Тут даже не сказать, что факт спасенной жизни сыграл такую роль. Сюэ Ян, с учетом его армейской подготовки, конечно, не стал наемником (не успел просто), однако служил телохранителем при очень серьезном человеке и приобрел там как опыт, так и связи. В случае форс-мажорных обстоятельств, такого человека, как Сюэ Яна, Мэн Яо первым подтянет к себе, уже прекрасно зная, что на того можно рассчитывать. Сюэ Ян был очень умен, и, даже сказать, коварен. Он умел читать в людях, умел чуять подвох, обладал чуть ли не даром предчувствия и мог прекрасно унюхать любую, даже самую хорошо подвешенную ложь. Как подумать о таких его навыках, то чувство складывалось такое, будто вся его жизнь была полигоном боевых действий, но на самом деле всё было куда проще — просто Сюэ Ян был весьма, вот сейчас не удивляйтесь, хрупким человеком. Вернее, его чувственная сфера таковой была. Это был тот человек, который хотел доверять и любить, а подобное желание в нашем мире очень дорого оплачивалось. И не всегда на выходе получишь ту «услугу», за которою заплатил. Хрупкие люди чем-то походили на кошек. У тех тоже была тонкая душевная организация, но чтобы её защитить, им приходилось всегда быть настороже. Кошки, в отличии от собак, обид не забывали и были мстительными… и никогда не прощали. И они весьма долго проверяли человека всеми самыми худшими чертами своего характера, прежде чем соглашались ему доверять. Чертовы гении! Они проводили человека через все круги ада постоянно ходячего маятника своего настроения, которое менялось со сверхзвуковой. Они кусали, царапали, шипели, постоянно наблюдали. И вот, если выбранный человек такой экзамен сдал, то кошки просто насмерть стояли за своего хозяина. Это была верность, у которой еще нужно было поучиться. Но если представителя кошачьих предать… о, они отомстят не просто однажды, а будут мстить всю жизнь. Бедняжки… всю жизнь тащить на себе груз обиды и ненависти, а всё почему? Потому что неосторожно задеть эту хрупкую душевную организацию — всё равно что разбить хрусталь. И даже если склеишь, даже если вернешь форму… шрамы всё равно останутся. К слову, из всех животных Сяо Синчэнь весьма и очень любил именно кошек. И именно из-за этой его любви, бедному парню пришлось принять дохренальйон кошачьих родов, потому что Синчэнь был безотказным человеком, и все об этом знали. В общем, бывалый и расчётливый Мэн Яо сразу просек эту чисто кошачью натуру Сюэ Яна, которая совершенно точно была… обижена. И очень боялась оказаться раненной. Уж кто бы мог подумать, что Сюэ Ян такой тонкой душевной организации человек… Но с этой ситуацией надо было что-то делать — Сюэ Ян постепенно начинал вредить себе и приносить в жертву свою силу. Он начал пить и уже постепенно начал переходить на функцию «зажать кого-то в углу» поцелуем. И бог его знает, когда дело дойдет до хлопнувшей дверцы в кабинке туалета. К тому же, в клубе вовсю гуляли наркотики, и хоть Мэн Яо был уверен, что Сюэ Ян на это не купится (да ни за что, он не долбаёб), но лучше было не рисковать. Обида Сюэ Яна была напрямую связана с тем, что он не заметил, как слишком близко притерся к Сяо Синчэню, а когда понял это и начал прощупывать почву, Сяо Синчэнь будто бы включил дурачка «я ничего не вижу, я ничего не знаю». И да, Сюэ Яна, как бы ни было это по-детски, но обидел подобный факт. Непросто было смириться с тем, что для человека, который так хорошо к тебе отнёсся, ты не особенный, вернее, что он так относится к тебе вовсе не потому, что ты особенный, а просто он со всеми такой. Хрупкую и весьма собственническую кошачью натуру Сюэ Яна это весьма оскорбляло, однако что он мог поделать? Тем более, когда в уравнение этой проблемы вмешалась такая вводная, как желание всё же зайти дальше, но это «дальше» натолкнулось на «тугую» стену, которая ну никак не помогала Сюэ Яну облегчить эту задачу. А с чего это только он должен был стараться? В подкорке Сяо Синчэня тоже худо-бедно, но пробивалось то, что их отношения какие-то… ну вот действительно как очень близкие, притом выходящие за границы дружественных, выходящие тактильностью, взглядами, решениями. Вот только если для Сяо Синчэня было норм, чтобы вот так всё и продолжалось, то для Сюэ Яна «норм» быть просто не могло. Он ведь его желал, он его хотел! А тут вообще непонятка, подлезать с такими намерениями или нет. Поэтому тут очень остро требовалось, чтобы и Синчэнь что-то сделал, но что? Он и сам не понимал. Сюэ Ян ушел, оставив на голову бедного вегетарианца весьма прожорливых «детей», которых Сяо Синчэнь исправно кормил, а вот сам… почти не ел. Его взгляд потускнел, он закрылся дома и часами грустил, глядя в окно. Ну просто как собака, или домохозяйка, дожидающаяся мужа с войны. И, казалось, если дверь сейчас откроется и в дом войдет Сюэ Ян, лицо Синчэня мгновенно просветлеет, и он вообще забудет, что грустил, и сразу кинется составить компанию этому такому сварливому, но донельзя хорошему человеку. Поэтому Синчэнь ждал. Ждал и Сюэ Ян. Синчэнь худел от недоедания, а Сюэ Яна раздувало от темного нефильтрованного. Сяо Синчэнь с постоянными вздохами кормил пираний, а Сюэ Ян все больше кормился с чужих ртов, обгладывая их поцелуями. Он постепенно терял ориентир и его всё дальше уводили в уборную, одну из которых Мэн Яо специально разделил на розовый и голубой отсек, чтобы вот прям никто в обиде не был. Наверное, так и чувствуется что-то, что, загоревшись в сердце, вдруг стремительно начало тускнеть. Сюэ Ян страдал от своих чувств, Сяо Синчяэнь грустил от своих. Им уже было плохо от этого разделения друг от друга, и каждый ждал первого шага от другого. В случае Сюэ Яна, он остро нуждался, чтобы с ним разделили эту ответственность, в случае Сяо Синчэня… а там вообще «альтернативный» случай, потому что если страдания Сюэ Яна были понятны (он был мужчиной, который хотел другого мужчину), то у Сяо Синчэня точка была совершенно противоположной, и к сердечным чувствам не привязанной. Он страдал… потому что понимал, что чем-то сильно обидел Сюэ Яна, но вот чем… сказать не мог. И считал себя виноватым, хотя по сути не был виноват. В его душе поднималась потребность горячо извиниться, но знать бы только за что… а он не знал. Потому что не было того, за что он должен был извиняться. Он просто… невольно вселил надежду в сердце одного «кота», но когда тот привел его домой, кот вдруг понял, что это не потому что он особенный, а потому что Сяо Синчэнь такой вот добряк. А поскольку у кота было очень большое и хрупкое сердце… то адекватно пережить, что взволновавший его человек не видит в нем такого же особенного, как кот в нем, оказалось травматично. И кот ушел, чувствуя, что его сердце разбили слепые надежды, в которые он втянулся слишком резко и слишком сильно.

***

Сяо Синчэнь еще не знал, но если его жизнь вдруг резко пойдет в гору, то это, скорее всего, будет «горбатая гора», потому что сейчас, сидя у окна уже который час, он не мог думать ни о чем другом кроме как… о Сюэ Яне и о том, что Сюэ Яна он так сильно чем-то обидел, что тот больше не хочет возвращаться. Сяо Синчэнь не помнил, когда в последний раз ему доводилось так грустить. Ну просто словно от тела жизни отрезали какой-то значимый кусок, и не простату, что еще можно было бы пережить, а что-то более значущее, и в единственном экземпляре. Пираньи в аквариуме блудили так же апатично и вяло, как и взгляд Синчэня, обращенный ни на что и в никуда. В его доме, где и раньше не блистало чем-то ярким и активным, сейчас стало прям по-настоящему мертвецки. Когда Сюэ Ян сюда пришел (вернее, когда его три раза подряд сюда принесли), дом будто бы оживился и заиграл интересными красками. И вот, познав эти краски, вдруг выяснилось, что если их стереть, то уже не будет способа прилепить их обратно. Уже несколько дней от Сюэ Яна не было ни мур-мур, и бедному бухгалтеру приходилось учиться жить в новых реалиях. Ну потому что Сюэ Ян как-то слишком резко в него врезался, что прямо сшиб с орбиты прошлого, довольно размеренного существования, настолько, что снова в это состояние вернувшись Сяо Синчэнь ощущал в нем какую-то пустоту, причем не естественную, а словно бы с какого-то места выдернули довольно большой кусок. Это… расстраивало, и Синчэнь сам не понимал, почему. Хотя нет, понимал. Потому что верил, что чем-то сильно обидел Сюэ Яна, вот тот и расстроился, да так, что даже ушел. И Сяо Синчэнь не звонил не потому что боялся, а потому что не хотел бередить хрупкую душевную организацию Сюэ Яна своим, быть может, не совсем уместным «тук-тук» в его мур-мур. Но хоть бы постоять у этих дверей, если уж не стучать. Проблема в том, что Сяо Синчэнь не знал, в каком клубе работает Сюэ Ян, не знал ни названия, ни адреса. Грусть и печаль вывели Сяо Синчэня на улицу. Хотя нет, не столько его, сколько зарождающаяся грусть и печаль голодных пираний, а это довольно опасное сочетание голода и грусти из-за того же голода. Странно, но куда-то делся и страх перед ними. Пираньи уже и лупили на него своими немигающими глазами, и клацали челюстью, когда он снимал крышку, чтобы засыпать им сухого прикорма. Поняв, что что-то не так, пираньи немного успокоились… а потом у них началась депрессия. Им было… скучно, что их никто не боялся, скучно, что с ними никто не переругивался, потому что Сюэ Ян очень любил это дело, и без него мир, хоть и был обозреваем через линзу стекла, стал… до ужаса мрачен. Поэтому всё чаще пираньи всплывали брюхом вверх (они так спали), и Синчэнь это заметил, как-то сразу поняв, что у рыб депрессия и нужно срочно оказать им любовь и ласку. Ну а чем еще можно было поласкать эти плавающие желудки в чешуе? Ну конечно же вкусным мяском, а еще лучше печенкой. Пираньи слабели к крови, поэтому больше предпочитали потроха, это прям лакомство для них было, а в каких потрохах было больше всего крови? Правильно, в печёнке. За ней-то и вышел Сяо Синчэнь, даже толком не выяснив, какая сейчас конкретно часть суток. А было… довольно раннее утро, и вдобавок какой-то международный выходной, так что обычно переполненные с утра улицы сейчас пустовали, а это прям идеально накладывалось на грусть-печаль Синчэня. Он шел по улице, и его тоскующий, отрешенный от всего взгляд уперся в асфальт, по которому он шел. На самом деле, чтобы аж так сказать, что Сяо Синчэнь был в депрессии, то, конечно, было нельзя, ведь он не был таким человеком, которому нужно замкнуться в себе. Но этот груз непонятной для него вины, что он как-то умудрился обидеть Сюэ Яна… задевал в нем довольно чувствительные струны, поэтому очень хотелось что-то с этим сделать. Например, извиниться за то «не знаю за что», увидеть на лице Сюэ Яна капризно надутые губы, а после обрадоваться тому, что он улыбнулся, ведь если улыбнулся, значит простил. Ага-ага, знаем такой мем: улыбается, значит добрый. А еще улыбается, потому что хочет тебя трахнуть. «Так, Синчэнь, я тут всё кручусь возле тебя, чтобы высмотреть детали того, что, собственно нужно сделать, чтобы трахнуться с тобой». От такого, само собой, Сяо Синчэнь был очень далек. Он не был таким человеком, которого по жизни ведет похоть или слишком большая жажда близости. Он просто не впускал такие рычаги в социальную жизнь и, можно сказать, нажимал на них только тогда, когда вот уже буквально был в постели. Тогда и поворачивал рычаг и как бы включал другой режим, так как точно убедившись, что будет «это», можно переключиться и действовать в, так скажем, соответствии с ситуацией. Всё должно было быть уместно и в заранее прописанных для этого локациях. Думаю, всем понятно, как такому человеку сложно завязывать отношения? Не в плане того, что он не может. Нет, он может, просто если Сяо Синчэнь изначально не скажет себе для чего, то знакомясь с кем-то не будет действовать так, чтобы другая сторона поняла, что на неё есть «такой» спрос. Вот почему его прям на верёвочке тащить нужно было, мягко подвести в постели и уложить его туда. Тогда вот Сяо Синчэнь, присмотревшись к локации, поймет её назначение и уже точно сделает то, чего от него ждут. А до тех пор, простите, но я в домике. Сяо Синчэнь шел и не замечал, как среди и так редко проезжающих машин одна ведет себя как-то странно. Она ехала медленней и её стекла были затонированы. Когда Синчэнь останавливался у какой-то витрины, особенно кондитерской (Сюэ Ян ведь любил сладкое, Синчэнь это помнил), машина тоже тормозила и не трогалась с места до тех пор, пока Сяо Синчэнь не возобновлял движение. «Может купить тортик? — думал Сяо Синчэнь, рассматривая красоту на витрине. — Хм… но ведь я не знаю, вернется ли он. Ах, в любом случае тортик должен быть в холодильнике. А когда испортится, я просто куплю новый…» Он планировал ждать Сюэ Яна, и не просто с одним собой (хотя этого было бы более чем достаточно), а с лакомством. Поэтому он зашел в кондитерскую и стал присматриваться к тем тортикам, которые были уже на внутренней витрине. Его взгляд привлек один, который как-то сразу попал ему в сердечко — вишня в шоколаде. Это был шоколадный бисквит с шоколадным кремом и коньячно-вишневой пропиткой, сверху всё было затерто шоколадом, крошкой шоколадного печенья, полито сиропом и украшено симпатичными вишенками. Сяо Синчэнь аж залип на это чудо кондитерского искусства, и вот с одной попытки угадайте, о ком он подумал в этот момент? Ну конечно о своей «вишне в шоколаде», потому что ему даже показалось, что в этом тортике он увидел автопортрет Сюэ Яна. Вишня в шоколаде — вот прям идеально его сочетание, такое темное, страстное, красный ведь цвет страсти, любви, но еще и воинственный цвет, жаркий. — Мне его, пожалуйста, — Сяо Синчэнь аж поднялся в своем настроении, предвкушая тот восторг, в который придет Сюэ Ян, когда Сяо Синчэнь покажет ему торт. «Ой, это что, мне?» «Ну конечно тебе». «Не может быть!» «Это всё только тебе». «Сяо Синчэнь, какой ты ласковый, спасибо!» «Да не за что, кушай побольше». Грёзы, грёзы… и Синэчнь аж заулыбался, внутренний жар сплелся с восторгом, предвкушая расцветшее чувство радости от радости Сюэ Яна. И этот восторг вполне имел место на существование… до тех пор, пока вышедшему из кондитерской улыбающемуся Сяо Синчэню вдруг не преградили путь. Сначала он подумал, что сам на кого-то налетел, извинился и двинулся в сторону. Но неожиданно с той другой стороны к нему подошли еще люди, и поздно, слишком поздно Сяо Синчэнь понял, что его в прямом смысле этого слова взяли в кольцо. — Прошу прощения? — Сяо Синчэнь забегал глазами по мужчинам, скажем так, не совсем типичного для этого времени дня и улицы вида. Высокие накачанные амбалы, еще и загорелые, а в центре их кольца — скромненький светлокожий вегетарианец. Ну, кто еще вспомнил кадр из того порно-видео, где одну «белую шоколадку» с хвостиками окружили накачанные «шоколадки» черного цвета?) — Вы Сяо Синчэнь? — спросил один из них, тот, у которого на глазу был шрам. Вот нет бы ему солгать, но Сяо Синчэнь вдруг реально прифигел от того, в какую ситуацию слишком резко попал, что… ну а чего ждать от человека в стрессняке? Конечно он машинально выложит правду, потому что на солгать нужно время подумать, а где в таком стрессе будешь думать? Вот у Сюэ Яна с этим проблем вообще не было, потому что он так апеллировал словами, что умел лгать говоря чистую правду. — Это я, — с немного протяжным удивлением ответил Сяо Синчэнь и прижал к себе коробку с тортиком. — А вы, извините, почему меня зажали? — Бери его, — сухо сказал амбал, на что и без того офигевшего Синчэня заставили офигеть еще больше, когда, взяв его под руки (а амбалы были высокими, даже выше, чем он), буквально подняли над землей. У Сяо Синчэня аж глаза из орбит вывалились. — Эй, вы что делаете?! Поставьте меня на землю! — Встаскивай его в машину! — Не хочу! — Синчэнь с громким звуком уперся подошвами в крышу и бок машины. — На помощь, насилуют! Он даже не понял, что закричал, паничка так люто его трахнула, что в голову пришло только это. — Да запихивай его уже! — Мой торт! — из-за всей этой возни, коробка с тортом, хоть уж как крепко вцепился в неё Сяо Синчэнь но всё же в этой серьезной борьбе на жизнь за этот самый торт, потерпела ужасное поражение. Коробка упала, и Синчэнь, кажется, словил еще большую паничку, чем от того, что его, а он уже это понял, похищали. — Нет, это был мой торт, мой торт! Отчаяние в паре с ужасом, что Сюэ Ян не увидит эту красоту, а Синчэнь, в свою очередь, не увидит красоту его заблестевших от жажды съесть его (да торт, торт, хотя и вегетарианца в креме он тоже изволил бы скушать) глаз, влили в Синчэня очень много сил, и его прям с таки трудом затягивали в эту машину, что уже хотели переломить пополам и как в чемодан его туда засунуть. Еще добавляло остроты, что он бодался и дергался, ну чистое щупальце! — Мой торт! — вытягивая руки к «плачущей» от обиды коробке с тортиком, Сяо Синчэнь тянулся к нему, как мог. — Изверги, маньяки! Этот торт предназначался для… — Да грузи его уже, ломай черту ноги! — Мой торт! Еле-еле запихнув его голову в машину и наконец-то закрыв дверь, амбалы кинулись врассыпную как тараканы на кухне от включенного света, и порасходились по своим местам. Машин, к слову, было две. Но прежде, чем они уехали, кто-то, кто сидел во второй машине, велел остановить её возле того места, где лежала плачущая от вселенской обиды коробка с тортиком, и, выйдя, поднял его, после чего, поставив рядом с собой на заднее сидение, велел трогать с места.

***

Время обеда застало Сюэ Яна не сказать что прям в бодрости духа и адекватности бытия, но если смотреть по геолокации, то застало оно его у барной стойки, где он запивал свое похмелье водой с лимоном. В шутку ему даже поставили в стакан коктейльный зонтик, но Сюэ Ян выдернул его и принялся колупать концом в зубах. — Вах, какой перегар, — Мэн Яо приземлился рядом. — Ты зачем ночью бухал? — Чтобы не драться, — сухо ответил Сюэ Ян. — Дурак, ты же с клиентом пил. — Вот поэтому и пил, чтобы с ним не подраться. Он всё настаивал угостить меня своей сосиской в тесте. Но там такое тесто… от старости уже провисло. — Фу-у, — махнул рукой Мэн Яо. — Этот клиент уже давно тебя жаждет. Я даже думал, как бы повыгодней тебя продать. Ну почему ты настойчиво отказываешься станцевать ему приват в одной из спален? Он бы тебя, придурка, озолотил, а мы бы подсыпали ему бром, чтобы тебе не пришлось приватничать уже на его пилоне. — Видимо, ты всё это делаешь из большой любви ко мне? — вяло посмотрел на него Сюэ Ян. У него были круги под глазами и немного кололо в печени, которой он слишком сильно навалился на какие-то перила. — Это бизнес, ничего личного. — Ну, на мне тебе не светит его сделать, — Сюэ Ян апатично потянул трубочкой, лакая свою лимонную воду. — Знаю, — отчего-то улыбнулся Яо, — но надежда умирает последней. Вообще я думаю себе так: ты либо даешь мне тебя продавать, чтобы я делал на тебе «приватный» бизнес, либо я рискую довериться тебе и сделать тебя своим партнером, который будет помогать мне тащить дела клубного бизнеса. — Почему ты так вцепился в меня с этим? — слегка улыбнулся Сюэ Ян. — Я же уже сказал тебе, что меня вполне устраивает быть охранником. — Червяк, я сделал тебя НАЧАЛЬНИКОМ охраны! — возмущённо воскликнул Яо. — Ну да, — вяло протянул Сюэ Ян, сжав губы, из-за чего трубочка поднялась вверх. — Сделал. Так себе власть, я же не сторонник тащить за стадо ответственность. Но ладно, работа не такая уж и пыльная. Мэн Яо серьезно посмотрел на него. — Я тебе доверяю, — ответил на его вопрос Мэн Яо. — А доверие в нашем мире стоит очень дорого. Я прекрасно знаю, насколько ты далек от целей, которые я преследую, как знаю и то, что тебя не перекупить деньгами и на прямое предательство ради финансовой выгоды ты тоже не пойдёшь. Вот почему я бы хотел приблизить тебя к тем своим делам, которые мог бы доверить именно такому человеку. — Какого хорошо ты обо мне мнения, — задумчиво нахмурился Сюэ Ян. — А то, что я могу тебя просто покинуть, а не кинуть, тебя не напрягает? — Нет, — ровно ответил Яо. — Потому что тогда я хотя бы буду знать, что то, что ты знаешь, не покинет пределов твоего рта. К тому же, только тебе я могу довериться, если что-то вдруг пойдет не так с господином Мином. — А что, усач дает повод для беспокойства? — дернул уголком губ Сюэ Ян — Я и без этого повода сижу на полыхающей мине. Вопрос времени, когда она шандарахнет, поэтому критично важно, чтобы в этот момент я сам находился как можно дальше, ну или хотя бы имел под рукой надёжный щит. Сюэ Ян прекрасно понимал, что он имел в виду под щитом. Не Минцзюэ был опасен в прямой схватке, он мог запросто убить, и успокоить его, если тот полыхнет гневом, было практически невозможно. Только Лань Сичэнь с этим справлялся, но его могло и не быть рядом. И тут взгляд Яо поворачивался в сторону Сюэ Яна. Хоть Сюэ Ян был меньше Не Минцзюэ, однако по уровню опасности он даже немного превосходил этого двухметрового «норвежца» китайского разлива. Почему? Потому что Сюэ Ян с детства занимался самыми опасными видами борьбы, в армии он не просто отбывал общую службу, а тренировался по методичке наёмников, а это был вообще отдельный от общего сброда «солдатиков» отряд. К тому же, выйдя, он нанялся на службу телохранителем к серьезному человеку и там получил еще знаний и опыта, погрузившись в таинства этой опасной службы. Поэтому, если полыхнёт, Мэн Яо в первую очередь будет искать Сюэ Яна, который по физическим способностям и ловкости натренированного ума, всё же немного, но превосходил Не Минцзюэ. Он мог взять на себя самый сильный удар и притом выжить, что было немаловажно и уже говорило о высочайшем уровне подготовки, ведь выжить в схватке с господином Мином… ну, это был Геракловый подвиг. — Отстой… — Сюэ Ян оставил воду и, наклонив голову, прижал ладонь ко лбу. — Я под утро весь туалет зарыгал, а сейчас чувствую себя так, словно нужно пойти и выблевать еще и печень. Поесть может чего, что ли? — Сюэ Ян, смотри, есть чипсы со вкусом текилы. — Не, я завязал с выпивкой… на будущий месяц. Надо здоровье поднимать. К тому же, это со вкусом, а не градусом. — Да ладно тебе, «бухнешь» тайненько. Твой даже не заметит, если домой припрешься, просто пачку покажешь, мол, не бухал я, а чипсами хрустел. Сюэ Ян резко чертыхнулся. — Он не мой! — низко рыкнул он. — И это не мой дом! Блин, вот кто тебя просил рот с этим открывать, я только-только забыл! — Да не забудешь ты, как сильно башку в пойле не топи! — и себе огрызнулся Яо. — И вообще, я тут бизнес делаю, а не оказываю всяким охуевшим алкашам психологическую помощь. Ты что думаешь, я и дальше буду закрывать глаза на то, как ты пользуешься данной тебе работой как возможностью снимать пар? Работай или ложись в диспансер, а оплачу расходы. Громкий голос Яо отрицательно бренчал на пожеванных крепким градусом струнах в голове Сюэ Яна, поэтому он, скривившись, со скрипом отодвинул барный стул и, спрыгнув, направился в сторону лестницы, чтобы подняться на второй этаж, где был именно рабочий кабинет Яо, а не зона отдыха. И он пошел туда потому, что точно знал, что в обеденное время к Яо должен был прийти его духовный сексуальный партнер мистер старший Лань, а такую цабэ Яо обычно вел в шикарные апартаменты на верхних этажах. Так что кабинет точно будет свободен и туда никто не сунется. Да и диванчик там был удобным. С болезненным вздохом Сюэ Ян зашел в кабинет и сразу увидел, что сейф, который Мэн Яо обычно не забывал закрыть, почему-то был открыт. Сюэ Ян думал сразу завалиться на диван, но отчего-то любопытство повело его к этой железной коробке на «двухстах» замках и миллионе заклинаний. Заглянув, он увидел стопки бумаг, папки, деньги… и пистолет, причем из тех, которыми пользуется полиция. «Видимо, в случае чего хочет подстраховать себя и свалить всё на перестрелку легавых», — подумал Сюэ Ян, отходя от сейфа. Ему-то было всё равно, он просто оружие узнал. И, разумеется, понимал «что» именно Мэн Яо, в случае чего, думал свалить на легавых… ну разумеется убийство! Сюэ Ян задумался. Меньше всего его бы удивило подобное происшествие. Скорее он бы удивился, что такого еще не было, имеется в виду, что Яо кого-то на своем пути еще не снёс. Это было бы странно, учитывая его напор и количество врагов. Вообще их пара была довольно интересным союзом, учитывая, что характер их общения, способ коммуникации и истинные мысли очень отличались. Каждый из них признавал опасность другого, уважал и, хоть внешне об этом трудно было судить, всё же держал определенную дистанцию, грань, за которую не заступал. Они оба были очень опасными людьми, каждый за счет своего опыта. Мэн Яо прекрасно знал, что навыки Сюэ Яна легко позволяют ему добить человека до смерти, а Сюэ Ян хорошо осознавал мстительность и опасность своего начальника. То, что они общались на равных при разных социальных статусах (в настоящем), показывало лишь то, что они оба признают друг друга равными, опять же, из-за статуса, правда не в настоящем, а то, что оба принадлежат пролетариату, оба росли в скромности, хорошо знают жизнь среднего класса, своими силами в эту самую жизнь прорывались. Вот почему Мэн Яо по-настоящему верил только ему. Потому что он знал, что Сюэ Ян не предаст, он только уйти может, но не как перебежчик, а по своеволию. Поэтому Яо и преследовал цель привязать его к себе должностями, деньгами, а если бы мог, то и угрозами. Но опасно сердить того, у кого остались связи в наемных войсках, к тому же того, кто в прошлом имел серьезного покровителя, который доверил ему свою жизнь. Яо же не дурак, Яо и так вляпался в Не Минцзюэ, а с тех пор он поклялся себе, что больше так по крупному ни во что не влезет… потому что нечто весьма «крупное» лезло в него самого так, что аж в глотке затыком застревало. Сюэ Ян уже сделал шаг к дивану, когда телефон на столе неожиданно зазвонил. Это был телефон на антене, который не принимал международные звонки, поэтому Сюэ Ян взял трубку. — Мэн Яо сейчас нет на месте, что ему передать? — спросил он, слегка смежив веки. — А с кем я разговариваю? — С начальником охраны, — ответил Сюэ Ян, готовясь зевнуть. В голову залезла мысль, что Синчэню он намеренно не сказал, что имеет такую высокую должность. Почему? А он не знал… хотя нет, знал, и всё по тому же опыту, что легче интегрироваться с тем, кто по социальному статусу тебя не переигрывает, а Сюэ Ян прям сильно переигрывал одного скромного бухгалтера на вольных хлебах. — Вот как? В таком случае больше нет необходимости через кого-то передавать. Сюэ Ян лениво разводил челюсть, готовясь зевнуть. — Твой парень сейчас у нас. У Сюэ Яна аж глаза открылись, а полураскрытый рот застыл. Он так и не зевнул. — Чего? — скривился Сюэ Ян. — Какой парень, я в разводе и ни с кем не встречаюсь. Эти слова точно мне предназначаются? Сюэ Ян вспомнил, что Мэн Яо не был чист не только на задницу (всё же с обеими сразу спал), но и на передок, и не брезговал им пользоваться в деловых поездках со всякими дамами преклонных лет, мужей которых намеревался инвестировать в очередную ступень к своей личной вершине. — Значит, имя Сяо Синчэня ни о чем тебе не скажет? В мгновение ока все эмоции сошли с лица Сюэ Яна. Он замолчал, а взгляд его, можно сказать, остекленел. Но вот осколок света тронул застывшее стекло, по котором тут же пошла слабая рябь. — Кто ты? — прямым, низким, но совершенно уравновешенным голосом спросил Сюэ Ян. Он не почувствовал этого, но спина и бедра напряглись так, что заболели стопы, будто к телу добавили лишних десять килограмм, притом очень резко их навалив. — Ты сделал ошибку, когда тронул не того человека. — И кого же? — Сюэ Ян сжал зубы, а взгляд его стал источать лед и пламя. Он начал судорожно вспоминать возможного кандидата, но не припоминал, кого мог избить или обидеть так, чтобы… Лицо Сюэ Яна чуть вытянулось. Он… вспомнил, кому недавно пошел мстить и отомстил так, что вполне честным было, чтобы кто-то пришел мстить ему. — Так ты его мужик? — удивился Сюэ Ян. — Или папик какой? Чувак слил мои интимные фото, притом на моей работе. Я вежливо объяснил ему, что так поступать очень нехорошо. — Нехорошо «объяснять» человеку до того состояния, когда, чтобы дышать, ему нужно запихнуть трубку в глотку. — А тебя это, я погляжу, так задело, что аж сам ко мне «пришел» за это спросить, — у Сюэ Яна дернулся уголок губ. Голос буквально заледенел, когда он продолжил: — Что ты сделал с моим соседом? — С твоим парнем? Пока ничего. — Он мне не парень! — рявкнул Сюэ Ян. — Мы с ним не в таких отношениях, он просто мой сосед по квартире! — Сосед… — медленно прозвучало по ту сторону трубки. — Неужели в наше время начальники охраны так мало зарабатывают, что вынуждены с кем-то делить плату за жилье? — Тебя это не касается, — сквозь зубы просычал Сюэ Ян. — Значит так, — по ту сторону говорили прямо и спокойно, — приедешь на адрес, который я укажу. Твой сосед тоже там будет. — Тварь! — не выдержав, вскипел Сюэ Ян. — Отпусти его! — Нет. — Ах ты крыса, — Сюэ Ян заскрезжал зубами. — Что, тестостерона не хватило, чтобы самому ко мне прийти, коль уж так зажало за ту помойную выдру отомстить? Решил прикрыться невинными парнем? — Нет, не прикрыться. Но так надежней. — И чего ты хочешь? — спросил Сюэ Ян. Он не заметил, как сжал трубку до побелевших костяшек и вздувшихся на ладони вен. Однако, не дожидаясь ответа, низким, но ровным голосом Сюэ Ян продолжил: — Очень зря ты его тронул. Я клянусь, это самая большая ошибка в твоей жизни. И я могу сделать её последней. — А не надо было делать больно мне, — по голосу Сюэ Ян очень хорошо понял, что тот, кто был на той стороне, не дрогнул, не испугался. Значит, этот мужчина был очень серьезен, и очень хладнокровен. А еще… ему действительно сделали больно. — Что я больно тебе сделал?! — рявкнул он. — Ты тронул не того человека. Молчание. — Как и ты, — сказал Сюэ Ян. — И теперь бойся, потому что я приду туда, где ты меня ждешь и с кем бы ты меня ни ждал. А когда приду… тебя уже ничто не спасет. Ответ не заставил себя ждать. — Мы ожидаем. По ту сторону послышались частые гудки. Сюэ Ян, глаза которого не мигали, но одно из нижних век всё же дернулось, начал медленно отводить трубку от уха, его пальцы машинально нажали на кнопку, прерывая эти быстрые гудки. А потом… одна из нервных нитей лопнула, и Сюэ Ян с ревом швырнул телефон на пол, из-за чего тот разлетелся на куски. — Поставь эту программу последней в третьем акте, — Мэн Яо шел по коридору, обсуждая рабочие дела со своим ассистентом. — И еще… Краем глаза, потому что до этого смотрел на документы, он увидел, как из его рабочего кабинета буквально выскочил Сюэ Ян и повернул в его сторону. Вид у него был такой, что Мэн Яо резко нахмурился. — Что случилось? — тревожно спросил он. Вместо ответа, Сюэ Ян неожиданно схватил Мэн Яо за ворот пиджака. — Ты же говорил, что всё уладил! — грозно крикнул он. — Да с кем?! — С тем придурком, которого я избил! — Так я и уладил! — Мэн Яо был в шоке. — Полиции мало было, что ли? — У него, оказывается, есть влиятельный дружок, — прошипел Сюэ Ян. — И этот самый дружок, очевидно понимая, кто я и на что способен, похитил моего соседа! От шока Мэн Яо потерял дар речи. Сюэ Ян же, отшвырнув его от себя, обошел мужчину и двинулся дальше. — Ты пойдешь к нему один?! — из-за того, как страшно Сюэ Ян на него смотрел, Мэн Яо аж пробила дрожь. — Подожди, я соберу охрану и… Но Сюэ Ян не слушал. Он пулей спустился с лестницы, доставая свой телефон и набирая чей-то номер. Мэн Яо, которого эта ситуация застигла врасплох, нервно зашел в свой кабинет, не зная, за что прежде всего взяться. И тут его взгляд упал на сейф, который, а он это хорошо помнил, он не закрывал. Опасная догадка мгновенно пронзила мозг. Набрав нужную комбинацию, Мэн Яо открыл сейф и увидел то, чего и боялся. Пистолета… не было. Мэн Яо выпал в осадок. Он пошатнулся и приземлился на свое кресло. Зная взрывной характер Сюэ Яна, он не сомневался, что тот наверняка натворит делов. В прошлый раз последствия удалось миновать, потому что ситуация не была патовой. Но в этот раз в деле обещало участвовать оружие. И тут взгляд мужчины зацепился за разбитый на полу телефон. Он сразу понял, что звонок, который, очевидно, принял Сюэ Ян, пошел на него. Это было странно. Да потому что номер этого телефона знали только те, кто вел с Мэн Яо бизнес и кто в принципе входил в круг его общения. Мэн Яо был силен на быстрое мышление. Он быстро прикинул все известные вводные и понял, что что-то не так. За ту сволочь просто некому было так заступиться, звонок пошел на рабочий номер, а значит это должен был быть кто-то, кто знал не столько Сюэ Яна, сколько… самого Мэн Яо. Потому что в первую очередь планировали переговорить с ним, а значит знали, что Сюэ Ян работает именно на него. — Быстро выяснить, кому принадлежит номер, что звонил на телефон в моем кабинете, — сказал Мэн Яо топчущемуся на пороге ассистенту. — И так быстро, чтобы дважды отработать ту премию, которую я вам за это начислю.